Травмированный глаз у Ячжоу практически зажил, повязку доктор уже снял, так что ребенок быстро возвращался к нормальной жизни. К счастью, никаких повреждений на глазном яблоке не осталось, так что все тревоги, которые долгое время мучили материнское сердце, наконец-то рассеялись. Что же касалось небольшого шрамика в углу глаза, то и он со временем обещал стать незаметным, так что опасаться теперь было нечего.

Едва Бай Сяолань пришла в дом Се Яцзюнь, как Ячжоу, словно завидев спасительницу, бросился к ней на шею и принялся тараторить, жалуясь, какая плохая у него сестра: мол, отправилась развлекаться одна, а его не взяла. Бай Сяолань тут же принялась успокаивать малыша, объясняя, что сестра ушла вовсе не развлекаться, а давать концерт для рабочих на стройплощадке. Тут же она предложила взять его на прогулку.

К слову сказать, Ячжоу уже успел довести мать до белого каления, так что, заметив искреннюю готовность Сяолань помочь, она тут же кивнула в знак согласия. Тем более сестрица Хуа перед отъездом на стройку сама передала ей свою дочь на попечение. Беспокоясь, что Сяолань останется на хозяйстве одна, та попросила соседку присматривать за ней, поэтому-то мать Се Яцзюнь и обратилась к девочке:

– Слишком долго не гуляйте. И потом приходи к нам на ужин, поедим втроем.

В тот ясный день после полудня Бай Сяолань, крепко сжимая маленькую ручку Ячжоу, повела его в лавку, где продавали всякую всячину. На обратном пути набитые сладостями щеки малыша активно шевелились, а губки то и дело чмокали от удовольствия. Вкуснейшая медовая сладость нескончаемым потоком проникала в его горло и желудок. Непередаваемое ощущение!

Повернув за угол находившейся на отшибе улицы, Бай Сяолань тут же заметила большую рыжую собаку. Та спокойно сидела на противоположной стороне и, высунув язык, часто-часто дышала, глядя на нее. В стороне, в густой тени дерева замерла длинная тонкая фигурка мальчика, который пристально смотрел в их сторону.

Сама не понимая почему, Бай Сяолань вдруг почувствовала к этому мальчишке некоторую неприязнь, даже, скажем прямо, отвращение. Ведь если бы не он, то глаз малыша был бы в полном порядке и Ячжоу вырос бы настоящим красавцем. А теперь на его личико больно смотреть, и пускай шрам уже побледнел, в уголке глаза все равно оставалась небольшая отметина, заставлявшая сжиматься ее сердце. Даже непонятно, почему это настолько сильно ее беспокоило. Точно такие же сестринские чувства она испытывала и к Се Яцзюнь – ведь когда любишь человека, любишь и все, что с ним связано. Так или иначе, Сяолань не желала знаться с тем, кто причинил вред семейству Се, поскольку ее это тоже ранило и она ни за что не хотела с этим мириться. Поэтому она притворилась, будто вообще никого не заметила, и, быстро притянув к себе Ячжоу, пошла прочь.

Лю Хо догнал их сзади. Увидав рядом большую рыжую собаку, Ячжоу тут же в испуге прижался к Бай Сяолань.

– Ты, ты чего творишь, а ну у-убери собаку, а то на-напугаешь ребенка! – грубо сказала Бай Сяолань, прикрывая собою Ячжоу.

Лю Хо косо посмотрел на нее, потом что-то громко крикнул собаке, и та тотчас улеглась на землю. Лю Хо подошел к малышу и наклонился, чтобы рассмотреть его лицо. Внимательно изучив глаз мальчика, он хотел было погладить его пухлую щечку, но тот вдруг резко заплакал.

Плач малыша начался на ровном месте. Ячжоу широко раскрыл свой маленький ротик и теперь из него, смешиваясь со слезами, потянулись недожеванные сладости. Рука Лю Хо, словно окаменев, остановилась на полпути. Ребенок определенно его боялся: тот злосчастный выстрел из рогатки превратил его в пуганую ворону.

Видя такое дело, Бай Сяолань вдруг с силой оттолкнула Лю Хо. Ее глаза метали громы и молнии. Присев на корточки, она, точно курица, защищающая цыпленка, сгребла в свои объятия Ячжоу, как будто боялась, что кто-то может его отобрать.

– Не-не плачь, Ячжоу са-самый умный, са-самый послушный.

Успокоив малыша, она сурово обратилась к Лю Хо:

– У-уходи, не-не приставай к нему, слы-слышишь?

Лю Хо заметил, что сегодня Бай Сяолань настроена по-боевому. Он и подумать не мог, что эта заика может дать такой решительный и мощный отпор. Казалось, она приходится этому мальчишке не иначе как родной сестрой.

Поэтому Лю Хо насколько возможно миролюбиво сказал:

– Сяолань, не нужно так волноваться, я ведь просто хотел посмотреть, как его глаз, а еще… – Тут он засунул руку в карман. – Глянь, я хотел подарить ему вот это.

С этими словами он простодушно протянул Ячжоу красивую рогатку, которую сделал своими руками.

Сперва малыш вел себя настороженно и ежился от страха, прячась позади Бай Сяолань, однако едва заметил искусно сделанную рогатку, как его словно подменили. Он не мог отвести глаз от вожделенной штуковины, о которой всегда мечтал, в его взгляде читалась ничем не прикрытая зависть. Разумеется, Ячжоу понимал, как это здорово – стрелять из рогатки, и ему уже давно хотелось стать владельцем такой игрушки, однако папа был вечно занят и к тому же сейчас он отсутствовал, а от мамы и сестры помощи в этом деле ждать и вовсе не приходилось. Бай Сяолань заметила реакцию мальчика, сконфуженно поджала губы и теперь не знала, что ответить. Тогда Лю Хо, уловив момент, придвинулся к Ячжоу и спросил:

– Хочется такую? Если хочется, бери, и будем считать, что я перед тобой открыто извинился.

– Он-он тебе дарит, мо-можешь взять.

Бай Сяолань наконец-то обнажила свою блистательную улыбку и, аккуратно присев на корточки, приняла вместо Ячжоу красивую, перемотанную толстой проволокой рогатку. Она прекрасно понимала, что для Лю Хо это была самая ценная вещь на свете.

Это был счастливейший день для Ячжоу.

Следует иметь в виду, что такие счастливые дни выдаются совсем не часто, бывает – максимум один-два раза в год. А тут мало того что карманы малыша были набиты сладостями, так вдобавок ему досталась еще и рогатка. Можно себе представить его радость! Рогатка, в отличие от леденцов, как ни крути, была опаснейшим оружием. Буквально этим летом Ячжоу сам испытал на себе ее смертоносный удар, едва не лишившись глаза. Но дети есть дети, всех их, пожалуй, объединяет одна особенность: оправившись от беды, они тут же о ней забывают. Хотя, боюсь, и взрослые порой ведут себя так же, из-за чего наступают на одни и те же грабли и даже усугубляют ситуацию. Как говорится, колесо истории иной раз катится назад.

После этого все трое, по предложению Лю Хо, весело отправились в ту самую тополиную рощу к западу от поселка.

Листва на деревьях уже в основном пожелтела. Золоченые листочки шуршали при каждом дуновении ветерка, трава под ногами пестрела всевозможными красками. Ступая по земле, ребята слышали приятное потрескивание, которое издавали втаптываемые в почву налитые колоски сорняков. Из их растрескавшихся ядер щедрым потоком, словно дождик, высыпались черные семена. В мире природы наступил сезон сбора урожая.

Лю Хо решил лично научить Ячжоу, как стрелять из рогатки. Бай Сяолань забеспокоилась и даже пыталась отговорить его от этой затеи, но подросток уже вернулся в свою стихию, поэтому ее слова пролетали у него мимо ушей. Что же до Ячжоу, то он был полон энтузиазма. Стоило Лю Хо продемонстрировать лишь базовые умения, как его уже было не оторвать от процесса. Будучи настоящим мастером в этом деле, Лю Хо попадал в любую цель без промаха, что вызывало у малыша целую бурю эмоций. Мальчику не терпелось попробовать пострелять самому, однако несколько попыток подряд оказались провальными. Тогда Лю Хо задрал голову, показал на присевшего на ветку воробья и тихонечко сказал:

– Давай-ка его подстрелим.

Не успел малыш кивнуть в ответ, как Бай Сяолань, закусив губу, категорично затрясла головой и замахала руками:

– Не-не вздумай, че-чему ты учишь, ты его и-испортишь.

Лю Хо даже не отреагировал. Он уже встал на колени и, одной рукой фиксируя рукоятку, а другой – обхватив пальчики Ячжоу, изо всех сил оттянул резинку. При этом он четко и последовательно объяснял весь алгоритм действий: «Если хочешь попасть точно в цель, один глаз прикрой, иначе прицел будет сбит; камешек следует поместить на резинку ровнехонько посередине. И еще кое-что: если хочешь, чтобы все было идеально, дождись, чтобы мишень замерла – и сразу после этого отпускай камень; вжух – и он попадает в самое яблочко».

И действительно, уже через секунду воробей упал на землю и неловко захлопал крыльями, пытаясь выбраться из травы. Малыш запрыгал от радости и радостно закричал: «Попал! Попал!» Лю Хо вдруг громко свистнул Пчеле, та стрелой бросилась в заросли и вскоре, весело виляя пушистым хвостом, прибежала обратно, сжимая в зубах чуть живую птаху.

В тот вечер, собираясь постирать одежду Ячжоу, мать обнаружила в карманах его брюк остатки конфет и рогатку. Пробегав на улице полдня, малыш замызгался по уши. «Только посмотрите на этого порося!» – ворчала мать. Набрав в тазик воды, она попросила сына принести с крыльца побелевшую от времени стиральную доску, а сама привычным жестом похлопала по карманам грязной одежды, чтобы вытащить лишнее. Тут-то она и наткнулась на его сокровища.

– А ну признавайся, откуда это? – строго спросила мать, указывая на найденные трофеи.

Ячжоу долго мялся, в конце концов поставил перед матерью доску и промямлил:

– Ну, это мне купила сестрица Сяолань.

– Сколько раз тебе говорить, – с каменным лицом отозвалась мать, – никогда ничего ни у кого не проси, иначе потом тобой будут пользоваться. Тебя что, дома не кормят? Берегись, вот вернется отец, скажу, чтобы выпорол тебя как следует.

Ячжоу, почесывая затылок, недовольно ответил:

– Я никого и не просил, Сяолань сама меня угостила.

– Еще и препираться вздумал? А это у тебя откуда? – продолжала давить мать, подозрительно уставившись на рогатку и переводя взгляд на сына.

– Это… а это я нашел на улице.

Такому ответу его научил Лю Хо. Так и сказал: «Будут спрашивать откуда, говори, что сам нашел». Малыш не знал, почему Лю Хо заставлял его скрывать правду, но сейчас ему и самому не захотелось его предавать. Он понял, как здорово можно проводить с ним время. У детей все решалось легко и просто, в отличие от взрослых, которые привыкли все усложнять.

– Правда нашел на улице? – недоверчиво спросила мать, глядя на сына.

Ячжоу немного поколебался, после чего молча и уверенно кивнул. Опыт подсказывал ему, что в такие моменты лучше всего поменьше говорить, иначе возрастает риск проколоться.

– Я не могу позволить тебе играться с рогаткой, это очень опасно. Что будет, если кого-нибудь покалечишь? Я ее забираю!

С этими словами мать положила рогатку на высокий комод. Достать ее оттуда маленькому Ячжоу не представлялось возможным. Малыш тотчас скуксился и надул губки, в глазах его заблестели готовые вот-вот выкатиться слезы.

Не обращая на него внимания, мать положила на угол стола два вытащенных из штанов леденца, затем уселась на низенький складной стульчик и принялась исступленно отстирывать вещи. Пока она что было сил возила штанами по доске, в доме стояла гнетущая гробовая тишина. Ячжоу вдруг как никогда раньше почувствовал, насколько жестокими могут быть взрослые.

В последующие дни, улучив момент, пока мать хлопотала на кухне, Ячжоу потихоньку брал стул, ставил на него складной стульчик и придвигал всю эту конструкцию к комоду. Словно хитрый разбойник, он осторожно вскарабкивался наверх, приподнимался на цыпочки и нашаривал ручонкой лежавшую на комоде рогатку. И хотя всякий раз его ноги дрожали от напряжения, ему почти всегда удавалось провернуть этот трюк.

После этого Ячжоу, словно вырвавшаяся на свободу птичка, весело вылетал во двор, набирал там с десяток камешков, складывал эти сокровища в карман и, следуя советам Лю Хо, принимался оттачивать свое мастерство. С тех пор, как у него появилась рогатка, жизнь его преобразилась. Теперь ему было чем заняться: он целился то в листья, то в стену, то в пролетавшего воробья, хотя, надо сказать, пока что ему не удавалось заполучить даже перышка.