— Сиди внизу и молчи, слышишь? — К моим щекам прикоснулись мягкие, тёплые ладони, но взгляд отказывался фокусироваться. — Что бы ни происходило, сынок, молчи!..

Я не видел ничего, кроме размытых, пляшущих на тёмном фоне пятен. Стены, нехитрая мебель, окна, за которыми дрожали отблески огня, силуэт женщины, голос которой отчего-то казался таким родным — всё это было лишено деталей.

Сохранялось лишь общее впечатление и тяжёлое, гнетущее ощущение того, что грядёт нечто ужасное… и неотвратимое.

— Но они же… — Я произнёс слова, которые не хотел произносить, а тело отказалось подчиняться моей воле, не позволяя даже шевельнуться.

Меня спустили вниз.

— Будь сильным, сын. — Басовитый голос донёсся откуда-то со стороны дверей, и звук этот наложился на гулкий стук опустившейся крышки подпола.

Ноги уткнулись в холодную землю, а по спине пробежали мурашки. Я поднял взгляд на тёмный дощатый прямоугольник, к которому вела кажущаяся огромной лестница, но он вдруг задрожал на манер иллюзорного марева.

Миг — и темнота отступила, но на смену ей пришёл пробивающийся через щели в досках рубиновый свет. Он жадно пульсировал, и пульсации этой вторили доносящиеся сверху звуки.

Потусторонний вой, грохот, крики и удары.

Там шёл бой, а я сидел здесь и не мог даже пальцем пошевелить: маленькое и беспомощное тело отказывалось подчиняться несмотря ни на какие усилия.

Но чем больше я пытался пересилить этот паралич, тем больше «видел».

Земля, сухая и прохладная, обрастала текстурой, забиваясь под ногти впившихся в неё пальцев. Доски покрывались сколами и неровностями, в ноздри бил запах свежепролитой крови, а алый свет больше не опускался в подпол ровными лучами: он рвался, словно там, наверху, что-то мелькало.

Я пытался вырваться из этой нематериальной клетки, невзирая ни на что…

«Ещё немного!».

… а когда меня бросило вверх, протащив сквозь нематериальный потолок — растерялся.

Я пролетел несколько метров, врезавшись в стену просторной главной комнаты обычного сельского дома. Вскочил и, едва заметив цель, вскинул левую руку, но магия впервые в жизни не откликнулась на мой зов. Шагнул вперёд и попытался схватить перебирающее конечностями умертвие, но руки прошли сквозь гниющую плоть.

«О, Трон!..» — я в отчаянии пытался сделать хоть что-то, глядя, как умертвие валит раненого мужчину на пол, перегрызая рукоять топора и когтями раздирая своей жертве грудную клетку. Тщетно взывал к магии, в которую так верил. Отчаянно хватался нематериальными руками за всё, что видел.

Пытался раз за разом, но всё, что получал в ответ — это нарастающее чувство беспомощности и бессилия.

Умертвие с торжествующим воем вгрызлось в горло агонизирующей жертвы, упиваясь свежей кровью, а в комнату ворвались новые твари, которых уже не мог отвлечь труп мужчины.

Они сразу заметили копошащуюся на полу женщину, собственной кровью выводящую вокруг крышки подпола незнакомые мне руны, и всем скопом ринулись на неё.

И я никак не мог на это повлиять.

«Ты жалок, Даррик» — сказал я сам себе, зажмурившись.

Но даже опущенные веки не защитили меня от ярчайшей алой вспышки, в один миг изменившей всё вокруг.

— Это здесь. — Ледяной мужской голос, донёсшийся из ниоткуда, заставил меня открыть глаза и столкнуться с тем, что нельзя было описать иначе, чем игрой больного воображения… или видением, навеянным Потоком.

Я находился там же, где и был: посреди комнаты злосчастного, пережившего бойню дома. Но теперь всё здесь выглядело так, словно нашествие нежити случилось по меньшей мере сутки назад.

Тут не было ничего живого и не-живого, а от тел остались лишь ошмётки и засохшая кровь.

Но даже ей не под силу оказалось скрыть выгоревшие в древесине руны.

— Ты сама прозорливость, Зорак. — Седой мужчина в капелланской броне подошёл к рунам, припав перед ними на одно колено. — Не похоже на жертвоприношение.

— Колдунью убили здесь же. — Второй капеллан кивнул на останки той, кто обращался ко «мне» как к сыну. От этой мысли что-то внутри сжалось. — Я такие руны вижу впервые. И это не стихийное колдовство. Что-то, имеющее под собой систему…

— И это паршиво, друг мой. Второй такой же мощи культ добьёт Ровенантские регионы…

Они почти синхронно и не сговариваясь применили заклинание Познания достаточно сильное, чтобы его воздействие проявилось в материальном мире: тусклое свечение прокатилось по полу и стенам, а после вернулось к капелланам.

— Прикрывай. — Зорак обнажил меч и шагнул в образованный из рун круг, пальцами подцепив угол ведущего в подпол люка. Распахнул его, и вниз, во тьму, устремилась вереница светлячков. — Орэн, тут ребёнок.

— Что? — Второй капеллан приблизился к товарищу, и я последовал за ними.

«Быстро же я свыкся с ролью бессильного наблюдателя».

— Тебе не послышалось. — Зорак ухмыльнулся то ли зло, то ли очень недовольно. — Предлагаю не рубить с плеча.

— Согласен. Достанешь его?

Зорак не ответил. Вместо этого он очень ловно для мужчины своих габаритов спрыгнул в погреб, убедился, что это не ловушка, закинул ребёнка на плечо и так же быстро поднялся обратно.

И мне не нужно было присматриваться, чтобы увидеть в чумазом, смотрящем на капелланов испуганными карими глазами мальчишке… себя.

«Если это и правда видение Потока, то у меня только что появилось очень много вопросов» — подумал я, вспоминая о том, что именно рассказывали наставники о моём прошлом.

А капелланы тем временем пустили в ход многочисленные диагностические и сопутствующие заклинания: они устроили настоящий осмотр, не уступающий тому, что устраивают для важных персон, тесно соприкоснувшихся с чернокнижием, ересью и прочей поганью.

— Он ничем не отличается от обычного ребёнка, если не считать одарённости. — Подвёл итог Зорак, пристально глядя на «меня». Он подошёл ближе, присев на корточки. — Как тебя зовут, мальчик?

— Даррик. — «Мой» голос был тихим, сиплым и лишённым эмоций.

«Неудивительно».

— Даррик, ты хочешь жить?.. — Этот вопрос удивил не только меня, но и вскинувшегося Орэна, на лице которого проявилось негодование:

— Зорак, мы не можем…

— Можем. — Отрубил капеллан, резко обернувшись к своему напарнику. — Можем и даже должны, Орэн. Он не запятнан ересью, а его одарённость может сослужить Ордену хорошую службу. Маги о нём точно не знают, раз уж он здесь…

— Сейчас не время для того, чтобы воплощать в жизнь твои радикальные идеи! — Неожиданно резко воскликнул мужчина. — Мы нашли мальчишку в эпицентре еретического ритуала, там, где не осталось и не могло остаться ничего живого! Тащить его в обитель будет попросту опасно!

— Твоя магия показала что-то, что вызвало бы вопросы? Нет. Как и моя, впрочем. — Зорак вновь повернулся ко «мне». — Ты будешь жить, если согласишься на то, чтобы мы лишили тебя памяти, Даррик.

— Зачем? — Коротко и лаконично.

— Потому что иначе тебе не стать капелланом. Ты ведь хочешь отомстить?..

Тяжёлый взгляд, которым Орэн наградил Зорака, не сулил тому ничего хорошего. Но он не стал этого озвучивать, внимательно наблюдая за «нашим» диалогом.

— Хочу. — Впервые за всё это время в «моих» глазах вспыхнули искорки жизни. «Я» не размышлял слишком долго, за секунды взвесив все «за» и «против». — Я согласен!..

На этом разговор явно не завершился, но мир, прежде яркий и кажущийся настоящим, начал стремительно выцветать. Мгновенно затухли голоса, а пейзаж за окном начал рассыпаться. Десяти секунд не прошло, как я остался посреди ничего: без тела, без голоса, без зрения.

И вместе с тем меня куда-то потянуло настолько сильно, что мне не оставалось ничего иного, кроме как поддаться этому напору…

* * *

— Мы закончили, госпожа Куорн. Каждого провели через арку дважды. Крепость проверили от и до, пересчитали всех. Трупы сожгли за стенами. — Логар отчитывался, продолжая стоять на вытяжку и с кулаком, прижатым к груди. — Через несколько часов гарнизон восстановит свою боеготовность.

— Почему не сейчас? — Магесса оторвала усталый взгляд от стола, неравномерно покрытого исписанными листами пергамента.

— Люди устали, и большую их часть я отправил отдыхать. Оставил самый минимум и тех, кто несёт дозор в донжоне, охраняя вас и капеллана Саэля. — На пару секунд мужчина замялся. — Как он?

Вейра качнула головой и поморщилась:

— Лучше, чем могло бы быть. Но я не могу сказать, когда он очнётся.

«И очнётся ли вообще» — подумала девушка, глядя на плоды своих трудов.

Расчёты для известных ей стабилизирующих и восстанавливающих ритуалов шли со скрипом из-за слабости и недосыпа, но она не собиралась останавливаться.

Не тогда, когда была важна каждая минута.

— Позволите дать вам несколько советов, госпожа Куорн? — Вейра кивнула, глядя на мужчину, который годился ей в отцы, но видел в ней своего непосредственного командира. — Выступите завтра перед людьми. Многие растеряны. Бойня среди своих же, смерть капеллана Бура и коменданта Оула выбила их из колеи. А моего авторитета не хватает, чтобы вернуть им прежний боевой дух…

— У меня этого авторитета нет вообще, Логар. Я для них чужачка, с появлением которой в крепость пришли и проблемы. — Вейра опустила веки, тяжело выдохнув.

Она запомнила всё, что Даррик рассказывал ей по пути на север.

И сейчас опиралась лишь на эти знания, да на помощь Логара, который видел в ней не малолетнего мага и девушку, а заместителя слёгшего с ранами капеллана.

— А ещё у меня нет на это времени. Жизнь Даррика зависит от того, как скоро я закончу работу. Поэтому, если есть что-то, что ты считаешь нужным сделать — делай. Просто не забывай мне об этом сообщать.

— Понял, госпожа Куорн. — Сотник коротко кивнул. — Разрешите идти?

— Сделай так, чтобы сюда в ближайшие три часа никто не заходил. Ни при каких обстоятельствах. — Она смерила офицера взглядом, убедившись, что тот правильно всё понял. — Иди.

Когда дверь за последним старшим офицером закрылась, Вейра позволила себе выдохнуть. Её плечи опустились, а взгляд, переместившись на дверь, за которой находился не приходящий в себя Даррик, потускнел.

За сутки она ошиблась дважды.

Первый раз — когда позволила страху взять верх над разумом.

Понимая, что иначе она рискует остаться в одиночестве, Вейра углубила вмешательство в организм доверившегося ей Даррика сверх допустимого.

Так делали, но никак не неофиты на Пути Исцеления, которых наставники даже не допустили до самостоятельной практики.

Нельзя было без огромного опыта и невероятных навыков предсказать, как на это отреагирует связь тела и души. Но Вейра, трясясь, как осиновый лист, пошла на крайние меры. Невзирая на последствия.

Вторая ошибка проистекала из первой. Вместо того, чтобы предупредить Даррика о проведённых манипуляциях, она… расслабилась и предпочла об этом забыть.

Виной тому был страх или растерянность — не суть важно.

Достаточно было проговорить всё вслух, как учили в Башне.

И тогда Даррик бы не пользовался магией так рьяно, думая, что с ним всё хорошо.

«А теперь я одна, посреди крепости, окружённой этими тварями».

Вейра вновь перевела взгляд на листы пергамента, медленно отложив в сторону «чистовые» наброски. Весь комплексный ритуал она подготовить не успевала, и потому решила начать с того, что уже было ей доступно после многих часов, проведённых за работой.

«Поспать? Нет. Я должна справиться сейчас, потому что потом может быть поздно» — уверенно подавив попытавшееся поднять голову слабодушие, магесса встала.

Комнаты в донжоне не отличались большими размерами, так что к двери, отделяющей рабочий кабинет убитого чуждыми коменданта от его же опочивальни, девушка подошла за считанные секунды.

Но открыла её не сразу, собираясь с духом, выискивая слабые стороны своего плана, построенного на сплошных «если».

Если она не ошиблась в расчётах.

Если у Даррика ещё есть силы.

Если ей хватит концентрации.

«Теперь я понимаю, почему ты так часто говорил, что ненавидишь неопределённость» — хмуро подумала Вейра, переступив порог спальни и окинув взглядом Даррика, лежащего в той же позе, в которой она его здесь оставила.

«И бессилие» — вторило ей что-то на периферии сознания, призывая открыться магии и зачерпнуть чуть больше силы, чем следовало бы.

Но магесса, поморщившись от пронзившей голову боли, мысленно поблагодарила учителей в Башне и отбросила это навеянное обитателями Кромки желание.

В течение следующих полутора часов девушка ползала на коленях по полу, дрожащей от усталости рукой выводя на камне несколько десятков рун. Часть пришлось наносить на стены и потолок, но и с этим она как-то справилась.

Последним этапом в приготовлениях стало нанесение четырёх копий основных рун-проводников на тело Даррика: одна на лбу, две на груди и ещё одна на животе.

Трижды всё проверив, она сочла ритуальный круг достаточно хорошим, чтобы не смогли придраться даже самые ненавистные учителя Башни.

— А теперь самое сложное…

Пообещав самой себе, что это в последний раз, Вейра применила заклинание для улучшения фокуса и повышения концентрации. Как и любые другие чары, такая «панацея» взимала свою плату, но позволяла продержаться чуть дольше.

Вейра не спала уже вторые сутки, активно при этом колдуя, так что ей такая помощь была необходима.

А то, что теперь даже хороший сон не позволит быстро вернуться в норму — малая плата за спасение жизни того, кого она сама и подтолкнула в объятия смерти.

Девушка встала на единственный свободный от рун пятачок в пределах ритуального круга, разведя руки в стороны и опустив веки: зрение тут помощником не было.

Всё, что она могла обдумать, и всё, в чём могла усомниться, уже много раз посещало её голову, так что магесса не стала тянуть время.

Набрав в грудь побольше воздуха, она начала нараспев читать сложный, многоступенчатый речитатив заклинания, первые же строки которого заставили что-то за Кромкой жадно оскалиться, нацелившись на потенциальную жертву…

Стремительным потоком магия разливалась по рунам, насыщая их энергией.

Строгая последовательность, выверенный темп, контроль — всё это удерживало ритуал от распада, одновременно позволяя ему функционировать.

Спустя минуту, когда энергия распределилась по контуру, четыре основных опорных руны вспыхнули ещё ярче. Сразу же от них к бессознательному Даррику протянулись тонкие, пульсирующие алые жгуты, соединившиеся с копиями рун на теле капеллана.

Едва это произошло, как магическая энергия равномерным потоком устремилась к нему. Ведомая заложенной в ритуал логикой, призванной подстегнуть естественную регенерацию организма, она проникала в каждую мышцу, кость и плоть.

Сама магесса как могла контролировала работу ритуала, но и платила за вмешательство равноценно: непомерной нагрузкой, ложащейся на её плечи.

За считанные минуты на лбу Вейры быстро выступила испарина, дыхание стало тяжёлым и сиплым, а ноги задрожали, грозя в любой момент подвести хозяйку.

Но она упрямо держалась, стараясь пустить как можно больше собираемой магической силы на восстановление тела. Раны на спине и в горле, нанесённые магией, не получалось залечить так же легко, как обычные ссадины и ушибы.

Магия вливалась в них, словно в бездну, пропадая без следа и не принося заметных результатов. Так было десять, двадцать, тридцать минут — а после девушка, понимая, что она уже давно рискует не просто переступить Предел, но исполнить страстное желание взирающих на неё из-за Кромки тварей, остановила ритуал.

Едва это произошло, как она плашмя повалилась на каменный пол, и сознание оставило её, принеся давно уже такое желанное забытье.

А Даррик впервые за последние сутки вдохнул полной грудью.

Но в сознание так и не пришёл…