Зачем он это сделал? Даже Микеланджело и Веронезе не рискнули посягнуть на канонические образы Адама и Евы, изображая ангелов похожими на людей. Дюрер на двух парных картинах почти в полный рост пишет портреты обнаженной пары, прекрасных, как боги, людей, совершенных в идеальных пропорциях и физической гармонии. Листья на интимных местах говорят об уже произошедшем первородном грехе, но лица двух изгнанников из Эдема полны чувственной любви и спокойствия перед грядущей расплатой. Дюрер создал первое изображение обнаженных человеческих фигур в немецкой живописи.

Альбрехт Дюрер. Адам и Ева. 1507. Музей Прадо, Мадрид

Он начал писать этот диптих во время второго путешествия в Венецию. Здесь он искал тайны совершенных пропорций человеческого тела для своих картин. Придет время, и Дюрер создаст свое учение о пропорциях. Но, возможно, он отправился в очередное путешествие из-за напряженных отношений с женой, Агнесой Фрей – истовой католичкой и по-немецки скаредной женщиной, заставляющей его заниматься ремесленными поделками для продажи. Во всяком случае, в письмах к другу, Виллибальду Пиркгеймеру, он называл ее «старой вороной» (несмотря на то, что она была моложе на десять лет) и не скрывал своей неприязни.

В этот приезд в Венецию он пользовался почетом и признанием. Его принимал великий Джованни Беллини, и даже сам Джорджо Вазари оставил о нем хвалебные заметки в своих «Жизнеописаниях». «Здесь (в Венеции) я – господин, в то время как дома – всего лишь паразит», – с горечью писал он Пиркгеймеру. Но Венеция пугает его. Он признается, что боится быть отравленным итальянскими конкурентами или получить «французскую болезнь» от любвеобильных венецианок. Мадонны, написанные здесь, больше напоминают земных красавиц Венеции, чем святых. Никогда больше он не будет так творить. Он покидает город в смятении. На родине ему предстояло прожить двадцать лет и умереть авторитетным мастером, оставив жене огромный дом и богатое наследство. «Адаму и Еве» придется ждать признания еще триста лет, прежде чем предстать для публичного показа в 1833 году. Они и сегодня восхищают нас в музее Прадо, «красивые и мудрые, как боги, и грустные, как жители земли».