Уже несколько ночей подряд повару Ту снилась его возлюбленная. Он снова оказывался на том памятном свидании, при этом время, место, погода… даже ветхий велосипед с его вечно соскальзывающей масляной цепью – все оставалось прежним, как и двадцать с лишним лет назад. Однако всякий раз, когда наступал момент расставания, девушка вдруг меняла облик и превращалась то в Чэнь Цивэй, то в девицу с острым подбородком, при этом лица обеих всегда выражали крайний испуг или ужас. Никогда прежде повар Ту так не боялся своих снов, как сейчас. Он понял, что весь этот кошмар может закончиться лишь с его смертью.

Тем вечером повар Ту великодушно развязал Крючконосого, и тот покорно во всем сознался. Оказалось, что Чэнь Цивэй и та девица были одноклассницами. Сперва они прекрасно ладили друг с другом и даже вместе ходили в школу и возвращались домой. Но в начале нового учебного года девица с острым подбородком вдруг по уши влюбилась в учившегося в параллельном классе Крючконосого. Вскоре между ними закрутился роман, и Чэнь Цивэй, не желая оставаться на ролях третьей лишней, как бы невзначай отдалилась от подруги. Как-то раз, собираясь прогуляться компанией в парке Белой пагоды, девица с острым подбородком пригласила туда Чэнь Цивэй. И так вышло, что та случайно застукала влюбленных в рощице в момент их жаркого поцелуя. Впрочем, она тут же отвернулась и убежала прочь. Непонятно как, но буквально через пару дней эта история стала достоянием всего класса, причем бывшая подруга была уверена: это не иначе как происки Чэнь Цивэй, поскольку раньше, когда они секретничали о своих симпатиях, Чэнь Цивэй обмолвилась, что ей нравится Крючконосый из соседнего класса, добавив, что этот красавчик похож на тайваньского актера и певца Цзинь Чэнъу. И вот на четвертом уроке, когда учитель физкультуры срочно отлучился по делам, ребята оказались предоставлены сами себе. Большинство вернулись в класс делать домашку, а девица, сговорившись с Крючконосым, заперла Чэнь Цивэй в туалете. Чэнь Цивэй клялась, что никому ничего не рассказывала, девушки вступили в перепалку, потом девица с острым подбородком залепила Чэнь Цивэй пару пощечин, та, естественно, не осталась в долгу. Желая покрасоваться перед своей подругой, Крючконосый поставил Чэнь Цивэй подножку, та упала на грязный пол и процедила: «Ладно, мы еще посмотрим, кто кого». Возможно, именно эта сказанная сгоряча фраза и положила начало их вражде… В тот вечер, когда повар Ту отправился вдогонку за Чэнь Цивэй, Крючконосый вместе со своей девицей перехватил ее у развилки, ведущей к парку. Заплевав девушку, надрав ей уши и оттаскав за волосы, они бросили ее на колени и заставили просить прощения. После этого бывшая подруга насильно раздела Чэнь Цивэй по пояс, поставила перед своим парнем и засняла видео, предупредив, что, если она когда-нибудь еще осмелится нести про них всякую чушь, это видео будет обнародовано. Прежде чем оставить Чэнь Цивэй одну, Крючконосый закинул ее желтый велосипед в кусты. Что же касается самоубийства Чэнь Цивэй, то, по мнению Крючконосого, опозоренная девушка, видимо, не могла пережить случившегося и снова появиться на глазах у одноклассников…

Эта мерзкая история заставила повара Ту испытать такие страдания, которые по своей силе ничуть не уступали уже пережитым мукам. Единственное, что никак не укладывалось у него в голове, так это почему современные подростки перестали себя уважать, стали такими черствыми и бессердечными. Откуда в них столько лютой жестокости, превращающей их в скотов? У них еще молоко на губах не обсохло, но при этом уже каждый заслужил попасть в ад. Для них человеческая жизнь стоит не больше, чем взятый напрокат велосипед, который можно запросто разнести в хлам.

Признание Крючконосого показалось повару Ту малоправдоподобным: скорее всего, парень сочинил весь этот вздор, желая сохранить свою шкуру. Немного погодя он вдруг ляпнул:

– Ты еще не в курсе, но мой отец – начальник местного отделения полиции, поэтому что бы я ни совершил, никто меня и пальцем не тронет!

На какой-то момент повар Ту обалдел. Он не понял, зачем Крючконосый сообщает ему эту новость, да еще с такой наглой беспечностью. До сих пор повар Ту хотел лишь как следует проучить парня и просто его припугнуть. Ему и в голову не приходило, что этот подлец настолько оборзеет, что утратит остатки здравого смысла.

– Собачье отродье! – холодно процедил он сквозь зубы.

В один миг чаша терпения повара Ту переполнилась, все добрые чувства и разум покинули его. Теперь в нем кипела и била ключом кровь первобытного человека, зрачки его налились кровью, и весь мир погрузился в кромешную тьму. Как и двадцать с лишним лет назад, все вокруг наполнилось холодной ночной сыростью, пронизывающей до самого мозга костей. И это наконец заставило его осознать, что оказавшаяся в его руках жизнь не стоит даже ломаного гроша. Теперь он уже не мог отпустить Крючконосого на свободу, чтобы тот продолжал творить беспредел, иначе это станет серьезным преступлением против ни в чем не повинных людей. Не без огорчения повар Ту подумал о том, что, спохватись он чуть раньше, ему, может быть, удалось бы спасти девицу, хотя, на его взгляд, она, как и ее парень, не заслуживала пощады. Но спусковым крючком к действиям повара Ту послужило то, что он вдруг снова услышал у себя над ухом ту фразу: «Дохнет комар, и вместе с ним исчезает весь его яд». Словно старый солдат, он принял сигнал к атаке. Его пальцы, будто у страдающего от болезни Паркинсона, пронзила дрожь, он ощутил свое сердце в чьей-то железной хватке, его словно всего опустошили, но вместе с тем он вдруг собрал все свои силы, рывком схватил этого ублюдка и без всяких колебаний скинул за борт.

Странное дело, но он не услышал ни всплеска, ни какого-то иного звука, будто в воду просто выбросили прогнившую ветошь. Поверхность озера была на удивление гладкой, напоминая огромное зеркало, лишь перевернутое отражение подсвеченной разноцветными огнями пагоды вдруг осветило причудливой молнией всю его горькую жизнь. Время для него, как и для покойника, полностью остановилось, он вдруг увидел все словно со стороны: и темную ночь, и озеро, и всю эту будто предопределенную для него трагедию. Его лицо хранило необычайное спокойствие, а сердце напоминало бездонный водоем. Утонувшие в нем твари бесшумно и незаметно, словно илистая грязь, уже давно погрузились на самое дно.

Отсутствующим взглядом повар Ту уставился на озеро, таящее в себе тайну и одиночество и напоминавшее спящую крепким сном нежную деву. Он снова смутно представил волнующий облик своей возлюбленной, каким он запомнился ему в ту новогоднюю ночь; повар Ту даже услышал, как девушка что-то лепечет ему. Его искалеченный шрамом уголок глаза резко дернулся и оттуда длинной нитью покатилась слеза: высосавшая из него все соки боль, как никогда прежде, беспощадно пронзила его.

Внезапно послышалось завывание ветра, оно было протяжным и жалобным, словно в темноте кто-то отчаянно плакал навзрыд, закрыв лицо руками. Вдруг водная гладь всколыхнулась, казалось, что из самых глубин озера выскочило чудовище. Прямо на катамаран обрушилась мощная волна, забрызгавшая повара Ту, вслед за этим на поверхности показалась маленькая черная голова парня; бледные беспомощные руки беспорядочно колошматили по воде. Крючконосый мертвой хваткой цеплялся за жизнь. И в тот же миг повар Ту вздрогнул всем телом и, словно пробудившись от кошмара, осознал: совершающий зло человек мучается гораздо сильнее, чем пострадавший. Он сокрушенно обратился к самому себе: «Боюсь, не стать тебе в этой жизни убийцей…»

Крики о помощи переросли в отчаянный вопль, сумбурные шлепки руками теряли силу. Повар Ту подобрал лежавшую под ногами веревку, забросил один ее конец в озеро, а другой крепко зажал в ладони. Возможно, это был самый бестолковый поступок в его жизни, но он ничего не мог с собою поделать.

Прошло еще минут десять, прежде чем катамаран принялся уверенно гнать черную рябь, которая кругами разбегалась до самого берега. На зеркальной глади озера неуловимой водяной змейкой скользило отражение пагоды. Куривший мужчина не отрывал взгляда от днища катамарана, где черным мокрым клубком свернулся спасенный им пацан. Парня то и дело начинало рвать. На ближайшей к озеру аллее, заливисто завывая, остановилась полицейская машина, на крыше которой мигал манящий красно-синий маячок.