«Отравлены?» — рискнул предположить Гермес.

«Возможно, хотя то, как это было сделано, остается загадкой».

«Нам пришлось выпить эту дрянь, прежде чем нам разрешили спуститься в туннель. Может, у них был похожий обряд, и кто-то отравил напиток».

«Вполне возможно, хотя большинство ядов действуют довольно сильно. Можно было бы ожидать, что они немного пошевелятся, возможно, даже с пеной у рта. Кроме того, они аккуратно лежали бок о бок».

Гермес пожал плечами. «У того, кто это сделал, было достаточно времени, чтобы убраться, прежде чем мы найдём тела».

«Именно так», — вздохнул я. «Слишком много объяснений всему. Нужно их как-то сузить».

«Вот в этом-то и есть суть того, что ты должен уметь делать хорошо», — отметил он.

Мастера-каменщика звали Ансидий Перна. Он был крупным мужчиной со шрамами на руках и глазами, навсегда покрасневшими от каменной пыли. Гермесу пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти подходящего человека. Оказалось, что существуют самые разные каменщики: каменщики, бурильщики, резчики, шлифовщики, полировщики, изящные резчики и декораторы – люди, которые только и делали, что вырезали точные отверстия для установки барабанообразных камней колонн, и, конечно же, каменщики, которые укладывали подготовленные камни в здания и храмы. Перна возглавлял гильдию, представлявшую каменщиков, бурильщиков и резчиков. Он стоял передо мной, пока я развалился в своём курульном кресле, облачённый в тогу с пурпурной каймой, в сопровождении ликторов.

Мы находились во временном штабе, который я устроил рядом с двойным храмом. Небольшой праздник, проходивший несколько дней назад, превратился в настоящий региональный базар, и с каждым днём прибывало всё больше людей. Город гудел от новостей о новых убийствах, но пока никаких беспорядков не вспыхнуло. Новости были слишком свежими. Все с нетерпением ждали продолжения истории, которая так их завораживала. Наверное, подумал я, они надеются на ещё больше убийств.

«Перна, — сказал я, — ты была в туннеле, ведущем к покоям Оракула и к реке Св.?»

«Да, претор». Он был хорошо одет, подстрижен и вымыт, как и подобает главе важной гильдии, но пыль въелась в складки кожи так же прочно, как любая татуировка. Очевидно, в молодости он был обычным мастером, работавшим молотком и зубилом.

«А каково ваше впечатление от каменной кладки?»

«Ну, его прорубили люди, которые знали своё дело. Каждый удар прямой и точный, следы до сих пор видны. Странно, как они это сделали, один или, может быть, двое работали у скалы. Им, должно быть, потребовалось двадцать лет, чтобы прорыть этот туннель таким образом. С хорошей бригадой из дюжины резчиков я мог бы прорыть туннель такой длины за год. Конечно, он должен быть шире. Но как мы можем судить о том, как действовали древние люди? Они, должно быть, думали, что боги хотят, чтобы так было, а кто станет спорить с богами?»

«Именно так», – размышлял я. Я был внутри одной из великих пирамид за пределами Фив, и всё это казалось совершенно бессмысленным: шахты никуда не вели, комнаты были пусты, а щели шириной не больше ладони вели сквозь каменную толщу на сотню футов наружу, и сквозь них ничего не было видно, кроме одной-двух звёзд. Это были другие люди с другими богами, и как нам их понимать?

«Перна, — сказал я, — я слышал слух, что туннель прорыли снизу вверх . Как такое могло случиться?»

«Как это возможно?»

«Я не говорил, что это возможно», — раздраженно ответил я. «Я просто подумал, может ли это быть правдой».

Он усмехнулся. «Нет, сэр. Я умею читать следы зубила, и этот туннель был прорыт вниз, как и любой другой, и сделан он был обычным молотком и зубилом. В таком узком пространстве даже кувалдой трудно было размахивать».

«Есть ли у вас какие-либо соображения, как его отвезли прямиком в реку?»

Он пожал плечами. «Этого я тебе сказать не могу. Подозреваю, что тут замешаны боги».

«Я боялся, что ты так скажешь», — я поднялся со своего места. «Пойдем со мной. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты думаешь об этом новом туннеле, который мы нашли под храмом». Мои ликторы последовали за нами.

«Я никогда не слышал об этом туннеле, — сказал Перна, — хотя я прожил в этом районе всю свою жизнь».

«Все так говорят. Кто-то очень хорошо умеет хранить секреты».

Внутри храма я поручил одному из ликторов поднять люк. Перна хмыкнул и осмотрел дверь, затем заглянул в шарнирные механизмы. «Противовес спрятан в фундаменте», — произнёс он. «Это греческая работа, а не местная. Я слышал, что подобные устройства использовались в александрийских храмах. Там любят зрелищные эффекты, например, поднятие бога сквозь пол во время церемоний».

«Да, я был в Александрии и видел подобное. Теперь о туннеле». Мы спустились по пандусу, и Перна осмотрел стены, пол и потолок.

«Опять греческая работа», — сказал он. «Схема резьбы та же, что передавали греческие каменотесы на протяжении поколений. Она сильно отличается от резьбы в туннеле Оракула».

«Я так и подозревал. Есть ли способ определить возраст этой работы?»

«Это сложнее сказать. Под такой поверхностью нет следов естественного износа, которые могли бы состарить камни».

Я кивнул, вспоминая пирамиду. Жрецы сказали, что ей больше двух тысяч лет, но каменная кладка внутри выглядела так, будто её закончили накануне.

«Он гораздо новее туннеля Оракула», — сказал Перна. «И этот храм тоже гораздо старше. Сейчас это греческий храм, но большая часть каменной кладки догреческая. Фундамент здесь сложен из огромных блоков, совсем не похожих на местную работу, скорее на ту, которую использовали египтяне. Храм датируется более поздним периодом. Это чисто кампанская работа. Потом пришли греки и переделали его по своему вкусу».

Это было обычным делом в таком месте, которое столько раз захватывали как завоеватели, так и мирные переселенцы. Я видел на Сицилии и более сложные сооружения. Зачем тратить хороший, прочный фундамент и крепкие стены, если можно просто надстроить сверху и отреставрировать?

«Как долго ваша семья живет в этом районе?» — спросил я его.

«Вы имеете в виду, как этот туннель был построен так, что о нём никто снаружи не знал?» Он не был лишён определённого природного интеллекта. Он потёр подбородок. «Я бы сказал, что это можно было бы сделать без особых трудностей. Если бы кто-нибудь дал мне контракт на выполнение такой работы, я бы привёз иностранных рабочих и держал их здесь, в бараках, под охраной. Они могли бы работать по ночам, ведь под землёй день и ночь — одно и то же. Обломки можно было бы вывозить в корзинах и разбрасывать по полям или в близлежащих реках». Он немного подумал. «Но я могу придумать способ ещё лучше».

«Что бы это могло быть?»

«Сделайте это во время реставрации храма. Тогда никто не заподозрит, что идёт работа. Не придётся прятать руины. Просто отпугивайте зевак. Священники всегда могут сделать это, угрожая проклятиями, обещая ритуальное осквернение или говоря о предзнаменованиях».

«У вас есть определенная искушенность в этих вопросах», — сказал я ему.

Перна усмехнулся. «Одна из бед строительной отрасли заключается в том, что по какой-то причине бездельники вечно торчат на стройках, глазеют и путаются под ногами».

«Я заметил это явление».

«Ну, я нанял не одного священника или прорицателя, чтобы отпугнуть их. Обычно это срабатывает».

«Спасибо, друг мой, — сказал я, сердечно похлопав его по плечу, как настоящий политик. — Ты дал мне много пищи для размышлений».

«Я рад помочь», — сказал он. «Но, если позволите, я спрошу: какое отношение имеет каменная кладка к тому, что здесь произошло?»

«Понятия не имею, — признался я, — и в конечном счёте это может оказаться бесполезным. Но я давно обнаружил, что изучение всего, что можно знать о месте, месте преступления или семье, может иметь огромное значение для раскрытия преступления».

«Если вы так считаете, претор», — с сомнением сказал он. Ещё один человек, который ничего не понял.

Затем я позвал Гермеса. «Найди мне местного историка», – приказал я ему, и на этот раз он был не настолько глуп, чтобы задавать мне вопросы. Я знал, что он обязательно найдётся. Всегда найдётся. Обычно это какой-нибудь занудный старый педант, которому больше нечем заняться, и который тратит своё обычно бесполезное время на сбор мелочей местной истории: её мифических предков, войн и общественных движений, местных генеалогий. Рим был полон таких людей, с таким богатым прошлым. Они, кстати, создали столько истории. Достоинство таких людей заключалось в том, что им не требовалось большого повода, чтобы заговорить на любимую тему. Проблема была в том, чтобы сузить их рассказы до интересующей вас темы.

Ближе к обеду появились Юлия с Иолой. Жрица выглядела гораздо менее надменной, чем прежде. В её глазах горел скорее страх, чем самовозбуждённый религиозный огонь. «Претор, чем я могу помочь вам в этом ужасном деле?»

«Прежде всего, прошу вас обоих, садитесь». Юлия подвела её к стулу и сама села. Юлия обычно не стеснялась в выражениях, но когда меня усадили в курульное кресло, ей пришлось вести себя смиренно. Катон, даже при всём своём патриотизме, никогда не испытывал большего уважения к республиканским традициям, чем Юлия.

«Итак, прежде всего, – сказал я, – Иола, я хочу, чтобы ты поклялась мне перед всеми богами, что ты и твой народ не имеете никакого отношения к убийству всего персонала храма Аполлона. Я призову всех жрецов и других священнослужителей, которых ты сочтёшь нужным, чтобы сделать твою клятву обязательной. Но ты должен знать, что, принося такую клятву римскому магистрату, ты уже клянёшься перед Юпитером, Юноной и Марсом».

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Я прекрасно это понимаю, претор. Ваши боги — не мои, но я признаю их верховенство. Клянусь Гекатой, что не скажу вам ничего, кроме правды, и клянусь Стиксом». Джулия бросила на неё быстрый взгляд. По традиции, только боги Греции клялись Стиксом, но её культ был особенным, связанным с этой ужасной рекой.

«Достаточно. А теперь, известно ли вашему культу о туннеле, ведущем от храма Аполлона к подземной реке?»

«Мы давно это подозревали», — неуверенно сказала она.

"Как же так?"

«Адепты нашей религии могут обнаружить нарушения в нашей связи с богиней. Мы чувствовали, что кто-то проводит церемонии одновременно с нашими, чтобы разрушить нашу связь с Гекатой».

Именно такую сверхъестественную чушь я и надеялся не допустить в своём расследовании, но, похоже, избежать этого было невозможно. «Угрожали ли вам служители храма Аполлона?»

«Никогда напрямую. Между нами всегда существовала политика строгого молчания».

"Косвенно?"

Она помолчала какое-то время. «Хотя сами жрецы никогда не разговаривали с нами, жители округа, поклоняющиеся своему богу, не скрывали своей враждебности».

«Да, я немного слышал о местных религиозных распрях. Но это продолжается уже целую вечность. Были ли какие-то серьёзные угрозы в последнее время?»

«Нет, претор, их не было».

Мне пришлось поверить ей на слово, но я сохранил свои сомнения. Не в её интересах было признать, что у неё была веская причина убить жрецов. Я отпустил её и некоторое время сидел, размышляя.

«О чём ты думаешь?» — наконец спросила Джулия. Я часто слышал от неё этот вопрос. Обычно я держал наготове целый запас безобидных ответов. Но на этот раз я не видел особых причин увильнуть.

Девушка видела, как жрецы спускались в свой туннель с факелами и лампами. Мы ничего там не нашли. Не только тела, но и вся комната были убраны. Это говорит о том, что несколько человек замышляли убийства. Однако, насколько нам удалось установить, пока мы консультировались с Оракулом, никаких посетителей не появлялось. Это говорит о том, что убийцы уже были в храме.

«Тогда вам следует допросить весь персонал храма», — посоветовала она.

«Я пока не готов пойти на такие крайности. Возможно, для введения яда или какого-то другого метода понадобился всего один человек. Сообщники могли появиться позже, пока мы прочесывали окрестности».

«Ты слишком мягкосердечен, чтобы быть претором», — сказала она не без нежности.

Местный историк прибыл как раз к обеду. У учёных есть свой способ. Его звали Луций Корд, и он был невысоким человеком с чернилами на пальцах и постоянно щурившимся от постоянного чтения, даже при свете лампы. Обменявшись обычными любезностями, мы сели за стол, накрытый под моим балдахином. На нём был накрыт обильный обед, которым Корд занялся с таким усердием, словно намеревался отдать ему должное. Я подождал, пока он насытится и как следует выпьет вина, прежде чем заговорить о делах дня.

«Чем я могу быть полезен благородному претору?» — спросил он, когда аппетит у него совсем пропал.

«Мне сказали, что вы являетесь крупнейшим авторитетом в истории этого района».

«Я бы так себя не называл, — скромно сказал он. — Я кое-что знаю по этому предмету, и всё, что я знаю, конечно же, к вашим услугам».

«Вы знакомы с событиями последних дней здесь, в храме?»

«На самом деле, их существует несколько версий. Я не могу сказать, какие из них верны. Как историк, я прекрасно понимаю изменчивость информации».

«Факты действительно могут быть скользкими», — согласился я. «Мне нужно узнать немного об истории этих двух странно расположенных святых мест».

«Ах, это увлекательная тема», — сказал он, быстро откусывая кусок сыра и хлеба и запивая все это еще более быстрым глотком вина.

«Я полагаю, туннель Оракула намного старше храма?»

«С большим отрывом. Как вы, возможно, заметили, на этом месте стояло как минимум три храма, а возможно, и больше».

«Я заметил, что фундаментные блоки существенно отличаются от каменной кладки Кампании, и что греческий храм был адаптирован из более раннего храма в кампанском стиле».

«Именно», – согласился Кордус. «Моя теория заключается в том, что туннель был вырыт одновременно с закладкой циклопических камней фундамента. Метод обработки камня, похоже, тот же. Поддерживали ли эти огромные камни более ранний храм, служили ли они просто платформой для изображения бога или же имели какое-то совершенно иное назначение, мы не знаем. Он датируется задолго до того, как в Италию пришло искусство письма. Самые ранние найденные мной тексты, написанные на очень архаичном кампанском диалекте, говорят о том, что туннель был древним уже тогда. Однако есть одна любопытная деталь».