— Выдвигаемся цепью, по три человека! Смотреть во все стороны! — Я повысил голос, пытаясь перекричать шум бурлящей далеко внизу реки. — Эти твари могут быть и на потолках, и цепляться за мостки! Сохраняйте бдительность!

— А куда нам, капеллан⁈ — Прокричал Логар мне в ухо. — Тут развилок тьма-тьмущая!

Мостков, нависающих над пропастью и переплетающихся, точно застывшие в камне нити паутины гигантского арахнида, здесь и правда было не счесть. А если бы не моя связь с роем, то плутать в поисках цели можно было бы долго.

«Какая ирония. Проклятие и чужеродная скверна её распространителя и погубит. Одного из, по крайней мере».

— В этом направлении! — Я указал туда, откуда исходило пристальное внимание координатора. — Всем приготовиться! Поберегите глаза!..

Идти вслепую я не собирался, и потому вытянул вперёд левую руку.

Полный, без сокращений речитатив заклинания — способ минимизировать нагрузку на тело. Цепочка сложных жестов — замена задающей направление магической формуле.

И как последний штрих — предельная концентрация, недостижимая в бою.

Один за другим с моих пальцев срывались росчерки яркого, но почти безобидного огня. С тихим шелестом они уносились вперёд, вырывая у тьмы переплетения серых арок и мостков, по которым нам предстояло идти. Магическое пламя то оседало на камнях, то ухало прямиком в бездну, но своей цели я добился: теперь мы, по крайней мере, видели чуть больше, чем ничего.

А мелькающие впереди хищные силуэты, скользящие по стенам и низу арок, словно по твёрдой земле, наглядно продемонстрировали солдатам, чего стоит опасаться.

— Логар. — Сотник обернулся. — Вперёд отправь троих самых внимательных и опытных следопытов. Я пойду следом и поддержу…

Договорить я не успел. Слух уловил резкий, звонкий перестук, доносящийся от обрыва, а спустя миг вынырнувшее оттуда существо вцепилось в лодыжку подошедшего слишком близко к мосткам солдата.

Тот вскрикнул и упал плашмя, тут же начав отчаянно цепляться за неровности в полу.

Нелюдь всерьёз вознамерилась утащить его в бездну.

— К бою!.. — Логар отреагировал одним из первых, метнув в тварь свой боевой топор.

Оружие успело дважды провернуться в воздухе, прежде чем увязло в массивном черепе чуждого. Он взрыкнул, разжал челюсти, получил по морде сапогом — и завизжал, когда на его голову обрушилась булава.

Где-то справа раздался полный ужаса вопль, эхом разнёсшийся под сводами пещеры.

Один из солдат улетел в бездну, а вместе с последними отголосками его предсмертного крика наступила гнетущая тишина.

— Выдвигаемся, немедленно! — Я усилил зрение и шагнул на мостки, не давая солдатам времени всё осмыслить.

Несложно было догадаться, что этот налёт был нужен для того, чтобы выбить из моих людей остатки морали… и чуждые справились с этим на «отлично».

— Не трусить! Враг бросается на нас от отчаяния! Осталось только зажать его в угол!..

Командный окрик Логара настиг меня, когда я уже медленно шагал по узкой каменной плоскости, полной неровностей и острых углов.

Я всматривался в каждую тень, держа наготове меч, потому как только сейчас понял: сигналы, исходящие от отдельных особей чуждых, вблизи координатора оказались слишком размыты, чтобы по ним можно было точно понять, где скрывается очередная тварь.

Неестественная связь в пещере стала не подспорьем, а ловушкой. Иллюзией.

Но даже так я успел вонзить клинок в голову нелюдя прежде, чем тот, вынырнув с обратной стороны мостка, смог дотянуться до моих ног.

Вспыхнуло пламя Трона, и уродливая туша полетела вниз.

Позади загремело железо, и за бравым солдатским выкриком последовал вопль отчаяния, тонущий в звуках активной возни. Я не оборачивался, глядя на ещё одного приближающегося врага, и потому мог лишь гадать, что там происходит.

«Они должны справиться сами, пока я пробиваю нам дорогу вперёд» — промелькнула мысль перед тем, как на меня кинулось особенно уродливое шестилапое гуманоидное существо. Я вскинул левую руку, крутанул ладонь — и столкнувшийся с плотным потоком воздуха урод полетел вниз, завизжав лишь тогда, когда координатор ослабил свой над ним контроль.

Со второй тварью пришлось сложнее, и я даже отступил на два шага прежде, чем срубить чуждому обе лапы, а финальным глубоким выпадом обезглавить его.

И снова поднимаю левую руку, зачитывая сокращённый речитатив заклинания. Сгусток белоснежного пламени формируется перед ладонью, припекая кожу. Наливается силой, пульсирует, устремляется вперёд и смывает сразу нескольких мелких отродий чуждого разума.

Им немного не хватило, чтобы смертоносным дождём обрушиться на наши головы.

«Слишком много направлений, откуда они могут атаковать» — обернулся я, напрягая глаза и пытаясь оценить ситуацию за те секунды, которые у меня получилось выгадать.

Чуждые наступали, но не валом, как они любили. Вместо этого подконтрольный одному могучему разуму рой наносил множество стремительных ударов, раня и выматывая солдат, которым и без того уже досталось.

Координатор не стеснялся отводить особей из-под удара, чтобы сразу же задействовать их в следующей атаке, и эта тактика приносила свои плоды.

Почти половина отряда завязла в самом начале мостков, отбиваясь от наседающих с тыла мутантов. Ещё десяток солдат прошёл чуть дальше, но застрял у одной из развилок, а ближе всего ко мне оказался Логар.

«Это может продолжаться бесконечно и до тех пор, пока мы не начнём ошибаться».

— Не стоять на месте! Прорываемся! — Прокричал я, сквозь боль во всей руке выпустив ветвящуюся, поразившую целую стаю нелюдей слабую молнию.

Твари пусть и не погибли сразу же, но отцепились от камней и полетели вниз, подарив моим людям несколько секунд передышки.

— Капеллан! — Сотник встал рядом, тяжело дыша. За его спиной затравленно озирались двое бледных, как мел, ветеранов. — Опять развилка!

— Сюда! — Я бросился вперёд, уже не пытаясь нащупать под ногами твёрдую опору. — Нужно прорваться к главной твари и прикончить её, пока нас всех тут не перебили!

Я почти бежал, полагаясь на рефлексы… и это работало. Чуждые не ожидали от нас такой прыти, а тренированное тело держало равновесие куда лучше, чем я мог ожидать. Вот только заклинания, которыми я убивал всё новых и новых тварей, бросающихся нам наперерез, давались всё тяжелее…

В какой-то момент мостки резко раздались вширь, а под ногами что-то захлюпало.

Ощущение присутствия координатора было уже настолько сильным, что мне пришлось отрешиться от связи с роем, ведь иначе пульсация в висках заглушала все прочие звуки.

Светлячки, послушные моей воле, меняют формацию и волной устремляются вперёд.

Секунда, вторая — и их свет вычерчивает на непроглядном полотнище тьмы нечто, заставившее меня скривиться в отвращении.

Пурпурные, подрагивающие жгуты чего-то живого и мерзкого тянулись от центра площадки ко всему: к стенам, камням, к сталактитам и к потолку. Они цеплялись за них и сочились мерзкой жижей, которой тут было покрыто всё.

Кое-где из мясистой массы жгутов ещё торчали непереваренные кости и ошмётки одежды, вот только гигантская мерзость, пульсируя, уже торопилась это исправить.

Но куда страшнее оказалось увидеть двоих закованных в латы людей, недвижимыми статуями застывших между нами и целью — огромным мясистым куском сокращающейся плоти.

«Мерзость. И эти рыцари… от них веет магией».

— Логар, это одарённые. Задержите левого. — Я уже приготовился атаковать «свою» цель, но отсутствие привычно-моментального ответа от сотника заставило меня обернуться. — Логар?..

Логар стоял и дрожал всем телом, сжимая и разжимая кулаки. Его меч лежал на камнях. В то же самое время ветераны, застывшие по обе стороны от мужчины, то поднимали оружие, то опускали его, покачиваясь и не решаясь сделать шаг.

А лицо солдата, лишившегося шлема в боях, непрерывно искажалось, словно в нём боролись друг с другом десятки разных эмоций, желаний и стремлений.

«Он… пытается взять их под контроль? Это очень плохо!» — промелькнула мысль перед тем, как лязг доспехов заставил меня обернуться и прыгнуть в сторону.

Первый латник уколол мечом воздух, и с его клинка сорвалась пусть слабая, но всё же молния, увязнувшая во вспыхнувшем передо мной магическом щите.

Второму этого времени хватило, чтобы сблизиться. Неглубокий выпад я отвёл в сторону, а размашистый удар парировал, сцепив гарды мечей и прикрывшись его телом от первого мечника. Сделал полшага назад, вскинув левую руку.

Слово, жест — и в грудь рыцаря ударила тугая волна воздуха, бессильно разбившаяся об вспыхнувшую артефактную защиту. На поверхности нагрудника врага выгорел сложный узор сработавших одноразовых рун, а он сам отступил на три шага назад.

Тут же, без передышки первый мечник взорвался градом ударов, стремительных и неглубоких, но не позволяющих мне выдохнуть даже на пол-секунды. Краем глаза я вижу, как ветераны из моего отряда всё ещё сопротивляются, а Логар налившимися кровью, отчаянными глазами следит за каждым моим движением.

— Боритесь! Эта мерзость — ничто перед силой человека! — Я закричал, послав в первого мечника тугой поток магического пламени. Тот шагнул сквозь него, невзирая на ожоги, а я продолжил отступать, понимая, что импровизированная «арена» отнюдь не бесконечна, и совсем скоро меня загонят в угол.

Я не мог одновременно и сражаться с двумя опасными врагами, и следить за союзниками, которые в любой момент могли ударить мне в спину.

И единственный, кому я сейчас доверял в полной мере, это понял.

— Да поможет… — Логар зарычал, вскинув голову. — … вам Трон, капеллан!

Содрогаясь от попыток чуждого разума сломить его волю, мужчина раскинул руки в стороны и дёрнулся назад, хватая обоих ветеранов. Шаг, ещё один. В глазах солдат в последние секунды вспыхнула искра мысли — чуждый разум «отпустил» их…

Но было поздно.

Все трое сорвались с обрыва, исчезнув в густой и вязкой тьме.

А я не смог даже проводить их взглядом. Координатор, лишившись козыря в моём тылу, усилил напор многократно: его марионетки наседали на меня, применяя один артефакт за другим.

Дышать становилось всё тяжелее, а реакция замедлялась тем сильнее, чем чаще мне приходилось колдовать через «не могу». Даже перстень уже раскалился, напоминая о последнем обете, о финальной цене, которую оставалось заплатить…

Но я не сдавался. Не имел права сдаться после того, как не только я, но и столь многие люди принесли в жертву самое ценное, чем обладали: свои жизни.

— Страху не обратить нас в бегство… — Я одними губами зашептал литанию перед тем, как магический щит вспыхнул перед самой шеей, останавливая меч латника.

Отчаянный, на самой грани рывок — и мой клинок вспарывает кольчужный ворот врага, рассекая податливую плоть. Нутро сжимается в спазме, но вспышка обжигающе-яркого пламени Трона перекидывается на рыцаря, выжигая в нём всё то, что сделало из гвардейца Глассиуса бездушную, послушную марионетку.

Уже в следующий миг я лечу на землю, пропустив мощный удар. Рёбра горят, а кусок нагрудника, окрашиваясь в алый, отваливается. От боли темнеет в глазах, но я вскидываю левую руку, вновь закрываясь магическим щитом.

— Ранам не поставить нас на колени…

Удар за ударом мечник пытается прорубиться через магическую защиту, вновь и вновь мной возводимую. Я шатаюсь, но встаю и поднимаю меч.

Перевожу взгляд на массивное, сокращающееся в предвкушении «ядро» координатора. Прищуриваюсь.

«Ещё немного. Последний рывок, Даррик Саэль…».

— И дыхание смерти…

В горле что-то пузырится, а сердце бьётся так медленно, словно само время решило замедлить свой бег. Но магия отзывается, и по мечу пробегают язычки огня, в который я вкладываю всё, что у меня осталось.

— … не заставит нас дрогнуть!

Тело в ответ на многократное усиление отзывается всепоглощающей болью, а внимание координатора чуждых бьёт по разуму: тварь поняла, что я собираюсь сделать. Отчаянная попытка врага взять меня под контроль вязнет в обуревающей меня боли, а я сам, оставляя рыцаря позади, сближаюсь с ядром.

Шаг, второй, третий — и я отвожу руку с мечом назад, готовясь вогнать его как можно глубже. Перстень уже не раскалился — он закипел, а чёрным пятнам перед глазами пришла на смену завеса, готовая вот-вот опуститься…

Щелчок — и мир вокруг застывает, а передо мной, чуть наклонив голову, встаёт Вейра. Её глаза цвета расплавленного золота смотрят с искренней растерянностью, а волосы трепещут от ветра, которого здесь не могло быть.

— Ты можешь вернуться ко мне, Даррик. — Девушка слабо улыбнулась. — Просто опусти оружие. Не убивай себя. Я не переживу этого…

Я на мгновение опустил веки под гнётом желания сдаться. Не своего, а навеянного извне. Цепляющегося за самые уязвимые струны души, и оттого — бессмысленного.

— Ты посмел осквернить единственное, что у меня осталось!..

«Гнев не порок» — прошептала эмоция, охватившая меня и вымывшая прочь всё остальное. Пламя Трона, прежде едва теплящееся на металле клинка, вспыхнуло с новой силой, а мир, наслаивая на себя реальность и иллюзию, пришёл в движение.

Я закричал: от ярости, от боли и от отчаяния, ощущая, как со спины ко мне уже приближается закованный в истощившие магическую силу латы заражённый мечник.

Шаг, ещё один — и меч пронзает то, что враг всего человеческого в человеке пытался выдать за Вейру Куорн. Магия тянется по жилам, распаляя пожар, а огонь уходит вглубь уродливого тела координатора.

Тянутся секунды, но удара в спину, которого я так ждал, не происходит.

Вместо этого оглушительно звенит сталь, а сухой, гневный голос выбрасывает отрывистые слова знакомого речитатива.

Яркая вспышка позади высвечивает и агонизирующую тушу координатора, и боевых особей, бросивших всё и лезущих со всех сторон.

— В круг! — Прокричал кто-то знакомым голосом. — Руби!..

«Кто?..» — прозвучала сиротливая мысль, безрезультатно пытающаяся оформиться во что-то большее. Сознание то уплывало куда-то, то возвращалось вновь, а фрагменты, которые я успевал увидеть в эти краткие мгновения прояснения, не приносили ясности.

Капеллан, которому неоткуда было здесь взяться. Орденцы, сражающиеся и умирающие. Мои попытки развеять морок, разбивающиеся о тот простой факт, что иллюзий больше не было, а туша координатора остывала, расплывшись рядом со мной горой мёртвого мяса. Боль, накатывающая волнами.

Вся эта мешанина подталкивала меня в объятия забытья, но…

Вернись, если сможешь. Прошу.

… я боролся со слабостью, цепляясь за готовый расплавиться перстень. Стоило мне закрыть глаза — и заложенное в него заклинание сработает.

«Нет. Нельзя сдаваться так просто. Четырнадцать лет… не для такого финала».

Я поднял веки, стянутые плотной, сопротивляющейся коркой. Огляделся и, собрав волю в кулак, поднялся на ноги, заозиравшись.

Вокруг шёл бой, и защищали меня не только мои люди, появления которых я ещё мог ожидать. Среди них мелькали орденцы… и широкоплечий капеллан в латах и со шлемом, оставляющим открытыми лишь глаза.

Но стоило прислушаться к магическому чутью, как его личность перестала быть для меня тайной.

Роэн Сивар, сражающийся с заражённым чуждыми магическим мечником.

Последний отступал, получая всё новые и новые раны. В сторону отлетело его запястье, грудь перечеркнуло пламенеющей дугой, а финальный выпад, смахнувший нелюди голову, ознаменовался протяжным воем нескольких особей, прочувствовавших на себе откат от смерти «старшего сородича».

А я, распахнув глаза и начав оборачиваться, закричал:

— Он ещё жив!..

Рой не поразил психический шок, которого не могло не быть при смерти настолько важной его особи — координатора. И связь, на которую я только-только обратил своё внимание, всё ещё размывалась близостью могучего разума.

Сивар обернулся, и ровно в этот миг гора плоти, рядом с которой я стоял, взорвалась.

Магический щит вспыхнул с запозданием. Меня отбросило прочь, обдав костяной шрапнелью и ошмётками плоти. Воздух наполнился криками раненых людей и нелюдей, а из остатков «ядра», шумно вдохнув полной грудью, поднялась уродливая пародия на человека.

Гуманоид, с ног до головы покрытый слизью, под которой просвечивала крупная чешуя. Его надбровные дуги, выпирая, расширялись к вискам и образовывали корону из белоснежной кости, а оба глаза были залиты чернотой так, что невозможно было определить, куда оно смотрит.

Вдоль рёбер нелюдя шли внахлёст гигантские уродливые чешуйки, а трёхсуставчатые руки венчали загнутые вперёд когти, которыми чудовище активно счищало сковывающую его плоть.

«Это было не тело, а кокон» — настигло меня осознание, следом за которым пришёл первобытный, пытающийся сковать по рукам и ногам ужас.

Потому что в магическом восприятии эта тварь пылала подобно маленькому солнцу, и за всю свою жизнь я ни разу не видел одарённого такой силы.

— Подняться! — Роэн, обронив несколько слов сокращённого речитатива, вскинул левую руку, готовясь обрушить на координатора всю доступную ему сейчас магическую мощь.

Но ослепительно-белая молния вспыхнула, а чудовище так и осталось стоять, равнодушно глядя на капеллана.

Между ними, пуча вскипевшие глаза, повалился на землю орденец, намеренно вставший между Роэном и его целью.

— Магия разума. — Сипло произнёс я, шагнув назад, к капеллану.

Тот едва заметно кивнул, а спустя секунду широким замахом отрубил руку и обезглавил солдата, неожиданно разглядевшего в нас врага.

— Ударим. Сейчас.

Повсюду, куда ни кинь взгляд, люди сходились друг с другом в схватке насмерть, а остатки боевых особей чуждых этим пользовались, безнаказанно убивая самых сильных волей воинов.

Времени и правда не было, как не было и сил. Но я был готов, если придётся, перешагнуть не только предел, но и зачерпнуть силу из-за Кромки.

«Я недооценил врага. Мне за это и платить».

Шагнув вслед за Сиваром, я на мгновение провалился в медитацию, корректируя запущенные магические конструкты.

Усиление грубо связывало кости и мышцы нитями магии, не помогая им, а вынуждая двигаться, как было нужно мне. Глаза видели всё чётче, пусть мир и посерел, лишившись большей части цветов. И боль отошла на второй план, словно бы сдавшись перед тем, что иные ветераны называли вторым дыханием, ниспосланным самим Троном.

Бросившись вперёд, я глубоким уколом поразил в горло бросившегося на меня бойца, до последнего делавшего вид, будто он не под контролем. Извернулся, подхватив с земли боевой топор, и вбил его в череп боевой особи чуждых, которую теснил уверенно шагающий по трупам врагов капеллан.

«Последняя» — проскользнула мысль вслед за тем, как я окинул взглядом объятое огнём и заваленное трупами, мясом, костьми и металлом пространство.

На нашем пути не осталось ни одной марионетки координатора. Даже солдаты, лояльные и подчинённые, остались позади, всецело занятые попытками друг друга убить.

«Это последний шанс» — констатирую факт для самого себя, наблюдая за тем, как координатор пытается освободить нижнюю половину своего нового тела из плена мёртвой плоти.

Вскидываю левую руку и зачитываю заклинание, но между нами в последний раз поднимаются и опадают жгуты, перехватывающие поток пламени.

— Сближаемся! — Роэн Сивар был краток и лаконичен в своих намерениях.

Распалив пламя Трона на клинке, он ринулся к координатору по широкой дуге, готовя какое-то заклинание. Само чудовище полностью сконцентрировалось именно на нём, неотрывно следя за капелланом взглядом пустых чёрных глаз.

Я же, видно, выглядел слишком паршиво, чтобы седой ветеран решил потратить драгоценные секунды на обсуждение нашей тактики. Поэтому пришлось просто повторить его манёвр, начав обходить нелюдя с другой стороны.

«Удастся создать для него угрозу с тыла — это уже будет благом».

По глазам бьёт вспышка чужого заклинания, а Сивар, сблизившись с координатором, обменивается с ним чередой ударов. Чудовищные когти сталкиваются с его мечом, не получая при том никаких повреждений, а вынырнувший из-под нагромождения плоти длинный и гибкий хвост, улучив момент, бьёт капеллана в грудь, отбрасывая назад.

В это же мгновение я заканчиваю чтение тяжело мне дающегося заклинания, и в спину мерзости устремляется вырвавшийся из пола длинный шип.

Половина секунды — и голова координатора с хрустом разворачивается на сто восемьдесят градусов, мы встречаемся взглядами, а моё заклинание разбивается об вспыхнувший чёрным цветом магический барьер.

Мир снова дрожит, но на этот раз эта дрянь не пытается надеть на себя личину Вейры.

Вместо этого на полумрак, трепещущий огонь и горы плоти наслаивается совсем другая картина: каменистое плато, тянущееся от горизонта к горизонту, и маленький верховой отряд, гонящий лошадей во весь опор.

Связь с роем крепнет вопреки моему желанию, и сквозь вгрызающуюся в виски боль я вижу, как где-то там, впереди, на пути у Вейры снуют чуждые.

Не много, но вполне достаточно для того, чтобы перебить крошечную группу.

— Опусти оружие, Даррик Саэль. Тогда она будет жить. — Гулкий, отдающийся эхом в ушах голос не раздался у меня в голове, как можно было подумать.

Чуждое, противное всякому человеку, действительно заговорило, не сводя с меня взгляда равнодушных чёрных глаз.

Сивар попытался воспользоваться этим и бросился на координатора, но тот вновь отбросил мужчину, сбив с его головы помятый шлем.

А я… Я тяжело дышал, часто моргая и противясь наваждению. Но с каждой попыткой ментальное давление становилось всё сильнее, а левая рука, которую я вытянул в направлении врага, уже отказалась подчиняться моей воле.

— Ты ничего не потеряешь, Даррик Саэль. Ты уже связан с нами. Прими благодать Единого Целого, и тебе не придётся лишаться самого дорогого. Целое не покусится на твою волю. Лишь укажет путь…

— Отставить, Саэль! Сопротивляйся! — Крик Сивара донёсся до меня как сквозь толщу воды, в то время как слова координатора звучали до невозможного ясно, принося с собой не только суть произносимого, но и новые приоритеты.

Чужие желания, перекликающиеся с моими и обещающие невозможное.

Столько знаний, сколько никогда не собрать одному человеку.

Силу, которой хватит, чтобы защитить самое дорогое.

И жизнь как то, с чем я почти расстался.

Я пытался бороться, но мне не хватало сил. Меня подводило тело, меня подводил и разум. Видеть, как сжимается кольцо вокруг отряда Вейры было невыносимо, но я отчаянно пытался убедить себя в том, что это иллюзия.

Пытался безуспешно, ведь в голове всё чаще всплывали мысли, за которые я сам себя ненавидел.

«Орден прогнил, а Трон безмолвен к нашим молитвам».

«Истинные Маги ведут Империю в пропасть».

«Мне нужно больше силы».

«Любой ценой».

Миг, когда всё стихло, я запомнил отчётливо. Блаженная тишина саваном опустилась на меня, избавив от чужих голосов и ментального давления. Но минула кажущаяся бесконечной секунда — и воздух наполнился пронзительным треском рассекаемой плоти, на который наложился рёв пламени.

Я вскинул голову и сфокусировал взгляд. Сглотнул вставший в горле ком: Роэн Сивар пытался подняться с земли. Его лицо было залито кровью, а нагрудник — вмят так, словно капеллана приложили кувалдой.

Но меча он не выпустил, и координатор не торопился его добивать.

Могущественному разуму чуждых, охваченному магическим пламенем, было не до этого.

Торс твари был почти перерублен надвое. Одна когтистая конечность валялась среди камней, хаотично сокращаясь, а длинный хвост метался из стороны в сторону, пугающе стремительными ударами выбивая из пола каменное крошево. В агонии эта пародия на человека извернулась так, что хрустнули её всё ещё зафиксированные в остатках кокона ноги, и кости, распоров плоть, вылезли наружу.

И в черноте глаз координатора бешено плясали отблески проникающего внутрь тела пламени, которое он не мог потушить.

«Бойся стариков в профессии, где принято умирать молодым» — промелькнули в голове слова одного из наставников обители перед тем, как я, борясь с отчаянным желанием закрыть глаза, поднялся на ноги.

— Сивар? Кха! — Я сделал шаг в его сторону, и капеллан резво вскинулся, вперив в меня взгляд единственного уцелевшего глаза.

Глаза, в котором всё ещё горела решимость… и готовность сражаться до конца.

Капеллан неуверенно встал на ноги, выставив перед собой меч:

— Ты же и правда связан с ними, Даррик Саэль? — Негромко прохрипел мужчина. — Проведённый вами и Куорн ритуал не мог дать такого эффекта. Ты привёл сюда людей, потому что знал, куда идти. И вы не петляли в пещерах, ведь в поисках не было нужды…

Сивар сделал шаг в сторону, обходя меня по дуге. Я, сжимая пока ещё опущенный меч, начал разворачиваться следом, игнорируя протест держащегося на чистой магии и упрямстве тела.

— Скверна меня не коснулась. — Солгал я и шагнул в сторону, торопясь выйти на более-менее свободный клочок «арены». — Нам нужно выбираться отсюда, Сивар…

Тихий металлический звон, раздавшийся в тот же миг, заставил меня вздрогнуть и оторвать взгляд от капеллана, посмотрев себе под ноги.

Осколки рассыпавшегося орденского перстня безжизненно лежали среди камней и слизи, а кожу, прежде укрытую под металлом, неприятно покалывало.

— Если в тебе осталось что-то, что вложил в тебя Орден, Даррик Саэль… — Сивар поднял и направил на меня левую руку. — … то ты не будешь сопротивляться и примешь смерть. Заражение должно быть остановлено!

Я поднял меч и выдохнул:

— Отказываюсь.

«Отдаться во власть чуждого разума? Умереть по приговору брата по Ордену? Два варианта с одним финалом… который меня не устраивает».

Сивар не ответил. Вместо этого он шевельнул губами, бросился вперёд — и об мой магический щит разбился шквал штормового ветра, обдавшего кожу холодом.

Моя молния растеклась по металлу вспыхнувшего рунами меча капеллана, а в следующий миг мы уже обменялись первыми ударами.

Звон стали ввинчивался в мозг парой раскалённых штырей. Руки пытались повиснуть плетью, но моя воля и потоки магии заставляли их подниматься вновь и вновь, перехватывая могущие стать смертельными выпады. Глаза горели, словно в них сыпанули песком, но даже так я не сводил взгляда с измождённого лица мужчины.

И видел, что капеллан чувствует себя ничуть не лучше: убийство координатора дорого ему обошлось.

Покрытая запёкшейся кровью бледная кожа, выцветшие глаза, тяжёлое дыхание, разбитые доспехи, неловкие, рублёные движения — мы стоили друг друга, и потому никак не могли положить конец этой абсурдной, противной моему естеству дуэли.

Он бился за свои догмы и во исполнение Долга, который не подразумевал иной трактовки: заражённый или коснувшийся чуждого разума должен быть убит. А я…

Я мог сказать, что сражаюсь ради Вейры. Мог сказать, что мой меч направляет эгоизм. Мог обвинить во всём свою страсть до знаний и силы. Мог малодушно заявить, что моё «проклятие» легко обернуть против роя, принеся Империи лёгкую победу…

Но ни одна из этих причин не являлась тем, что оправдало бы готовность убить брата по Ордену.

Капеллана, который действовал, как должно, а не как ему хотелось.

Огонь ударяется об магический щит, и тот не выдерживает. Язычки пламени вгрызаются в ткань и доспехи, на которых в первый и последний раз вспыхивают защитные руны.

Я шиплю от новой волны боли, но мой меч в грубом, примитивном движении смещает клинок Сивара в сторону, а острие скользит по его запястью, рассекая кожу и сухожилия.

Капеллан выпускает из рук оружие. Дотянуться до шеи не успеваю: он отступает, одними губами нашёптывая речитатив незнакомого мне заклинания.

Миг — и камень под ногами проваливается вниз. Я теряю равновесие и падаю, а мир вокруг содрогается в громогласной, раскатистой дрожи. «Арена», на которой мы сражались, идёт трещинами и обваливается, позволяя распахнувшей свой зёв под нашими ногами бездне утолить древний голод.

Трупы чуждых, останки кокона, мёртвые люди — всё валится вниз, пока я пытаюсь подняться, борясь с собственной слабостью и гравитацией.

А Роэн Сивар в это время поднимает с земли свой меч, крепко сжимая рукоять ещё рабочей левой рукой. Делает шаг в мою сторону, замахивается…

На выдохе я позволяю ледяному магическому туману прокатиться по горлу и устремиться вперёд, на доли секунды скрыв меня от его взгляда.

Вскакиваю и, прислушиваясь к чутью, бью почти что вслепую.

И попадаю.

Клинок входит под разбитую пластину нагрудника капеллана, не встречая сопротивления. Туман рассеивается. Сивар пытается ударить в ответ, но я перехватываю его запястье, не позволяя поднять руку с мечом.

Взгляд его единственного глаза пересекается с моим, и я не вижу в нём ни гнева, ни ярости.

Лишь смирение и пустоту, оставшуюся там, где выгорел дотла неисполненный долг.

— Мне жаль. — Я высвободил меч и шагнул в сторону до того, как силы покинули капеллана, а его тело рухнуло на камни.

Почти сразу пол под ногами содрогнулся и заставил меня покачнуться, но очередное волевое усилие не позволило мне упасть. Я сглотнул вставший в горле ком, в последний раз посмотрел на дело рук своих и, выдохнув, бросился прочь, к мосткам, на которых распластались трупы людей и чуждых.

Не знаю, как быстро я покинул пещеры. Почти не помню, как взобрался на лошадь капеллана, пришпорил её и на ходу, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание, привязал себя ремнями к седлу.

Зачем? Не знаю. Вероятность вновь открыть глаза с такими ранами и посреди каменистых пустошей севера была невелика.

Но я не мог сдаться, наплевав на все принесённые жертвы.

Солдаты, Логар, Сивар, моя собственная совесть — в конечном счёте я обменял всё это на свою жизнь.

И когда разум наконец-то провалился в блаженное ничего, я был уверен в одном:

«Я сделал всё, что только мог».

* * *

Низкое небо ночью казалось ещё более монолитным и угрожающим, а яркий свет звёзд, пробивающихся сквозь тучи, высвечивал контуры смыкающихся над узкой тропой скал.

Два всадника двигались неспешно, и если один, крупный и поджарый, лишь следовал за своим проводником, то вращающий головой подросток что-то искал, то всматриваясь в расщелины между камней, то задирая голову наверх, к искрам, украшающим пронизанное глубокой тёмной синевой полотно.

— Это где-то здесь, Лань. — Бросил подросток возбуждённо, обернувшись. — Всё как сказала Изида!

Мужчина фыркнул:

— Её словами можно описать край любого горного хребта. Предсказания обычно звучат намного конкретнее…

— Но твой вождь прислушался к ней! — Возразил подросток, не переставая озираться.

— Наш. — Неожиданно резко отрубил мужчина. — Теперь Серый Гром — и твой вождь тоже, Шор.

— Да, и правда. — Шор смутился, но лишь на секунду. — Но ты сам посмотри! Мы почти у цели! Осталось только его найти…

— Живого мертвеца с алым клювом? — Мужчина усмехнулся. — Это может быть упырь, пирующий после удачной охоты. Их в этих краях теперь долго будет в достатке.

— Может и упырь. — Подросток недовольно буркнул. — А может это будет что-то действительно важное! Не узнаем, пока не проверим, правда же?..

— Стой. — Лань подобрался, опустив ладонь на рукоять высеченного из кости меча. — Алый клюв, значит?..

Шор незамедлительно обернулся, проследив за взглядом отправленного с ним «для охраны» охотника приютившего их племени. И едва сдержал радостное восклицание: в одной из расщелин среди камней, выискивая редкую растительность, бродил гнедой скакун.

А с его спины свисал человек с залитым кровью лицом, которое в лучах мириада ночных светил выделялось ярким, отчётливо видимым издалека пятном.

— Имперец. — Лань нахмурился. — Ваша старуха-прорицательница послала нас за имперцем?..

— Они спасли нас от гончих несколько дней назад. — Шор тронул пятками бока своего скакуна, направив его прямо к находке, которую сложно было назвать неожиданной. — Возможно, это духи нашептали Изиде свою просьбу…

Лань двинулся следом, сняв с пояса меч. Ему поручили защиту одного из последних мужчин того, что осталось от пришлого племени, и подводить вождя он не собирался.

— Держись на расстоянии. Я сам его…

Но Шор не послушал, спрыгнув с лошади и подобравшись к чужому скакуну. В считанные секунды, обронив лишь пару слов, он успокоил зверя, после чего обратил всё своё внимание на его ношу.

— Он тяжело ранен. И я знаю его! — Неожиданно воскликнул подросток, вглядевшись в лицо. — Он командовал тем отрядом!..

— Капеллан. — Лань поморщился. — И его мы должны спасти? Имперца, который небо ведает, скольких из нашего народа уложил в землю?

— Ты сам сказал, наш вождь согласился с этим. — Хитро улыбнулся Шор, коснувшись едва удерживающих тело имперца ремней. — Он крепко привязан. Помоги его снять, Лань. Только осторожно…

— Не будь обо мне столь низкого мнения. — Поморщился мужчина, спешившись. — Я не наврежу ему намеренно. Слово вождя — закон.

Сменив меч на нож, охотник принялся быстро, но аккуратно срезать ремни, удерживающие «живого мертвеца». Спустя минуту он уже уложил имперца на камни и, не обращая внимания на суетящегося вокруг Шора, пытался прикинуть, как бы доставить неприятный груз к провидице живым.

В то же самое время много южнее, в сотне километров от северных границ Империи, Вейра Куорн стояла в центре армейского лагеря, прижав к груди гримуар… и рыдала.

Потому что несмотря на все её надежды и молитвы, несмотря на малое расстояние, уйму затраченных магических сил и множество попыток, перстень Даррика так и не откликнулся на зов походного алтаря Ордена, к которому магессе дали доступ.

А это значило, что Даррика Саэля больше не было среди живых.