«Жив».

Первая мысль после того, как я открыл глаза, была до безобразия проста и прозаична, но даже так я ей не сразу поверил.

Пошевелил пальцами, вдохнул побольше воздуха, втянул носом терпкий аромат лекарственных трав — и только после этого улыбнулся.

Не прошлое и не видение. Реальность, в которой спина чешется и зудит, а горло напоминает застарелую наждачку. И вопросы…

Я помнил всё, что происходило со мной вплоть до потери сознания. Понемногу в памяти проклёвывались и остаточные ощущения от «бытия в нигде» — чужая магия, магия Вейры, присутствовала в теле до сих пор.

И несла в себе следы, которые я инстинктивно пытался интерпретировать.

Но сходу удалось определить только сам факт проведения некоего ритуала несколько дней назад, да оценить последствия для физического тела и души.

«Видимо, в процессе лечения она случайно повредила блок, установленный на моей памяти. И это вылилось в „видение“. Если всё это не было галлюцинацией, конечно же» — подумал я прежде, чем встать с постели и оглядеться.

Комната выглядела незнакомо, а отдельные её элементы казались слишком роскошными для военного объекта. Большая резная кровать, ничуть не минималистичные стол с тумбой, писчее перо в фигурном серебряном корпусе, небольшой шкаф с книгами — тут жил или комендант, или Бур.

И я больше склонялся к первому варианту. Хоть члены Ордена и бывали весьма эксцентричными, но у считанных единиц это проявлялось в любви к ненужной роскоши.

Я бросил взгляд на окошко под потолком, из которого в комнату струился мягкий свет. Размялся, убедившись в своей способности самостоятельно передвигаться.

Аккуратно применил к себе чары Познания и диагностики, не выявив ничего кроме того, о чём знал и так.

Рана на спине никуда не делась. Повреждения горла — тоже.

И магия давалась со скрипом. Даже на простейшие чары требовалась уйма концентрации, а сил уходило десятикратно против нормы.

— Кх-кх-кх… — Я прочистил горло, поискав воду взглядом. Но её в комнате не оказалось, так что пришлось через боль, на практике оценивая свои нынешние возможности, создавать питьё магией.

Именно тогда дверь открылась, и внутрь заглянула настороженная Вейра.

— Даррик?..

Я не удержался, демонстративно оглядевшись:

— А ты ожидала увидеть тут кого-то другого?

Выражение на лице девушки дважды изменилось за считанные мгновения. От настороженности к удивлению, от удивления — к радости, и вот уже она повисла на моей шее, уткнувшись головой в грудь.

«Тяжело же тебе пришлось».

— Вейра, я никуда не денусь…

Магесса всхлипнула:

— Прости. Это из-за меня ты пострадал. Я ошиблась, и…

— Не говори глупостей. — Отрезал я. — Каждый одарённый сам ответственен за свой Предел. В том, что я за него вышел, твоей вины точно нет. Скажи лучше, сколько я вот так пролежал?..

— Девять дней. Сейчас начался десятый. — Шмыгнув носом пробормотала магесса, и не думая от меня отлипать. — Как ты себя чувствуешь?

Последний вопрос она задала, забавно задрав голову.

— Достаточно хорошо, чтобы не быть прикованным к постели. Но с магией пока не очень…

— Так и должно быть. — Прервала меня девушка. — Моя магия, накопившаяся в тебе, сопротивляется любому «чужому» движению. Я успела провести только три ритуала из пяти, и с оставшимися теперь, раз ты в сознании, ничего не получится. Тебе придётся потерпеть, Даррик.

Я кивнул:

— Переживу как-нибудь. Я тебя не отвлёк ни от чего важного?

— Я готовила оставшиеся ритуалы, но теперь они не нужны. Так что — нет, не отвлёк. — Уверенно ответила она.

— Тогда введёшь меня в курс дела?..

Я присел на край кровати, а Вейра заняла стул напротив, приступив к не слишком обстоятельному, во многом сбивчатому, но подробному рассказу.

И уже по её первым словам я понял, что чуждые нас переиграли.

Они окружили крепость, и теперь под покровом ночи сновали почти под самыми стенами. По ним уже давно не стреляли, экономя стрелы и арбалетные болты.

Судьба пятерых человек, в первый день отправленных по разным маршрутам с сообщениями для Империи и Ордена, была неизвестна. Но пока ещё оставалась надежда на то, что хоть кто-то, да доберётся до второй линии обороны Северных регионов: чуждые объявились рядом с крепостью только на третий день.

— А что Оул?..

— Убит. Как и оба его заместителя, ещё один сотник и почти шесть десятков человек. В основном обслуга. Чуждых в гарнизоне было мало, но о них ведь никто не знал. — Холодно произнесла девушка, до белизны сжав лежащие на коленях кулаки. — Они пытались навредить всеми способами, какие только можно придумать. Крепостные архивы выгорели дотла. Склады тоже пострадали, но большая часть припасов и снаряжения уцелела. Почтовых голубей перебили, ни одного не осталось…

— Значит, способа передать сообщение нет. — Я нахмурился, тщательно обмозговывая ситуацию. — Сообщений от соседних крепостей не поступало?

— Они присылали птиц. — Вейра кивнула. — Пять штук за эти дни. Запрашивали помощь капеллана Бура. Но ответить мы не можем…

«Голуби возвращаются туда, где выросли. А нам „возвращать“ некого. Сколько же в здесь чуждых, раз они так быстро подготовили и реализовали этот план?..».

Сами по себе эти твари не отличались особым интеллектом. Даже их маскировка строилась на том, чтобы хозяин тела до поры действовал самостоятельно: после заражения он забывал о произошедшем и жил как придётся, иногда испытывая «не свои» желания и подчиняясь им.

А полный перехват паразитом управления телом, насколько я знал, инициировал ряд стремительных, необратимых изменений, разрушающих маскировку напрочь.

— Что ж… паршиво. — Я качнул головой. — Кто у нас остался из старших офицеров?

— Логар. — Ответила Вейра, замолчав. — Но он мало что понимает в управлении крепостью. Этим занимался комендант с заместителями.

Захотелось грязно выругаться, но я сдержался. Всё равно управленцы и логисты нам с неба на голову не упадут, даже если мы все лбы порасшибаем в молитвах Трону.

— Тогда сделаем так. Ты сейчас вызовешь Логара и пойдёшь отдыхать. Не спорь! — Я взглядом придавил вскинувшуюся было девушку к стулу, на котором она сидела. — По тебе можно брать и писать памятку о том, как ни при каких обстоятельствах нельзя делать одарённым. Ещё немного — и ты свалишься с ног от усталости.

«И это в лучшем случае. А в худшем через её тело к нам заглянет чудовище, по сравнению с которым чуждые покажутся феями из детских сказок».

— Но я ещё не успела обработать всё личное оружие солдат! Нас и так осталось…

— Это уже моя забота. — Прервал её я, стараясь выглядеть сурово.

Правда, из-за моего общего состояния получалось плохо. Сложно всерьёз воспринимать кого-то, кто пролежал без движения больше недели, и до сих пор напоминал скорее свежий труп, нежели живого человека.

— Ты ещё несколько дней не сможешь колдовать. И это в лучшем случае!

— Значит, буду работать через ритуалы. Я — капеллан, и в вопросе подготовки оружия к боям с нелюдью мне известно куда больше, чем тебе. — Я поймал взгляд глаз цвета расплавленного золота. Тех самых, которые не позволили мне сделать последний шаг туда, откуда не возвращаются. — Поверь мне, Вейра. Мы с Логаром не развалим крепость за то время, что потребуется тебе для отдыха.

Девушка нервно хихикнула:

— В это-то я верю, но…

— И мы всё равно не сможем ничего сделать здесь и сейчас. Мне потребуется время на то, чтобы во всё вникнуть и разработать план. — Который не факт, что вообще будет.

«Но вселять в людей уверенность — это тоже часть нашей работы».

— Хорошо. — Спустя несколько секунд бросила она. — Я отдохну. Но ты должен мне пообещать, что если потребуется помощь — позовёшь меня.

— Обещаю. — Всего лишь слово. Но почему-то в этот раз за ним действительно что-то стояло. — Дай мне пару минут. Я оденусь, и мы найдём Логара…

Взгляд девушки скользнул вниз по моему лицу, докатившись до пяток, а на бледном полотне её кожи робко попытался пробиться румянец.

— Буду ждать тебя в коридоре!

Вейра вскочила и стремительно скрылась за дверью, а я, выждав пару секунд, откинулся назад, развалившись на кровати.

Спина отозвалась болью, но я даже не дёрнулся: что такое боль, когда в голове беснуется ворох самых разных, но неизменно пессимистичных мыслей?

Меня не угнетала сама ситуация. С ней я смирился почти сразу, ведь к этому нас, капелланов, готовили с малых лет. Тренировки, обучение и построение моральных ориентиров, в отрыве от которых невозможно было представить члена Ордена, не могли не дать плодов.

Куда сложнее оказалось принять то, что лицом к лицу с самыми жуткими кошмарами приходилось сталкиваться тем, кто не был к этому готов.

И эти «те» не были безликими «невинными» из Кодекса. Не были просто поводом и оправданием для принятия тяжёлых решений. Не были обобщённым «человечеством», которое капелланы призваны защищать.

В моих глазах эта роль отводилась одной вполне конкретной девушке…

«К которой я привязался».

Вейра Куорн. Магесса, при первой встрече показавшаяся мне одной большой проблемой, но впоследствии не единожды спасшая мне жизнь. Сообразительная, начитанная, любопытная, талантливая — и слишком молодая, слишком слабая для того, чтобы оказаться на самом острие назревающего конфликта.

«Будь Орден столь же могущественным, как когда-то, и эта ситуация никогда бы не произошла».

Я одёрнул себя. Встал, взяв с прикроватной тумбы стопку своих вещей, чистых, сухих и слегка припорошенных пылью. Начал одеваться, но мысли упорно скатывались туда, где им нельзя было оказываться.

«Кто виноват? Имперский Совет? Ортодоксальные взгляды архонта? Переставшие контролировать ситуацию Истинные Маги?».

Перед глазами плыли бесчисленные исторические трактаты. Века и тысячелетия истории Империи Человечества. Войны и мирные эпохи, переплетающиеся друг с другом. Цикл конфликтов и пауз между ними. Непрерывный цикл. Но если попытаться за раз охватить взглядом всю картину, то становилось ясно: с течением времени положение людей на материке становилось всё хуже и хуже.

«Я учился четырнадцать лет, но за месяцы вне обители дважды чуть не погиб. Что это, если не показатель ущербности избранного Орденом подхода?».

Я остановился перед зеркалом из отполированного магией обсидиана.

Осунувшееся лицо, приобрётшее резкие, рублёные черты. Сосредоточенный взгляд. Взлохмаченные, давно требующие банного дня волосы. Недельная щетина… и сокрытый под ней ожог, тянущийся вниз, к шее.

«Долг, сдержанность, смирение. Три столпа, на которых зиждется наша идеология. Но дальше так продолжаться не может».

На мгновение отражение в зеркале сменилось знакомым улыбчивым лицом парня, который даже шестнадцатую зиму не разменял. Ярикс. Любимый наставниками идеалист, отдавший жизнь ради горстки обречённых людей…

Я моргнул, и наваждение пропало. Но гнев на Орден, на Истинных Магов, на Имперский Совет и на самого себя — остался, уже не тлея, а разгораясь пожаром.

«Это ли ощущали капелланы, за спинами которых так любили шептаться те, кого нам ставили в пример для подражания?..».

— Радикализм… — Тихо пробормотал я, пробуя на языке это слово. Крепко сжал веки, застыв так на несколько секунд… и хмыкнул.

Открыл глаза, развернулся — и широкими шагами направился к выходу.

Решение было принято, и я был точно уверен в одном:

«Обратного пути больше нет».

* * *

— Всего я предпринял две попытки контратаковать, господин Саэль. Первая — в направлении второй, тыловой линии нашей обороны. — Логар склонился над столом, пальцем проведя на карте неровную полосу. — Я предполагал, что чуждые сконцентрируют там свои силы, чтобы не дать нам прорваться. Поэтому мы не стали далеко отходить от крепости. Воспользовались прикрытием наших арбалетчиков и госпожи Куорн. Тварей полегло много. Мы успели под сотню их вырезать, прежде чем пришлось отступить.

— А наши потери?

— Пятеро парней. Из новобранцев. — Хмуро ответил сотник. — Они ошиблись, а выручить не успели.

Я задумчиво поджал губы:

— Что по составу их «войск»?

— Заражённые люди. Много таких, которых легко принять за свежеподнятую нежить. — Мужчина поморщился. — Они долго нас дурачили, позволяя иногда убивать «культистов» с их «неживыми» армиями. Теперь-то я это понял, да поздно только…

А мне вспомнились слова Зевека о погонщике и тех заживо гниющих несчастных, кого чуждые, по словам капитана, «словно в овраге хранили».

«Но между границей и окраинами Визегельда — сотни километров. И если это не совпадение, а один рой со своей тактикой, то заражение должно было проникнуть очень глубоко. И давно. Чертовски давно…».

— Они были вооружены? Насколько далеко зашли мутации?

— Оружие самодельное, брони не было. — Это хорошо. — Зрелые особи мелькали, но мало, и они их берегли.

— Крупные твари? Кто-то примечательный?..

— Нет, господин капеллан. Если они и были, то держались поодаль, что б не попасть под удар. Госпожа Куорн дюже хорошо самых опасных выбивала, прямо со стены крепостной!..

Я снова прошёлся взглядом по карте.

Рельеф вдоль всей границы региона представлял из себя или каменистое плато, или непроходимые скалы, расщелины и завалы. Поэтому тут так легко было держать оборону: крупные силы не имели возможности незаметно и быстро пройти мимо основных «артерий», позволяющих пользоваться верховым транспортом.

Но сейчас это преимущество играло против нас. Мы оказались в меньшинстве и не знали даже, какие силы нам противостоят.

Выслать разведку не могли: открытые плато и отсутствие укрытий в совокупности с физической мощью взрослых и развитых особей чуждых гарантировали, что одинокого конника быстро настигнут и порвут на части.

Прорываться в тыл — значит в момент столкновения с первой группой нелюдей дать знать всем остальным о том, что мы за стенами. До ближайшей тыловой крепости семь дней пути, и за это время нас дважды нагонят и перебьют…

— Ты упомянул о двух попытках, Логар. Как прошла вторая?

— Плохо. — Отрезал сотник хмуро. — Мы смогли пробиться к западной дозорной башне и поджечь её, но нас оттеснили, а пожар почти сразу потушили.

Я вскинул бровь:

— И зачем это было нужно? Не припомню такого «условного сигнала» в уставе…

— Дым от сигнальных костров, господин капеллан, в хорошую погоду виден километров за двадцать-тридцать. А вот дым от пожара можно и со вдвое большего расстояния заметить. — Пояснил он, пробуждая в моей памяти теоретические знания по теме. — До крепостей второй линии он, конечно, не дотянул бы, но вот их конные разъезды неладное заметить могли. А нам-то оно и надо, верно?

— Верно. Хвалю, Логар. Идея была здравой…

— Да только не выгорела, господин капеллан. Лишь людей зазря угробил.

— Тогда ты принял верное решение. А потери… Это война. — Я неопределённо пожал плечами, понимая, что мне нечего сказать седеющему ветерану. — Что с состоянием бойцов? Вейра говорила, что люди боятся и паникуют. Насколько далеко это уже зашло?

— Далеко, господин Саэль. — Логар с готовностью сменил тему.

— Давай без «господинов». Просто Даррик. Или капеллан.

Мужчина кивнул:

— Да, капеллан Саэль. Моральное состояние гарнизона оставляет желать лучшего. Таких потерь у нас не было уже очень давно, а капелланы тут не погибали столько, сколько я служу. А это лет тридцать. — Веско заметил он. — Проблемы со снабжением, опять же. Чуждые поубивали почти всю обслугу. Оставшиеся не справлялись, и я отрядил часть бойцов им в помощь. Но еда всё равно стала хуже. Никто не возмущается, но я-то всё вижу. Им нужна встряска, капеллан Саэль.

— Будет. — Я мысленно поморщился, пополнив план на ближайшие сутки очередным пунктом.

Выступать перед людьми я не любил, но умел.

— Инвентаризацию припасов провести успели? Кто из прислуги уцелел?

— Всё пересчитали, что нашли, капеллан. Госпожа Куорн составила бумагу, со слов моих ребят…

Я незаметно выдохнул, внутренне посетовав на то, что гарнизон этот был самым что ни на есть обычным. Солдаты все, поголовно, грамотой не владели.

— … а из прислуги одни мальцы, которых с окрестных деревень сюда в услужение отсылали. Они, сталбыть, отдельно от взрослых ночевали. Это их и спасло.

— И на какой срок нам хватит припасов?

— Если не шибко экономить, то месяцев на семь. — Удивление, видимо, слишком явно отразилось на моём лице. — Мы девяноста трёх человек потеряли, капеллан Саэль. Из тех, кто с вами тогда ушёл, и из тех, кого убили или кто предателем оказался…

— Заражённым. — Я хмуро посмотрел на мужчину. — Не предателем, Логар. От этого нельзя уберечься. Только успеть отправиться к Трону прежде, чем тебя схватят.

— Прошу простить, капеллан. Не подумал. — Слова он сопроводил коротким кивком, после чего продолжил. — В общем, потери большие, а припасы доставлялись из расчёта на полный гарнизон. Если подзатянуть пояса, то можно и год продержаться…

— Этого не требуется. — Всё или решится в ближайший месяц-два, или нам уже будет всё равно. — Наоборот, нужно увеличить рационы бойцов. Нам потребуются все силы, какие они смогут в себе найти.

— И поощрительные?

— Алкоголь на ужин, чередуя день через три между разными группами. Но двойную норму. Курево, мясо — в два раза чаще.

— Мы так быстро все припасы подъедим, капеллан. — Сотник неопределённо мотнул головой. — Но я тоже считаю, что твари нам житья не дадут. Десять дней почитай что прошло, а они только в округе мелькают. Нехорошо это.

— Именно, Логар, именно. До тыловых крепостей отсюда неделя пути. До городов, если гнать во весь опор, три-четыре недели… — Включая и Визегельд, где есть довольно крупная обитель Ордена. — Нам нужно продержаться полтора, край — два месяца.

«Что с ополовиненным гарнизоном и против существ, для которых даже десятиметровая стена — не непреодолимое препятствие, сделать будет непросто».

— Идём дальше. Арсенал. — Бросил я веско. — Ты уже распорядился выдать бойцам более подходящее оружие? Топоры? Палицы, молоты?

— Никак нет, не распоряжался! — В моменты растерянности над Логаром брала верх солдатская выучка.

— И о состоянии арсенала у нас тоже актуальной информации нет? — Взгляд сотника сказал мне больше любых слов. — Понятно. Веди, Логар.

«Посмотрим, чем можно перевооружить солдат прежде, чем они поймут, что от мечей теперь почти нет прока. Потому что времени у нас совсем мало…».