Расстояние до его цели становилось все меньше и меньше.

Неожиданно в кармане у девицы заверещал смартфон. Нарастающие звуки иностранной песенки и ярко светящийся экран в одно мгновение оживили ее только что тоскующую, вытянутую физиономию. Сейчас это отсвечивающее аквамарином личико как-то нагло и даже загадочно улыбалось. Вдруг, словно услышав новость о миллионном выигрыше, она подпрыгнула на месте и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, помчалась в обратном направлении. По пути она чуть не сшибла перепуганного повара Ту. Хорошо еще, что мимо проходили какие-то люди, и он, опустив голову, успел затеряться среди них, сделав вид, что он такой же прохожий. Итак, его коварный и дерзкий, словно огненные языки, план сорвался, и пока повар Ту пытался сообразить, что же ему делать дальше, девица, продолжая что-то мямлить по телефону, быстро шла в сторону безлюдного парка Белой пагоды. Судя по всему, ее наконец-то ожидало свидание.

Между тем повар Ту никак не мог отделаться от одолевавших его мыслей. Пока он шел вперед, его мозг непрерывно прокручивал одно и то же. Такова уж человеческая природа: чем больше тебе хочется избавиться от каких-то навязчивых мыслей, тем больше они активизируются. Неся на себе горький привкус прошлого, его мысли напоминали сейчас давно опавшие листья, что вольно мотались меж кустов темного закрытого для ветра парка.

Парочка малолетних влюбленных, за которыми он продолжал неотступно следить, так пылко и в то же время настолько по-идиотски выражала свою страсть, что ему порой становилось смешно. Особенно его позабавила девица: увидав в парке своего любимого, она влетела прямо к нему в объятия и зарылась на его груди трепетной пташкой, словно с момента их последней встречи прошла целая вечность. Сквозь щели в густо переплетенных ветвях повар Ту заметил, что эти двое охвачены тем самым безумием, от которого теряют голову все люди их возраста. Своими нарочитыми ласками они старались копировать жаркие объятия и страстные поцелуи многоопытных любовников…

Однако повара Ту зацепила одна интересная деталь: в отличие от девицы, Крючконосый не уходил в этот процесс с головой. Хотя он и отвечал на ее ласки, было видно, что он явно чем-то расстроен то и дело воровато оглядывается по сторонам, а иногда, о чем-то задумавшись, замирает. Однако девица была слишком одержима своими чувствами, поэтому никаких странностей в его поведении не заметила. Обжимаясь на парковой скамейке, они бестолково елозили по ней, дав волю своим желаниям. В какой-то момент Крючконосый, еле переводя дух, с извиняющимся видом остановился. Девица не без обиды приподнялась, ее спортивная кофта задралась высоко вверх, обнажив белоснежные полукружья растущей подростковой груди, богатая шевелюра сбившихся в копну волос придавала ей особую обворожительность.

– Эй, что с тобой, в конце концов?

В крайнем раздражении девица подняла воротник школьного батника и с силой откинула назад длинные волосы, ни дать ни взять Фань Бинбин[30], рекламирующая шампунь, – даже формой подбородка они были схожи.

– Сам пригласил, а теперь не в настроении! – недовольно буркнула она.

– Это лишь твои домыслы, со мной все… все в порядке. А что, если нам покататься на катамаране? – предложил Крючконосый, меняя тему разговора. Похоже, эту идею он вынашивал уже давно и ему не терпелось ее озвучить.

– Он хочет покатать меня на катамаране! Сейчас? Ты здоров? Или ты не знаешь, который час? Да кто катается в такую пору? – проворчала девица.

Поднявшись со скамейки, она привычным жестом завела руки за спину и застегнула лифчик. Воспользовавшись моментом, Крючконосый сделал шаг вперед и схватил ее в объятия. Казалось, что он приклеился губами к мочке ее уха.

– Пойдем покатаемся! Только в это время можно получить настоящее удовольствие от такой прогулки. На всем озере будем мы вдвоем, романтика!

Такие доводы, видимо, тронули девицу, а может, она просто больше не хотела упрямиться, поэтому, бросив «ну ты даешь», она послушно протянула ему руку. Приобняв друг друга за талию, молодые люди, точно сиамские близнецы, направились в сторону озера. Рюкзак девицы остался валяться на скамейке, напоминая собачью лежанку.

В этот поздний час озеро погрузилось в такое молчание, словно его тут и не было, – о его существовании напоминали лишь едва заметные блики на иссиня-черной поверхности. На неказистой пристани уже никого не было, в воде отражалась стоявшая вдали ярко подсвеченная древняя пагода, сине-зеленые очертания которой рождали неприятные, мрачные ощущения.

Повар Ту издали смотрел на этих идущих в обнимку парня и девушку, которые уже успели подойти к краю озера. Время от времени вода ударялась о каменные ступени, издавая однообразные хлюпающие звуки. Вскоре два черных силуэта показались на пристани, к железным перилам которой были привязаны катамараны. Вместо того чтобы пройти в будку к работнику лодочной станции, ребята самовольно освободили от веревки один из катамаранов и крадучись залезли в него, скрывшись под растянутым над ним пестрым тентом. Когда они уже уселись рядком, девица, не сдержавшись, залилась громким смехом. Парень тут же прикрыл ей рот ладонью и предупредил:

– Не шуми. Если нас обнаружат, прогулке конец!

Тут же их катамаран, пошатываясь, словно пьяный, отправился в плавание. От него кругами расходились волны; казалось, маленькое суденышко входит в давно приготовленный для него огромный лабиринт.

Все это время повар Ту наблюдал за молодыми людьми с берега, спрятавшись под старой ивой. По правде говоря, их поведение оставалось для него полной загадкой; впрочем, много лет назад его родители точно так же не могли понять его помешательство, вызванное чувством первой любви.

Поскольку от воды неприятно веяло стужей (все-таки на дворе уже стояла осень), он ежился и весь дрожал, крепко обхватив себя руками. Внезапный порыв ветра отозвался звучным плеском волн, словно на дне озера заворочались тысячи чудищ. Катамаран уже добрался до середины озера и превратился в точку, слившись с растущими там камышами. Повар Ту впал в оцепенение, его глаза увлажнились: на месте этой парочки он вдруг живо представил себя и свою возлюбленную. Как-то раз в нестерпимую жару во время летних каникул они в тайне от родителей отправились в уездный городок, где катались в парке на лодке. То была весельная лодка, поэтому им пришлось обоим грести, но поскольку их силы были неравными, лодка то и дело кружилась на месте, не продвигаясь вперед, хотя пот с них катил градом. Его подруга тогда была так напугана, что кричала ему лишь одно:

– Ой, что нам делать, мы же не сможем вернуться…

Ее милое личико с нахмуренными бровками навсегда запечатлелось в его памяти, а эта ее фраза – «не сможем вернуться» – стала для них настоящим пророчеством.

Неожиданно повар Ту услышал всплеск, словно в воду упало что-то тяжелое. Одновременно до него донесся сдавленный крик, который тут же затих, захлебнувшись в воде. Он поспешно поднял глаза и стал искать взглядом катамаран: тот все еще был на воде, но только теперь находился значительно дальше. Он непрестанно колыхался и сильно кренился набок, грозя перевернуться; казалось, само озеро ходило ходуном.

До повара Ту неясно донеслись пронзительные, беспомощные крики о помощи; кричала, видимо, девица. Ну и дела! Что же там стряслось? Неужели девчонка упала в озеро?

Немного погодя полный смятения повар Ту расслышал крик парня:

– Спасите, скорее на помощь, человек упал в воду…

Однако зов звучал как-то сдержанно, в нем не было никакого напряжения, словно кричавший просто кому-то сочувствовал, не в силах помочь, или как будто он кого-то успокаивал, пытаясь погасить конфликт. Вскоре голоса стихли и стало казаться, что здесь и вовсе ничего не происходило. На озере снова восстановилась тишина.

Через какое-то время катамаран направился к берегу. Повар Ту не спускал с него глаз. От центра озера к пристани непрерывными кругами бежали волны.