С момента моего пробуждения прошло шестеро суток, и за это время я сделал всё, что мог и что должен был сделать.

Загнал навязчивые мысли о видении и прошлом в самую далёкую часть сознания, понимая, что это сейчас ничем не поможет. Не без помощи Вейры разобрался с тем, что делать, чтобы как можно быстрее вернуть себе способность нормально колдовать.

Повторно, несмотря на заверения Логара, проверил всех людей. Составил списки живых и погибших, удостоверившись в том, что в крепости не осталось неучтённых лиц. Наладил тренировки солдат с топорами, палицами и булавами, подав личный пример и отобрав тех, кто уже умел орудовать таким оружием…

«Вот только легче ото всего этого не стало» — промелькнула мысль одновременно с тем, как я вышел из-под сводов башни на крепостную стену.

В лицо ударил ветер, но я всё равно сразу заметил фигурку, приютившуюся у крошечной крытой галереи.

— Почему именно здесь?

Я встал по левую руку от девушки. Она поймала мой взгляд и улыбнулась:

— Просто в донжоне столько постов и слуховых колодцев, у которых постоянно кто-то дежурит, что там и поговорить негде. А сеять семена слухов среди солдат в такое время…

— В этом есть толика правды. — Сложно было не согласиться. — Какие-то проблемы с нашим ритуальным кругом?

Секунда. Пять. Десять. Минута. Молчание становилось всё более неловким, но Вейра не торопилась отвечать на вопрос.

Я обернулся, и в этот момент магесса наконец заговорила:

— Знаешь, я ещё полгода назад и не подумала бы, что однажды окажусь в такой ситуации. — Тихо начала она. — В крепости на далёкой северной границе. В окружении существ, о которых и читала-то совсем мало. Без помощи наставников или друзей. А единственным, кому можно будет довериться, окажется капеллан, об Ордене которых в Башнях говорили столько дурного…

Тихий, кажущийся особенно мелодичным голос заставил меня заново на неё взглянуть.

Вейра стояла ко мне полубоком, закутавшись в толстый, непроницаемый для северных ветров плащ. Открытыми остались лишь подрагивающие ладони, да бледное лицо, по которому всё ещё тянулись тени накопившейся усталости.

Глаза цвета расплавленного золота смотрели одновременно куда-то вдаль и вникуда, а её магия, обычно тёплая и приятная, пульсировала колким холодом.

— Я много думала об этом, Даррик. Но так ни к чему и не пришла. Когда и где я ошиблась? И была ли она, эта ошибка? Можно ли было поступить иначе, чтобы не оказаться там, откуда нет выхода?..

Я запахнул плащ, поморщившись от ударившего в лицо порыва ветра. Открыл было рот, но образовавшаяся пауза не предназначалась для моего ответа.

— С самого начала я могла бы догадаться, что «как у всех» ничего не будет. Хотя бы когда меня отправили из Башни с этим заданием, не дав ни гвардию, ни сопровождающих… Когда Олафу, другу моей семьи, пришлось самому договариваться о том, чтобы самую опасную часть пути мы проделали под надёжной защитой… — Вейра обернулась. Её глаза блестели от собирающихся слёз. — Ты, помнится, спрашивал, что связывает меня с Висс? Ничего. Её о помощи просил Олаф, уж не знаю, откуда у него такое знакомство. А когда он умер, не стало даже этого.

— Я… соболезную твоей утрате, Вейра. — Я внешне спокойно склонил голову, но противоречия внутри вскинулись с новой силой.

Какая-то часть меня упрямо хотела и дальше изображать из себя каменную статую. А какая-то, самая импульсивная, требовала прямо сейчас обнять магессу, оградить её ото всех угроз хотя бы ненадолго.

Поступить, наконец, так, как того требовало сердце, а не выжженные в памяти строки Кодекса.

«Кодекса, последователи которого не способны защитить всех».

А девушка тем временем грустно улыбнулась:

— Соболезнования — это всего лишь ложь в устах того, кто ничего о погибшем не знал. — Она сделала шаг вперёд, уткнувшись лбом мне в грудь. — Но всё равно спасибо, Даррик.

Эти слова, тихие и беззащитные, обожгли меня сильнее магического пламени.

Затмили тянущую боль от ран — и вместе с тем стали последней каплей.

Не было ни анализа, ни попытки «прочитать» девушку. Принцип, требующий сначала думать, а только потом делать, стыдливо забился в самый дальний угол сознания.

Мысли все, как одна покинули голову. В ней воцарилась звенящая пустота, а последние толики самообладания разбежались, безо всякого сопротивления отдав бразды правления чему-то, чему я доверять не привык.

Я обнял Вейру, крепко её к себе прижав. Не прошло и секунды, как маленькие руки вцепились в мою спину, а до этого беззвучно плакавшая, девушка…

Разрыдалась.

Громко и в голос, искренне, выпуская всё, что успело накопиться.

Её плач содрогающимся эхом отдавался в груди, вызывая во мне странные чувства. Сожаление и жалость. Желание защитить. Горькое осознание того, что не всё можно исправить, даже если очень захотеть…

А на фоне всего этого сформировалось и укрепилось нечто совсем иное.

Отчаянное намерение не допустить худшего.

«Любой ценой».

Я не знаю, как долго мы так простояли. Просто в какой-то момент Вейра в последний раз шмыгнула носом и задрала голову, поймав мой взгляд. Встала на носочки. Потянулась вверх…

Я наклонился, накрыв её губы своими. И в этом внезапном тепле, в этом оке бури, на мгновение не стало ни чуждых, ни осады, ни долга.

Осталась только она и те часы, которые нам выделил этот мир.

* * *

Навязчивый стук в дверь, повторившийся не раз и не два, стал тем, что заставило меня разлепить глаза… и пожелать залепить их обратно.

Но вместо этого я встал, на ходу натянул штаны, накинул на плечи рубаху и приоткрыл дверь:

— Что случилось?

— Сотник Логар просил вас срочно прибыть на западную стену, господин капеллан! Важное дело! — Отчитался безусый солдат, ударив себя кулаком в грудь.

— Буду там как можно скорее. Свободен.

Так же резко захлопнув дверь и заперев её на щеколду, я обернулся, окинув взглядом царящий в комнате беспорядок.

Брошенный на столе труд магистра Кийс, гора заметок на бумаге и пергаменте, несколько сломанных перьев, даже точильные камни — всё это было привычным и понятным.

Но вот слишком маленькие для мужчины вещи, разбросанные по полу, и фигурка в моей постели, соблазнительно очерченная натянувшимся одеялом, делали пробуждение… неординарным, так скажем.

Приятным и жизнеутверждающим, но вместе с тем вызывающем много вопросов.

«Дисциплина, самоконтроль, принципы, ответственность — а итог?..».

— М-м-м… Даррик? — На меня уставились глаза цвета расплавленного золота, сверкающие, как никогда раньше. — Уже утро?

— Раннее. Логар хочет меня видеть как можно скорее. — Я быстро прошёлся по комнате, собрав нашу с Вейрой одежду. — Ты как, нормально себя чувствуешь? Можешь поспать ещё, если хочешь…

На секунду задумавшись, магесса вдруг зарделась:

— Нет-нет! Меня же не найдут у себя, и… будет не очень хорошо. — Я, почему-то смущаясь не меньше, чем сама Вейра, протянул ей кипу её вещей. — Спасибо… И можешь не отворачиваться, Даррик…

Несмотря на заманчивость этого предложения, я старался не слишком любоваться, пока натягивал на себя всё то, что положено носить капелланам.

А спустя всего пять минут и я, и Вейра вышли в коридор, надеясь на то, что в это время тут не окажется нежелательных свидетелей.

— Точно не будешь к себе заходить? — Вейра помотала головой, пытаясь что-то высмотреть в маленьком карманном зеркальце. — Тогда нам на западную стену…

Несмотря на раннее утро, крепость не ощущалась спящей. Мы преодолели несколько постов охранения в донжоне, поприветствовали дозорных на стенах и только тогда добрались до Логара, напряжённо всматривающегося в горизонт.

И я, проследив за его взглядом, моментально расстался с хорошим настроением.

— Логар, это то, о чём я думаю?

— Да, капеллан. — Сотник хмуро подтвердил мои опасения. — «Серый вал» спалили дотла, раз даже отсюда видно.

— Два пеших дневных перехода. — Произнёс я, не отрывая взгляда от разрывающих небо на части чёрных, клубящихся столбов едкого дыма. — Похоже, скрываться они больше не планируют, раз под удар попала целая крепость…

— Мы — следующие? — Вопрос магессы был короток, точен и беспощаден.

Я медленно кивнул:

— Я бы рассчитывал на это. Странно, что они не сразу по нам ударили…

— Чуждые уже показали свою способность мыслить стратегически. — Ответила Вейра, оперевшись ладонями на неровный камень стены. — Возможно, они не нападают потому, что мы всё равно не можем никому ничего сообщить. Или это уже не важно, если наши гонцы смогли прорваться. Нельзя исключать и того, что они опасаются нас с тобой…

На лицо выползла невесёлая ухмылка:

— Или чуждые всё это время собирали силы, чтобы одним массированным ударом уничтожить укрепления вдоль всей границы. А мы — просто не самая приоритетная цель…

Множество фактов указывало именно на это.

То, как долго на севере «творилось неладное». Заражение Моша Бура и его Завета. Десятки тысяч беженцев, ушедших в тыл и пронёсших с собой заразу. Мощь разума роя и тот факт, что за семнадцать дней на горизонте не промелькнуло ни одного Имперского отряда, хотя до ближайшей крепости второй линии — неделя пути.

А теперь ещё и нападение на «Серый вал».

Даже нашу крепость с ополовиненным гарнизоном чуждые могли бы взять за ночь лишь в одном случае: при колоссальном численном превосходстве и готовности жертвовать своими «бойцами».

«С другой стороны, там тоже могли засесть инфильтраторы, которых некому было раскрыть. Но отталкиваться всегда нужно от худшего».

— Логар…

— Да, капеллан? — Тот отозвался сразу же.

— Проверь людей и удостоверься в том, что все они готовы к бою. И приготовь ездовых коней, какие остались. Из расчёта на небольшую группу, которой придётся провести в пути десять дней.

— Сделаю, капеллан. — Сотник понятливо кивнул и не стал задавать лишних вопросов. — Разрешите идти?

— Иди. — Дождавшись, пока мужчина скроется из виду, я перевёл взгляд на Вейру. — Предлагаю воспользоваться ритуальным кругом уже сейчас.

Магесса посмотрела на меня недоумённо:

— Но зачем? Не зная, куда смотреть и что искать, найти что-то конкретное невозможно.

— А конкретного плана у меня и нет. — Честно признался я. — Но уже ясно, что крепость мы не удержим. Оставаться тут — верная смерть. Нужно прорываться.

— Прорываться? Ты же говорил, что это самоубийство! — Воскликнула девушка удивлённо, придержав меня за рукав.

— Это и правда самоубийство, если идти «в лоб». — Свободной рукой я растрепал волосы магессы. — Но с помощью твоих талантов на Пути Потока мы можем попытаться найти скопления чуждых, чтобы избежать встречи с ними. Всё окажется ещё лучше, если они отвели свои «армии» для штурма других крепостей… но это будет сродни чуду. Я просто надеюсь на то, что Имперские войска в других местах оттянули на себя большую их часть.

— Я никогда не использовала ритуалы Потока таким образом… — Пробормотала Вейра задумчиво. — Но если заменить руны обозрения на руны угрозы, должным образом объединив их с указательной группой малых символов…

Приблизившись к магессе, я аккуратно поцеловал её в макушку:

— Не забывай, что я тоже участвую в ритуале. Мне известны цепочки, задающие чуждых целью. В теории, по крайней мере.

Девушка с готовностью подалась навстречу, уткнувшись щекой мне в грудь:

— Всё равно ещё ждать полудня. Ритуал опасно начинать раньше, чем солнце окажется в зените…

— Но это не помешает нам прийти и заранее всё проверить. — Я улыбнулся, втайне сожалея о невозможности по щелчку пальцев остановить время.

Впервые я ощущал нечто, что можно было бы назвать гармонией в душе. И одновременно понимал, что совсем скоро всему этому настанет конец.

«И что я ей скажу, когда она поймёт, в чём суть моего плана?».

— Ладно уж, идём. — Буркнув недовольно, магесса нехотя высвободилась из моих объятий и первой двинулась к лестницам.

И я пошёл следом, не переставая размышлять.

У нас оставались люди, но не кони. В крепости уцелело всего полтора десятка скакунов, а пешком вырваться из окружения было невозможно. Даже верхом шансы выжить в местности, наводнённой чуждыми, оставались неприемлемо низкими.

Нашей единственной надеждой оставался ритуал, но покажи он оптимальный путь — и само по себе это ничего не поменяет. Несколько часов форы не дадут ни малейших гарантий, а выгадать сутки и более…

Для этого нужен был отвлекающий манёвр.

«И люди, готовые по приказу нырнуть в пасть к демонам» — уколола сознание неприятная мысль.

Как ни крути, какие планы ни выдумывай, а избавиться от необходимости кем-то пожертвовать не выходило. При этом сама «наживка» для нелюдей должна была быть такой, чтобы их роевой разум бросил всё остальное в погоне за ней. Сконцентрировал всё своё внимание в одном месте, если это вообще возможно.

Солдаты? Этого мало. Тактическая угроза? Наличествующими силами такую не создать, да и нет у нас информации об обстановке на границе.

«А потому вариант лишь один».

— Смотри, не повреди линии. — Вейра первой ступила на вершину северной башни донжона, все горизонтальные поверхности которой покрывала одна большая магическая печать. — У нас есть несколько часов. Торопиться некуда…

— Ты проделала большую работу. — Одобрительно бросил я, переступая через начертанные на камне символы, контуры конструктов и рублёные линии-предохранители.

Даже на бойницах сходились указующие «зубья» узора, должным образом рассчитанные под неправильные формы поверхностей.

— Кое-кто же запретил мне три дня помогать в крепости. — Иначе ей было не восстановиться, и Вейра это понимала. Поэтому и укора в её словах не было. — Но всё равно проверь круг. И ты сам внесёшь нужные рунные цепочки взамен старых?

Я кивнул:

— Перерисовывать будет слишком долго. И замени внешние фокусирующие структуры на рассеивающие. Искать ведь будем в случайном направлении.

— Это повысит нагрузку больше, чем в два раза… — С сомнением протянула магесса.

— Оператором ритуала выступаю я, так что с этим не должно возникнуть никаких проблем…

Так, в совместной работе и за пустой болтовнёй, мы провели почти четыре часа.

И под конец, когда солнце уже уверенно ползло к зениту, пробиваясь через серую завесу низких туч, я в нетерпении встал посреди ритуального круга.

Ждать вообще было занятием неблагодарным, а когда от результатов этого ожидания зависели жизни людей, и в особенности — жизнь одной златоглазки, процесс превращался в пытку.

— Пора. — Вейра обернулась, плавно ступив на верхний «угол» магического конструкта. — Даррик, ты готов?

— Полностью. — Я сжал и расслабил кулаки, облизнув потрескавшиеся от холода и ветра губы. — Начинай. Останавливаемся только по моей команде, или если почувствуешь, что это твой предел.

Ответом мне послужили потоки магии, начавшие вливаться в монструозную ритуальную структуру. Золотой с алыми проблесками свет в строгой последовательности заполнял все линии, а я ощущал, как всё сильнее покалывает кожу.

Магия шаг за шагом устанавливала связь между мной и конструктом, но пока не давала возможности им управлять…

— Круг готов. Открываю каналы связи!

Раздавшийся разом отовсюду, голос Вейры стал предвестником того, что впору было назвать сенсорным шоком.

Путь Потока раскрылся как искусство в полной мере, позволив мне за один раз объять взглядом всю крепость и даже чуть больше. Но это был не просто взгляд, как в случае со сложными артефактами для удалённого наблюдения. Это было предсказание и прорицание, иллюзия и мираж в одном флаконе. Реальность, но вместе с тем и не она.

И фильтром, призванным отделить зёрна от плёвел, стал я.

Когда сознание адаптировалось к происходящему, я прочувствовал весь ритуальный круг не хуже, чем собственное тело. Он функционировал без единой ошибки, а поток магической силы, исходящей от Вейры, оставался размеренным и спокойным: всё шло как должно.

Но я всё равно проверил страхующие наши разумы ключи перед тем, как нырнуть в омут реальности, содрогающейся от смертей и ужасов, её наводнивших.

Почти мёртвые каменистые равнины и скалы тянулись из края в край, подавляя своей древностью, монолитностью и равнодушием. Им всё равно было, умирал ли кто-то в яростном бою или иссыхал от голода и жажды. Каждое существо, ступающее по камням, не занимало даже мгновения в их истории, а вечный голод тварей из-за Кромки никоим образом не беспокоил покрытые изморозью камни.

И всё же, я пусть слабо, но мог почувствовать жизнь.

С каждой секундой всё дальше, а с каждым ударом сердца — всё чётче.

Стада животных и одинокие звери. Скопления людей там, где возвышались громады имперских крепостей. Деревни дикарей, обосновавшихся по ту сторону границы — и единый, равнодушный, голодный разум чуждых как противовес всему этому.

Я видел их чётче, чем кого-либо ещё, и это меня испугало. Сложно было различить в нереальной реальности людей, зверей и прочих нелюдей, и до безобразия просто — чуждых, при взгляде на которых в сознании начинала истерично биться тревога.

«Тревога…».

От холодного осознания всё нутро сжалось в судороге, и на несколько секунд я застыл.

Ритуал невинной жертвы в лесу. Маниакальное желание погонщика меня убить. Пресловутая тревога, идущая за мной по пятам и не отступающая даже в стенах безопасного на первый взгляд города. Наёмник, с пустыми глазами и без причины пытающийся убить. Бессонница, не будь которой — и Бур прирезал бы нас спящими…

«Я чувствую их».

На меня словно вылили ушат холодной воды, а после выпнули на мороз. Тело спазмировало, а мозг отчаянно искал что-то, что разрушило бы жуткие догадки…

Но они раз за разом подтверждались.

А спустя минуту, когда я только начал приходить в себя, чуждые и сами на меня взглянули… и открылись подобно книге.

В голову хлынул вал образов.

Спокойная Кромка, кажущаяся совершенно естественной. Уродливые каменистые проплешины, среди которых обустраивал свои гнёзда гнус. Низкое, угрожающее небо, отражающееся в разлетающихся каплях бурной реки.

И расколотая надвое скала, из недр которой на меня смотрела «она».

Часть цепи. Особь, объединяющая десятки и сотни тысяч нелюдей, наступающих по всей длине границы. Невообразимо ценная для роя. Сокрытая пеленой тайны, и потому почти беззащитная: легионы чуждых роились везде, осаждая крепости и наступая, но именно там их почти не было.

Я запомнил всё, что мог, и принудительно разорвал связь прежде, чем рой всё осознал и сумел нанести ответный удар. Упал на колени, сразу же нащупав взглядом Вейру.

И улыбнулся:

— Нашёл.