Расколотая надвое скала возвышалась над нашими головами, заслоняя кренящееся к горизонту солнце. По правую руку свирепо рычала пробивающая себе путь среди камней река, а впереди, у массивного, искусственно расширенного грота, толпилось всё то, что координатор чуждых успел стянуть на свою защиту.

— Мерзкое зрелище. — Бросил Логар, не переставая жевать кусок вяленого мяса. Это была, вероятно, последняя возможность подкрепиться перед боем, и солдаты этим пользовались. — Этой мерзости не место на одной с Империей земле.

Я ухмыльнулся, развеяв заклинание, усиливающее зрение.

Всё, что было нужно, я уже увидел.

— Поэтому мы и должны нанести им как можно больший урон, Логар. Поднимай людей, мы достаточно передохнули.

Половина часа на то, чтобы восстановить силы после затяжного дневного перехода — капля в море, но у нас не было времени на большее. Я хорошо помнил то, что удалось увидеть благодаря ритуалу.

И понимал, что если мы промедлим — нам в спину ударят орды боевых особей чуждых, против которых в чистом поле у нас шансов не было.

— В строй, парни! — Тем временем пророкотал сотник, взобравшись на высокий валун. — Настало время показать этим сукиным детям, почему вся падаль этого мира страшится Имперской армии!..

Я же коснулся пальцами перстня, развернув тот печаткой вовнутрь.

Сжал кулак, прислушиваясь к себе и гоня прочь мысли обо всём кроме дела. Распорол большой палец левой руки об острые грани артефакта, нарушая хрупкую структуру и вкладывая в него одно-единственное, необходимое сейчас заклинание, обращённое против своего создателя.

Если мы не справимся, а я лишусь возможности бороться, оно, по крайней мере, не позволит поработителям разумов воспользоваться моим телом и обликом.

Перстень был хорошим носителем для магии, но из-за недостатка времени я не мог как следует его подготовить. Поэтому максимум изменённого артефакта — всего несколько часов, после чего сам металл придёт в негодность, развалившись.

«Но мне к тому моменту уже будет всё равно». — я развернулся, окинув взглядом поредевший отряд.

В последние часы, когда до логова координатора осталось совсем немного, чуждые перестали просто мельтешить вокруг. Одна за другой они нанесли четыре скоординированных атаки, достаточно разнообразных и продуманных, чтобы от них невозможно было защититься полностью.

Как итог — пятнадцать человек мы потеряли павшими, и ещё два десятка солдат получили ранения разной степени тяжести.

Учитывая изначальную численность нашей «армии», враг сумел заранее лишить нас четверти сил, задействовав при этом лишь заражённых селян и дикое зверьё.

А ведь всё самое жуткое наверняка сокрыто там, в недрах скалы, избранной координатором в качестве своего логова…

— Выдвигаемся!.. — Я взмахнул рукой с зажатым в ней мечом, подав сигнал не столько Логару, который и так бы меня услышал, сколько нашим людям.

Потрёпанным, уставшим, но горящим желанием отомстить и перемолоть врага. Нужна была лишь одна искра, чтобы распалить их пламя.

И я эту искру был готов предоставить.

Приняв боевое построение, наша маленькая армия двинулась вперёд — и чуждые тоже пришли в движение.

Но они не бросились вперёд, как можно было ожидать, а зашевелились, словно единый организм, помещённый в десятки уродливых тел.

Никогда прежде я не видел ничего подобного и даже не читал о таком. Всегда, и в том лесу, и после, под стенами крепости и внутри неё, отдельные особи были отчасти самостоятельными.

Они подчинялись рою, ведомые его волей, но при этом всё ещё оставались самими собой.

Сейчас же перед нами было то, что, казалось, невозможно полностью осознать умом.

Это сложно описать, но хаотичное нагромождение движений даже при взгляде издалека было пропитано неестественной, жуткой гармонией. Десятки разных зверей, мутировавших людей, конструктов плоти и редких боевых особей чуждых, дышали в унисон и шагали вроде бы вразнобой, но при этом синхронно.

Кто-то даже сбился с шага, разглядев это странное свойство чуждой всему человеческому мерзости, а пара человек и вовсе опустила оружие.

— В строй! Не позволяйте врагу смутить ваш разум! — Я вышел вперёд, встав в пол-оборота к своим людям. — Оружие держать крепче! Щиты сомкнуть!..

Счёт тем временем пошёл на десятки метров. По команде Логара отстрелялись наши немногочисленные, но опытные арбалетчики, ранившие пару боевых особей чуждых. Солдаты упёрли древки копий в землю, а стоящие в первой шеренге бойцы сомкнули щиты и напряглись, готовясь встречать идущих нахрапом врагов.

Я же отступил за строй и, выкрикивая речитативы заклинаний, успел дважды ударить по орде, оставив в рядах нелюдей глубокие проплешины. Управляющий своими марионетками координатор быстро затянул «раны»…

А спустя десяток секунд волна подконтрольных его воле тварей, насаживаясь на копья, ударилась о щиты первой шеренги.

— Стой! Крепись! Бей! Руби!..

— Держать! Держать строй, Сим, твою-то!..

Воздух наполнился криками и командами, прерывистыми литаниями, стонами умирающих и визгом чуждых, пытающихся нас окружить. Но перед боем мы успели обдумать все варианты, и потому сейчас каждый солдат знал, что ему делать.

Подчиняясь командам сотника, бойцы на флангах, следуя за окружающими нас тварями, начали пятиться, и в конечном счёте образовали цельный круг, способный выдерживать удары со всех сторон разом.

Чуждые ломились отовсюду, не жалея себя. От частоты использования магии мои пальцы уже сводило судорогой, но оборонительный периметр всё равно уменьшался медленно, но верно. Нелюди вырывали солдат из строя, цепляли за ноги и за щиты, сминали нахрапом, платя за это десятками заражённых селян и диких зверей.

Боевых особей я убивал, едва завидев, потому что понимал — даже одна такая может нанести вреда больше, чем десяток-другой безоружных «людей».

«Мы отобьёмся. Но какой ценой?» — промелькнула заставившая меня скривиться мысль сразу после того, как сорвавшийся с моих пальцев поток пламени накрыл и толпу чуждых, и ветерана, которого они повалили и уже начали рвать на части.

Я резко обернулся на ударившие по ушам крики и грохот. Вскинул левую руку, зачитал короткое заклинание — и сверкнувшая застывшей в глазах белизной молния поразила пробившего брешь в наших порядках заражённого быка, рухнувшего на землю.

Сжал крепче объятый пламенем Трона меч, ускорился — и перехватил нескольких чуждых прежде, чем те успели наброситься на разбросанных быком солдат, сейчас пытающихся подняться на ноги.

Встал крепко, широким росчерком срубив голову бросившемуся вперёд заражённому крестьянину. Почти сразу перехватил лезвием метящую мне в висок дубинку, точным уколом в глазницу прикончив его выгоревшего изнутри хозяина.

Не поднимая левую руку выше пояса зачитал сокращённый речитатив заклинания — и тугая волна воздуха оттолкнула остальных тварей назад, подарив солдатам столь необходимые им сейчас секунды.

Наши порядки устояли, а чуждые, лишившись своих последних «тяжёлых войск», синхронно начали отступление.

Или бегство — тут уж как посмотреть.

— Восстановить строй!.. — Один из матёрых десятников бросился вперёд, опустив топор на длинном древке на голову поваленного товарищами чуждого. — За Трон, что б вас! Не пятиться, не трусить!..

От изначально пришедшей по наши души орды не осталось и десятой части тварей, а арбалетчики, эффект от стрельбы которых прежде терялся на общем фоне, сейчас вышли вперёд, начав одного за другим отстреливать бегущих нелюдей.

Их подбадривали одобрительные крики товарищей, ещё не успевших оценить последствия непродолжительной стычки.

— Заняться ранеными! Дуган, организуй дозорных! — Пророкотал командирский голос Логара, сменившего свой «офицерский» щит с орнаментом на куда более простой, снятый с тела одного из погибших. — Битых нелюдей добить!..

Шлем сотника мог похвастать солидной вмятиной, на нагруднике поблескивали металлом новые царапины и выщербины, но при этом сам мужчина не пострадал.

«Это радует. Но общие потери…» — я обвёл взглядом поле боя, заваленное трупами чуждых и людей. Пристально вгляделся в зияющий впереди грот, в недрах которого уже скрылось с два десятка уцелевших марионеток врага. — «Присутствие координатора подавляет моё „чутьё“. Едва ли там много тварей, но вот каких — это пока загадка…».

До грота оставалось не больше пары сотен метров. Снаружи чуждых не осталось, и новые твари не торопились выходить под лучи клонящегося к закату светила.

Стало очевидно, что рой сейчас просто бросил на убой многочисленное, но слабое «мясо», единственной задачей которого было нас вымотать. И даже так мы потеряли стольких, что в бой реально могло идти от силы четыре десятка человек, сохранивших силы и не получивших тяжёлых ран.

«А настоящая битва развернётся там, под землёй. В темноте и узости пещер, где строй уже не будет так эффективен… если в нём вообще будет смысл».

Главной силой человечества во все времена была кооперация и способность полагаться друг на друга не только в мирное время, но и в бою.

Строй, манёвры, тактика и стратегия, продвинутая военная логистика, разумное использование магии — нелюдям и разномастным тварям нечего было этому противопоставить.

Тролли многочисленны, и каждый из них по-отдельности был куда сильнее даже крепкого солдата. Но они напирали неуправляемыми ордами, и имперские войска перемалывали их раз за разом.

Высокомерные долгоживущие ироды востока не признавали ратного дела и были индивидуалистами, пусть и очень, очень умелыми и опасными. Итог? Их королевства пали под натиском Империи.

Проблема была в том, что люди давали бой не как одиночки, а как армия. Как цельный кулак, не просто суммирующий силы каждого «пальца», но и преумножающий их.

А сейчас мы этого кулака должны были лишиться в погоне за «уязвимым местом» роя. Сунуться туда, где наши люди лишатся своего главного преимущества: знакомых тактик и крепкого плеча товарища.

И противостоять нам будут пусть немногочисленные, но всё ещё опасные твари, созданные роем исключительно для убийства.

— Логар, сколько осталось боеспособных солдат? — Я обратился к сотнику, когда тот закончил отдавать приказания одному из младших офицеров.

— Тридцать семь, капеллан. — Хмуро бросил тот сквозь зубы. — Эта мерзость сильно нас потрепала. Ещё полтора десятка бойцов живы, но соваться с ними в пещеры я бы не стал. Они едва способны держать оружие и передвигаться…

— Тяжелораненые?

— Семеро. Не ходячие они, капеллан.

Я выдохнул, закрыв глаза:

— Действуй согласно уставу. — Сотник шумно выдохнул носом, но кивнул.

— Те полтора десятка оставим у входа в грот. Они прикроют нам спину, если рой решит зажать нас меж двух огней.

— Понял, капеллан. Разрешите выполнять?

Я поймал взгляд человека, которому вот так малодушно делегировал обязанность добить тех, кто больше не мог продолжать путь. Не потому, что тяжелораненые нас бы обременяли, а потому, что для роя такая добыча будет слаще мёда.

А обрекать людей на становление марионетками чуждых… это намного хуже, чем быстрая и безболезненная смерть от руки своих же.

— Разрешаю. Выдвигаемся через десять минут.

Логар кивнул и развернулся, неестественно спокойно двинувшись к тяжелораненым. Я знал, что он сделает это сам. Не перепоручит десятникам.

И в этом, возможно, был его личный вызов моей слабости.

Я отвёл глаза, бросив взгляд на грот и моментально провалившись в медитацию. Тело отозвалось на это лёгкой болью, но я уже был там, впереди, всматриваясь в Поток и Кромку, из-за которой на нас зловеще смотрели жаждущие поживы чудовища.

Здесь колдовали, и делали это недавно. Не я, а кто-то другой. Кто-то, чья магия казалась холодной и вязкой, словно охлаждённое масло.

Но сколько я ни прислушивался к своим чувствам и интуиции, выявить детали так и не смог.

Порядком поредевшая, наша «армия» двинулась вперёд. Полтора десятка раненых оставили у входа в грот, а все остальные, кому было надо, сменили копья, арбалеты и тяжёлые щиты на булавы, топоры и баклеры.

Выбирать, к сожалению, было, из чего, а сентиментальность у этих мужчин и парней давно вытеснили ярость и гнев на врага.

Я обернулся, окинув взглядом людей, с готовностью бросившихся за мной в пекло. Забрался на выпирающий валун, чтобы меня мог увидеть каждый:

— Воины! Там, внизу… — Я махнул рукой в сторону грота. — … нас дожидается наша цель. Мы не знаем, что эта мерзость для нас подготовила. Привычные тактики там не сработают, а враг будет чувствовать себя как дома. Но это не значит, что мы сдадимся! Не значит, что оскверняющие саму суть человека твари смогут сдержать наш натиск! Разбейтесь на двойки и тройки! Прикрывайте друг друга, не давайте погаснуть пожарам своих душ! Остался последний, решающий рывок, который покажет, чего мы все стоим!..

Солдаты отозвались тихой, непоколебимой готовностью. Они не смеялись и не храбрились друг перед другом, задвигая страх как можно дальше. Не кричали и не вскидывали оружие, как тогда, в крепости.

Всё было куда хуже для наших врагов: Имперские воины, раненые и вымотанные, молча сжимали кулаки, готовясь продать свои жизни как можно дороже.

— Запалить факелы! — Привычный жест — и над нами во все стороны разлетелись светлячки, свет которых заставил отступить густые, давящие тени.

Горло саднило, по спине вновь расползалось онемение, а энергетическое тело отзывалось на колдовство вспышками пока ещё слабой боли. Организм сигнализировал о том, что этих дней для восстановления оказалось недостаточно, но выбора у меня всё равно не было.

Я располагал лишь тем, что у меня было здесь и сейчас.

— Логар, идёшь следом за мной.

— Понял, капеллан. Я прикрою вашу спину, не сомневайтесь.

Обернувшись, я кивнул сотнику:

— И не думал. — Логар показал себя хорошим воином и офицером. Лучшим из тех, кто вообще был в крепости и, наверное, когда-либо мне встречался.

«Не то, чтобы у меня был большой опыт, но он — второй после Вейры, кому я бы доверил спину».

Я сделал шаг вперёд, и вся нестройная колонна двинулась за мной.

И первая проблема показала себя уже спустя минуту.

Шаги, дыхание и грохот доспехов перекликающимся эхом разносились под угловатыми сводами пещеры, мешая вслушиваться в происходящее впереди. Поэтому я был вынужден довериться лишь двум вещам: зрению и своему магическому чутью.

Медитировать, поддерживая в себе готовность к отражению атаки, было невозможно, и я даже не пытался это делать. Зато прибегал к «уловкам»: редкие слабые потоки магии, устремляющиеся вперёд и приносящие с собой «отклик», попытки проецировать магическое восприятие на пять привычных органов чувств, регулярные проверки состояния Кромки и Потока…

По-отдельности эти методы были ненадёжными, но в совокупности в разы увеличивали шансы заметить врага первым. Неопределённость? Да.

Но и это лучше, чем ничего.

Первые несколько десятков метров нас встретили запустением, равнодушием серых камней… и многочисленными костьми, толстым ковром устилающими отдельные участки этой естественной «цитадели» чуждых. Куда ни кинь взгляд, эти жуткие декорации растворялись в тенях: пространства тут были по-настоящему огромными.

Но они постепенно сужались, перемежаясь вырубленными в стенах арками, пока окончательно не перетекли в узкие тоннели, в которых даже просто идти вперёд оказалось непросто.

С другой стороны, их прямота и отсутствие отнорков с развилками обеспечивали хорошую видимость, гарантируя, что нас не зажмут в тиски…

— Капеллан, нужно остановиться на несколько минут. Парни сбросят латы. — Логар кивнул куда-то себе за спину, пока я направлял светлячков так, чтобы издали заметить врага. — Тут слишком уж тесно…

— Пусть поторопятся. Наша цель уже близко.

Я чувствовал координатора роя, а он — чувствовал меня.

На таком расстоянии и за счёт связи мы бы могли сойтись в ментальном поединке, да только я понимал: шансов у меня в таком противостоянии не было никаких.

— Слышали капеллана Саэля, бойцы⁈ Избавляйтесь от лишнего груза, кому надо! — Прокричал сотник, развернувшись. — И поживее!..

Мне же, наблюдая за тем, как солдаты поспешно расстёгивают ремешки, с грохотом сбрасывая тяжёлую броню, оставалось лишь порадоваться сделанному когда-то выбору: «полноценные» Орденские латы я никогда не носил, хоть и умел.

Иногда это меня подводило, и отсутствие того же шлема единожды уже аукнулось: шрам на виске до сих пор порой напоминал о себе. Но в остальном универсальные, пригодные для почти постоянной носки облегчённые доспехи были куда лучше.

А минусы я компенсировал магией.

— Мы закончили, капеллан!

— Продолжаем движение! Смотреть в оба, мы уже очень близко!..

Минуты потянулись, как часы. Мы ждали удара откуда угодно, но чуждые всё не давали о себе знать, позволяя нам зайти дальше и спуститься глубже под землю. И так бы оно и оставалось, пока в какой-то момент шум от нашего передвижения не начал разбавлять странный размеренный шорох, быстро переросший в оглушительный гул.

— Так вот, где они нас ждут. — Ухмыльнулся я, первым подойдя к краю отвесного уступа.

Свет факелов не мог пробиться сквозь тьму, окружающую нас плотной завесой. Светлячки сияли ярко, но о том, что находится внизу можно было догадаться лишь по яростному рокоту бьющейся о камень воды, пробивающей себе дорогу.

Противоположную стену пещеры разглядеть было невозможно, а единственным путём вперёд оставались не самые широкие каменные «мостки», переплетающиеся и, местами, держащиеся не иначе как на честном слове.

Идеальное поле боя для них, и худшее из возможных — для нас. Здесь каждый будет биться один на один не только с врагами, но и с бездной, распахнувшей свой зёв под нашими ногами.

И где-то там, впереди, на одном с нами уровне скрывался координатор чуждых. «Звено», соединяющее рой и позволяющее ему координировать наступление.

Особь, которую мы должны были уничтожить любой ценой.