Ради приличия он немного поел и выпил вина, но любопытство взяло верх над аппетитом. «Скажите, пожалуйста, претор, что я могу для вас сделать?»

«Во-первых, — сказал я, — речь идет о рабыне Гипатии».

«Это ее убили?»

«Именно. Она сказала, что её продал храму странствующий работорговец по имени Авл Плантий. Мне сообщили, что он торговец высококачественными рабами и появляется здесь один-два раза в год. Это было примерно три месяца назад. Не могли бы вы найти мне запись об этой продаже?»

«Я уверен, что смогу, при условии, что при продаже были соблюдены все юридические формы».

Я вздохнул. «Законность — это последнее, с чем я ожидаю столкнуться в этом гордиевом узле, но посмотрим, что можно найти».

«Я к вашим услугам. Неужели это ещё не всё?»

«Ни в коем случае. Разве здесь хранятся какие-либо записи о жречестве Оракула? Под этим я имею в виду имена, даты вступления и ухода каждого жреца и тому подобное?»

«Естественно, здесь, в святилище Гекаты, должны быть записи. Вы их искали?»

«Да. Похоже, на территории нет таких записей, и духовенство не склонно со мной сотрудничать».

«Понятно. Если такие записи есть, я их найду».

«Очень хорошо», — похвалил я. «Если вы сможете сделать это для меня, да ещё и как можно быстрее, я буду у вас в вечном долгу».

«Я сделаю это немедленно, претор», — сказал он.

«Нет, оставайтесь здесь и доедайте обед. Я буду готов выступить с презентацией только через два-три дня. Этого времени будет достаточно?»

«Одного дня должно хватить, претор. Дело о продаже раба займёт немного времени. Что касается жрецов, то, если такие записи вообще найдутся, я смогу их быстро найти».

«Отлично». Было приятно знать, что я могу поручить задачу человеку, который знает своё дело и которому можно доверить быстрое и эффективное выполнение. Я часто думал о том, как было бы неплохо, если бы государство могло нанять постоянный штат таких людей для работы в распоряжении магистратов. Рабам такую работу доверить нельзя. Её должны были бы выполнять свободные люди, но кто им заплатит?

Вскоре после отъезда историка Гермес въехал с женщиной по имени Флория под усиленной охраной. Она выглядела оцепеневшей от страха – обычное дело для бессильного человека, внезапно оказавшегося в тисках римской правовой системы.

«Я пытался сказать ей, что с ней ничего не случится, — сказал Гермес, — но она мне не поверила».

«Спускайся, Флория», — сказал я. «Тебе нечего бояться. Охранники — для твоей же безопасности. Я просто хочу, чтобы ты повторила суду то, что рассказала мне».

«Мне просто нужно поговорить?» — сказала она слабым голосом.

«Вот и всё. Теперь ты свободен, тебя больше нельзя пытать».

«Конечно, её нельзя пытать!» — сказала Джулия, отталкивая меня. «Пойдем, дорогая, здесь ты в безопасности. Ты останешься в наших покоях. Позволь мне помочь тебе спешиться». Джулия и одна из её девушек помогли женщине спуститься, и она уже выглядела очень вздохнувшей с облегчением. У Джулии был такой подход к людям. Она могла успокоить даже человека, которого собирались распять.

«Естественно, здесь, в святилище Гекаты, должны быть записи. Вы их искали?»

«Да. Похоже, на территории нет таких записей, и духовенство не склонно со мной сотрудничать».

«Понятно. Если такие записи есть, я их найду».

«Очень хорошо», — похвалил я. «Если вы сможете сделать это для меня, да ещё и как можно быстрее, я буду у вас в вечном долгу».

«Я сделаю это немедленно, претор», — сказал он.

«Нет, оставайтесь здесь и доедайте обед. Я буду готов выступить с презентацией только через два-три дня. Этого времени будет достаточно?»

«Одного дня должно хватить, претор. Дело о продаже раба займёт немного времени. Что касается жрецов, то, если такие записи вообще найдутся, я смогу их быстро найти».

«Отлично». Было приятно знать, что я могу поручить задачу человеку, который знает своё дело и которому можно доверить быстрое и эффективное выполнение. Я часто думал о том, как было бы неплохо, если бы государство могло нанять постоянный штат таких людей для работы в распоряжении магистратов. Рабам такую работу доверить нельзя. Её должны были бы выполнять свободные люди, но кто им заплатит?

Вскоре после отъезда историка Гермес въехал с женщиной по имени Флория под усиленной охраной. Она выглядела оцепеневшей от страха – обычное дело для бессильного человека, внезапно оказавшегося в тисках римской правовой системы.

«Я пытался сказать ей, что с ней ничего не случится, — сказал Гермес, — но она мне не поверила».

«Спускайся, Флория», — сказал я. «Тебе нечего бояться. Охранники — для твоей же безопасности. Я просто хочу, чтобы ты повторила суду то, что рассказала мне».

«Мне просто нужно поговорить?» — сказала она слабым голосом.

«Вот и всё. Теперь ты свободен, тебя больше нельзя пытать».

«Конечно, её нельзя пытать!» — сказала Джулия, отталкивая меня. «Пойдем, дорогая, здесь ты в безопасности. Ты останешься в наших покоях. Позволь мне помочь тебе спешиться». Джулия и одна из её девушек помогли женщине спуститься, и она уже выглядела очень вздохнувшей с облегчением. У Джулии был такой подход к людям. Она могла успокоить даже человека, которого собирались распять.

Итак, две задачи были выполнены. Я продиктовал несколько писем нескольким людям: Беласу в Помпеи, с просьбой явиться ко мне во дворец и принести письма и улики, которые мы нашли в доме Элагабала у ограды; и Помпею, с просьбой присутствовать. Я даже стиснул зубы и отправил одно Катону. Как бы я его ни не любил, он обладал ужасной честностью. Мне предстояло совершить поступки, которые могли бы превысить мои полномочия претора-перегрина, и мне нужен был кто-то, кому я мог бы доверять, чтобы подтвердить, что я делал это по уважительным причинам, а не из-за своей продажности или тирании. Мои враги в Риме будут подстерегать меня, как только я уйду с должности, и обвинят меня в том, что я сделал здесь. Катон не боялся ни их, ни кого-либо ещё, и он не стал бы лгать о том, что видел.

Отправив гонцов по разным адресам, я на какое-то время откинулся назад, оставаясь в стороне. В последнее время всё было так суматошно, что это показалось мне приятным. Затем я встал, вышел во двор храма и подумал: «Что ты задумал, Эвгеон? Почему тебя убили вместе с твоими собратьями-жрецами? Ты был лишь последней жертвой этой банды убийц или одним из них?»

Эти мрачные, но важные мысли занимали меня некоторое время, пока я наслаждался своим одиночеством. Не то чтобы я был совсем один. Несколько моих людей держались на почтительном расстоянии, вооружённые и со щитами. Затем позади меня раздался голос.

«Претор, почему ты не со своей свитой? Тебе не следует бродить здесь одному в темноте». Я обернулся и увидел Сабиниллу.

«Что привело тебя сюда? Я думал, ты готовишь следующую вечеринку, которая превзойдёт даже ту, что ты устроил для нас».

«О, не волнуйтесь, я готовлю ещё один. До меня дошли слухи, что сегодня здесь что-то произошло, и я никому не уступаю в своём знании местных сплетен. Мне пришлось приехать и посмотреть, что происходит. Я рад видеть, что вы полностью оправились от раны. Вы ведь полностью выздоровели , не так ли?»

«Я тронут вашей заботой. Да, я как новенький, силы восстановились; рана даже не болит». Это было не совсем так, но было ниже моего достоинства как претора признаваться в боли по незначительным причинам.

Мы вернулись к террасам храма, где пылали факелы. Я заметил, что на этот раз её парик был синим. Парики странных цветов только входили в моду, и я не сомневался, что у неё был по парику на каждый день года.

Она остановилась и повернулась ко мне: «Претор, я...»

В этот миг я услышал звук, который стал мне слишком хорошо знаком. Это был свист стрелы, словно жужжание стремительно летящего насекомого. Он пролетел прямо мимо моего уха, и вдруг Сабинилла предстала передо мной с изумлённым выражением лица, пытаясь что-то сказать, но изо рта у неё хлынула лишь струя крови.

Я не терял ни секунды, разинув рот. Я упал на землю, покатился, и вторая стрела просвистела в воздухе там, где я стоял, и вонзилась в Сабиниллу, на полпути между пупком и грудиной. Она вонзилась бы мне в позвоночник, если бы я не нырнул в тот момент. Она всё ещё стояла прямо, пытаясь вытащить стрелу, пронзившую её горло. Стрела не может мгновенно сбить человека с ног, как это делают дротик или копьё. У них недостаточно силы. Они пронзают органы и перерезают кровеносные сосуды. Я продолжал двигаться, и Сабинилла наконец упала, словно только что узнала, что умерла.

Я кричал, сам того не замечая. Мои люди бежали ко мне, а я всё катился, постоянно меняя скорость и направление, чтобы не стать лёгкой мишенью. Я потерял всякий интерес к достоинству. Я не собирался ловить ещё одну стрелу, если мог. Через мгновение мои люди окружили меня, подняв щиты. Я услышал, как последняя стрела отскочила от щита, и всё стихло.

«Тащите сюда факелы!» — заорал я во весь голос, поднимаясь на ноги. «Тащите побольше! Я хочу, чтобы вы рассредоточились и нашли этого лучника. Приведите его ко мне, по возможности живым, но ни в коем случае не дайте ему уйти!» Боюсь, я вышел из себя. Обычно я мало что позволял себе вывести из себя, но это было уже слишком. Я ругал своих людей, даже когда они отправились на поиски убийцы.

«Что с вами?» — крикнул я им. «Неужели так сложно уберечься от убийцы, вооружённого луком? Неужели всех моих гостей нужно убить, чтобы вы успели заметите, что где-то в доме есть человек с луком?»

Джулия прибежала. «Уйди отсюда немедленно!» — приказала она. «Ты светишься, как статуя на Сатурналиях, а лучник где-то там, в темноте. Немедленно заходи внутрь. Гермес уже взял поиски на себя».

«Но Сабинилла...» — начал я, указывая на лежащую на траве окровавленную фигуру.

«Она мертва. Через час она будет точно так же мертва. Я прикажу доставить её тело, но сначала тебе нужно стать менее опасной мишенью. Пойдём».

Ярость утихла. Конечно, она была права. Мы вернулись к храму, и четверо мужчин окружили меня щитами. Войдя, я отправил их присоединиться к охоте. Затем я налил себе большую чашу неразбавленного вина. В эту ночь я чувствовал, что мне не нужно соблюдать новый режим. Джулия распорядилась установить деревянные решётки перед всеми окнами.

«Убийца промахнулся первым выстрелом и попал в Сабиниллу, — сказала я Джулии. — Я уже двигалась, когда он вытащил вторую стрелу. Она попала и в неё. Бедная женщина. Она выбрала неудачное время для визита».

«Если только она не была целью. Лучник мог попытаться убить вас обоих двумя стрелами».

«А? Почему?» Шок от произошедшего заставил меня замедлиться.

Она приехала сюда, не предупредив заранее, и прибыла неприлично поздно. Эта женщина была просто модницей. Когда она приехала сюда, она так и не пришла ко мне. Она сразу же направилась туда, где ты безрассудно бродил в темноте. Возможно, она хотела тебе что-то сказать, а убийца хотел заставить её замолчать.

«Да, возможно, так оно и было», — признал я. «Я уже говорил, что в этом деле все под подозрением. Возможно, она как-то замешана. Когда её приведут, я хочу, чтобы её одежду обыскали. Возможно, она принесла что-то письменное. Кто пришёл с ней? Она не могла прийти одна и не могла идти пешком».

«Я пошлю узнать», — сказала Джулия. Она вышла и начала отдавать распоряжения. Когда Джулия отдавала приказы, они быстро выполнялись. Вскоре она вернулась.

«Она прибыла в носилках, которые несли её галлы. Её сопровождал телохранитель из числа её галльских гладиаторов. Единственным, кроме неё, членом отряда был этот человек». Она щёлкнула пальцами, и вошёл седовласый мужчина с небольшим сундуком.

«Кто ты?» — спросил я.

«Я Этеокл, управляющий моей госпожи», — сказал он. Я смутно помнил его по вечеринке. «Претор, правда ли, что моя госпожа умерла?»

«Боюсь, что да. Её убили при покушении на меня». Я пока не видел смысла обременять его своими подозрениями. Он ахнул и побледнел. Я позволил ему собраться с мыслями.

«Этеокл, твоя госпожа приехала сюда налегке. Она обычно путешествовала с таким малым числом слуг?»

«Нет, сэр. Обычно она путешествовала с большой помпой, как и подобало её богатству и положению. Сегодня она очень спешила и позвала самых быстрых носильщиков, нескольких стражников и меня».

«Почему ты?» — спросила Джулия.

«Ну, она велела мне собрать это», — тут он поднял коробку, — «и пойти с ней, и не выпускать её из рук. Всё это было очень загадочно, и она ничего не сказала всю дорогу сюда».

«Что это?» — спросил я.

В ответ он поставил его на стол. Он казался таким тяжёлым, что он едва мог его удержать. Затем он откинул крышку. Сундук был, наверное, в фут шириной и в фут глубиной. Он был набит золотыми монетами – значительное состояние.

«Оставьте нас», — властно сказала Джулия. Мужчина поклонился и вышел из комнаты. Когда он отошёл на достаточное расстояние, Джулия повернулась ко мне и спросила: «Что это?»

Я поднял монету и посмотрел на неё. Это была прекрасно отчеканенная александрийская монета с профилем Птолемея Авлета на лицевой стороне. Я бросил её обратно в шкатулку. «Это, дорогая, взятка. Женщина пришла сюда, чтобы заключить со мной сделку. Она узнала, что здесь что-то происходит, и поняла, что всё вот-вот выплывет наружу. Она решила добраться до меня раньше других и подкупить меня, чтобы я каким-то образом не вмешивался в это».

«Должно быть, она была невысокого мнения о римских преторах».

«За такие деньги большинство преторов с радостью согласились бы. Я же неподкупен. Её просто убили за её старания».

Одна из служанок просунула голову в дверь и сообщила нам, что принесли тело Сабиниллы. «Давайте посмотрим на нее», — покорно сказал я.

Её положили на стол, и никто не успел её привести в порядок. Первая стрела прошла через трахею и яремную вену. Умирая, она потеряла почти всю кровь. Она покрывала перед её платья, словно его недавно окрасили в красный цвет. Вторая стрела была лишь жестом. Она умерла через несколько секунд после первого удара. Джулия приказала двум рабыням обыскать одежду женщины. Те неохотно подчинились. Но ничего не нашли. Джулия велела им смыть кровь с рук, и они выбежали, задыхаясь.