О ней не напишут романы, не снимут фильмы, не опубликуют мемуары… В сценарии известного фильма «Ренуар. Последняя любовь», написанного сыном художника, тот так же, как и в своих воспоминаниях об отце, ни разу не упомянул ее. И все же имя Лиза навсегда осталось в мировом искусстве в произведениях знаменитого живописца. Именно она стала первой моделью и началом ренуаровского мира.

Пьер Огюст Ренуар. Лето (Лиза). 1868. Старая национальная галерея, Берлин, Германия

Лиза Трео и Огюст Ренуар. Ей не было еще 18, ему – 24. Они были вместе почти семь лет. Она была его любовью и музой, вдохновившей на создание первых шедевров. Он писал ее почти каждый день: одетую и раздетую. Но она не разделила с ним мировое признание и богатство. Ренуар оставил ей только две свои картины, которые будут передаваться из поколения в поколение. На последнем портрете «Лиза в белой шале», написанном перед расставанием, она смотрит прямо на нас огромными глазами, полными невысохших слез. Он трусливо отказался официально и публично признать их дочь, Жанну. Но есть свидетельство тому, что до конца жизни Ренуар через доверенного посредника тайно будет присылать ей подарки и деньги.

Лиза Трео выйдет замуж за успешного архитектора и больше никогда не увидится со своим возлюбленным. А он так и будет тиражировать обаятельных толстушек с пухлыми щечками, вздернутым носиком и чувственным ртом, как у его первой любви. Они все будут напоминать его Лизу. Обнаженная дочь простого почтмейстера в образе божественной Дианы принесла когда-то ему признание коллег и меценатов. Его «Девушка с зонтиком», первая картина, проданная за 1200 франков, и сегодня будоражит воображение поклонников импрессионизма. А нескромная «Купальщица на берегу Сены», написанная с любимой натурщицы, станет прообразом многочисленных ренуаровских ню с прекрасными незнакомками.

Пьер Огюст Ренуар. Купальщица с гриффоном (Лиза на берегу Сены). 1870. Музей искусств Сан-Паулу, Бразилия

Ее имя он никогда и нигде больше не будет упоминать, а она уничтожит почти все личные записи, связанные с Ренуаром. «Возможно, я на протяжении всей своей жизни писал одни и те же три или четыре картины», – признается Ренуар сыну незадолго до смерти. Если это так, то одним из главных персонажей на них была его первая любовь – Лиза Трео.

Ренуар очень любил женщин. «Я еще не умел ходить, а уже любил женщин», – признался он однажды. Женщины были его главной темой и источником его вдохновения. Пожалуй, никто не писал так много обнаженных женских портретов, как Ренуар. Как ни странно, именно за это его преследовали феминистки еще при жизни, доказывая, что Ренуар на самом деле был мизогинистом – человеком, испытывающим антипатию по отношению к противоположному полу. Они утверждали, что обнаженные женщины на картинах художника – лишь сексуальный объект для того, чтобы «привлечь и развлечь исключительно мужчину-зрителя».

По правде сказать, эти чувственные тела действительно сильно отличались от божественных образов, созданных его предшественниками, оставаясь плотскими и привлекательными женщинами: любовницами, подругами, натурщицами и просто девушками с улицы. При это он сам довольно цинично высказывался о тех, кого создавал с таким талантом и любовью:

«Я никогда бы не занялся живописью, не будь у женщин груди».

«Я рисую членом» и «при помощи кисти и красок я занимаюсь любовью».

«Когда я нарисовал женский зад так, что мне захотелось к нему прикоснуться, значит, картина закончена».

«Лучшее упражнение для женщины, – это встать на колени и мыть пол, разжигать огонь и стирать. Их животам необходимо такое движение».

«Когда женщины были рабынями, они были настоящими любовницами. Теперь, когда у них появились права, они теряют свое значение».

Он требовал от женщин быть только женщинами и не изменил своей главной теме даже тогда, когда после инсульта оказался в инвалидной коляске, продолжая создавать ню с прекрасными моделями. Вокруг него было настоящее женское царство с натурщицами, жившими в доме. Он называл их «индюшками, разинями и дурехами», бегающими вокруг него нагими или полуодетыми, восхищаясь солнечными бликами на их бархатных телах и в распущенных волосах, так красиво ложившихся на полотно под его кистью в изуродованной артритом руке.

«Он был прежде всего преданным художником женщин», – написали в некрологе на следующий день после его смерти в 1919 году.