Напившийся кровью комар неожиданно был растерт ладонью повара Ту, на лице которого тотчас появилось мокрое, вязкое пятно. «Дохнет комар, и вместе с ним исчезает его яд» – ни с того ни с сего всплыло в голове повара Ту. Это была излюбленная присказка одного вспыльчивого тюремного надзирателя, который когда-то содержал его под стражей. Этот злой на язык, мрачный коротышка ко всем преступникам относился одинаково плохо, в его понимании всех нарушивших закон следовало просто расстрелять, и то, что органы власти помещали их в тюрьму, он рассматривал не иначе как крайнее расточительство. Позже его уволили за жестокое обращение с заключенными.

Теперь в катамаране, как и прежде, находилось два человека, однако на педали отчаянно давил лишь повар Ту. Он изо всех сил гнал катамаран к центру озера. То и дело он всматривался вдаль, но очень скоро осознал, что глупо искать следы человека, утонувшего в таком огромном озере, да еще в столь позднее время. Потеряв всякую надежду обнаружить утопленницу и держась рукой за небольшой игрушечный руль, он сосредоточил все усилия на вращении неподатливых скрипучих педалей. Вскоре катамаран приблизился к зарослям камыша в центре озера. Оказалось, здесь действительно есть укромное место, куда не проникает никакой свет, так что разглядеть с берега, что здесь происходит, было очень сложно.

В углубленном днище катамарана отчаянно бился связанный по рукам и ногам парень. Поскольку изо рта его торчал кляп, наружу вырывались лишь тихие сдавленные звуки, так что звать кого-то на помощь было бесполезно. Когда катамаран окончательно остановился в камышовых зарослях, повар Ту наклонился к парню и вынул из его рта грязную тряпку, которой работник лодочной станции, скорее всего, протирал сидушки. Освободившись от кляпа, Крючконосый попытался заорать, но повар Ту тотчас засунул тряпку обратно. Так повторилось несколько раз, прежде чем парень наконец поумнел. Разумеется, повару Ту пришлось грозно предупредить его: «Еще раз заорешь, ублюдок, и я брошу тебя в озеро кормить черепах!» Парень сотрясался всем телом, как осиновый лист, подошвами ног он беспомощно выбивал чечетку по днищу катамарана, на штанах четко обозначилось большое мокрое пятно. Теперь в его глазах вместо дерзости и возмущения читались смятение и ужас. Наконец он, точно лапша, весь обмяк: наверняка ему не хотелось так быстро распрощаться с жизнью.

– Для начала, щенок, я расскажу тебе одну историю, хорошо?

Видя, что ворочавшийся с боку на бок пацан пропустил его слова мимо ушей, повар Ту медленно зажег сигарету, как следует затянулся, после чего выпустил весь дым прямо ему в лицо.

Некогда наглая бунтарская физиономия Крючконосого сморщилась, отчего он стал напоминать отчаявшегося старичка.

…Жил да был один парень, лет ему было, может, чуть больше, чем тебе, когда он тоже влюбился – втюрился по уши в свою одноклассницу. Его родители выступали категорически против их отношений, но он был упрям. Однажды вечером он сбежал из дома на свидание к девушке. Он чувствовал себя счастливым как никогда прежде, даже не подозревая, что именно тот вечер окажется началом кошмара. Когда его подруга уже возвращалась домой, ее убил какой-то маньяк. Сам же парень, благополучно добравшись до дома, забылся неспокойным сном, а уже на рассвете его объявили убийцей, и все потому, что полицейские не смогли найти настоящего преступника. А может, просто не захотели его искать. В жизни такое не редкость, когда кто-то совершает преступление и при этом блаженствует на свободе…

На этих словах у повара Ту перехватило горло. Он не мог продолжать свой рассказ, ранившая душу история острее любого ножа впивалась в его сердце, на котором уже не осталось живого места.

– А сейчас пришла твоя очередь поделиться своей историей, так будет справедливо. – С этими словами повар Ту в последний раз вынул кляп изо рта Крючконосого. – Говори же, что ты сейчас сделал со своей девицей?

– Что… что я должен рассказать? Я… я ничего с ней не делал… Она случайно свалилась в воду, я тут ни при чем… правда.

Несколько секунд повар Ту сохранял молчание, потом вдруг резко схватил Крючконосого за загривок и, словно дохлую собаку, свесил в воду, с силой придавив к бортику катамарана. И лишь когда в нос парню набралась вода, а изо рта послышались невнятные булькающие звуки, накренившийся корпус катамарана вместе с боровшимся изо всех сил парнем вернулся в исходное положение.

– В последний раз спрашиваю тебя, ублюдок, это ведь ты столкнул ее в озеро, так или не так? Говори!

– Умоляю, умоляю, не топи меня… я скажу, скажу… да, это я, я боялся, что она все расскажет.

На озере царило полное безмолвие. Но, точно испугавшись страшного признания, вокруг них затрепетали от ночного ветерка высокие заросли тростника, укрывавшего их, словно в стогу.

– Тогда я кое-что тебе покажу. Ты наверняка это узнаешь, щенок.

С этими словами повар Ту вынул из кармана брюк ученический бейдж и не спеша освободил его от перевитого вокруг в несколько раз нейлонового шнурка. Двумя пальцами он поднял бейдж повыше, поместив его аккурат перед глазами парня. Чтобы тот получше разглядел фотографию, он подсветил ее экраном мобильника. Лицо девушки на бейдже выглядело совершенно спокойно и безмятежно.

– Это та самая школьница, которая несколько недель назад утонула в этом озере. Не может быть, чтобы ты, сукин сын, забыл об этом!

– А… откуда я знаю, что… что там было… правда… тебя обманули!

– Я прекрасно знаю, что это твоих рук дело, такое мог сделать только ты! Ты можешь обмануть школу, родителей, подружек, но только не меня. Я почти двадцать лет отсидел в тюрьме и испытал на своем веку гораздо больше страданий, чем ты – счастья, так что со мной твои игры не пройдут!

– Спасите…

Не успел парень крикнуть еще раз, как повар Ту надежно и крепко погрузил его голову под воду. Туловище и руки парня затряслись, словно от высокого разряда тока. Выждав секунд двадцать, повар Ту резко выдернул его обратно. Парень был практически без сознания, ледяная вода попала ему в уши, глаза, нос, рот, казалось, он был при последнем издыхании. Лежа в грязной луже на дне катамарана, он напоминал снулую рыбину.

– Я наблюдаю за тобой, сукин сын, не день и не два, так что лучше тебе меня послушаться. Знаешь, как говорят полицейские? Следует проявлять великодушие к тем, кто сознает свою вину, и строго наказывать тех, кто отрицает ее. Если прямо сейчас ты не отправишься со мной в полицейский участок, то нырнешь в это озеро вслед за своей подружкой. Она ведь так любила тебя, наверняка теперь скучает, она еще не успела уплыть слишком далеко… Когда рассветет и ваши трупы найдут, тупицы полицейские просто сочтут, что вы совершили двойное самоубийство во имя любви, родители и оплакать вас не успеют.

Парень совсем обмяк, по катамарану разнесся резкий запах: парень обделался. Тогда повар Ту вынул из кармана еще не початую бутылочку водки, свернул с нее желтыми зубами крышечку и отхлебнул несколько глотков. Почувствовав, как по телу разливается тепло, он наклонился к парню и, приподняв его за шею, словно тяжелобольного, влил ему прямо в глотку оставшиеся полбутылочки. Парень надрывно закашлялся, от жгучего вкуса водки он тут же пришел в себя, ему заметно полегчало, и теперь, пустив слезу, он сидел дурак дураком. Он наконец-то покорился, хотя это и противоречило его непокорной натуре.