Учительнице Лю Мяомяо пришлось уволиться.

Разумеется, таково было желание хозяйки, кроме того, вынуждала и сама обстановка: дальнейшее пребывание в школьном пункте ничего хорошего ей не сулило, разве что превращало ее в мишень для нападок. Имея непосредственное отношение к данному делу, Лю Мяомяо прекрасно понимала, что, увольняясь, нарушает свой долг, однако после многократных домогательств родственников умершей ее сердце ожесточилось.

Как-то раз, когда мамаша Чэнь Цивэй, приведя с собой кучу родственников, снова ворвалась в школьный пункт «Подсолнух» и закатила там страшный скандал, Лю Мяомяо возмущенно потребовала от нее объяснений:

– Если ваша дочь целый вечер отсутствовала дома, почему вы как мать не стали наводить справки по телефону и даже не обратились в полицию? Спохватись вы раньше, то никакой трагедии, может, и не произошло бы! Именно на вас, как на родителях, лежит вся ответственность! Почему вы считаете, что если сдаете своих детей нам, то с ними все будет хорошо, мы – всего лишь люди, а не какие-то волшебники! И потом, Чэнь Цивэй не в первый раз возвращалась домой одна, за этот семестр это было не в первый и не во второй раз, в ее смартфоне есть приложение байк-шеринга, она в любой момент могла взять велосипед и уехать домой, будто мы могли ее связать! Мы всего лишь предоставляем школьникам место для обеда и отдыха. Как только они покидают стены нашего заведения, мы не в силах гарантировать их безопасность!

Эти слова родились в голове Лю Мяомяо не просто так, она пришла к ним после долгих раздумий. В те дни давление на нее становилось все сильнее, вечерами она была не в состоянии сомкнуть глаз, у нее резко стали выпадать волосы. Интернет пестрел гневными обличениями в адрес внешкольных заведений и педагогов-воспитателей, которые якобы проявляют бездействие и пренебрегают служебными обязанностями. Все кому не лень отпускали в ее сторону ехидные комментарии, словно она и правда совершила зловещее преступление. Но она никогда бы не могла подумать, что оскотинившиеся родственники умершей, даже не пытаясь выслушать ее, прямо в присутствии школьников отвесят ей две звонкие пощечины, вырвут у нее клок волос и жестоко растопчут ее очки…

Побитая Лю Мяомяо, не издав ни единого звука, отерла тыльной стороной ладони сочившуюся из носа и уголков рта кровь. Алое месиво размазалось по ее щекам и подбородку, придавая лицу устрашающий вид. Сидя на корточках, она принялась на ощупь разыскивать на полу свои очки. Не в силах их найти, она напоминала незрячего, который споткнулся на ухабистой дороге и потерял свою трость. Слепота пугающим образом изменила для нее мир. Наконец повар Ту поднял очки и молча сунул ей прямо в руки, он также хотел помочь Лю Мяомяо подняться, но та с каким-то холодным возмущением отпихнула его. Поднявшись, она с трудом удерживалась на ногах. Все вокруг утратило для нее реальность, и теперь она сильно сомневалась в окружающем мире, не смея довериться ни единому человеку. Крепко сжав в руке разбитые очки, она шаг за шагом скорбно покинула шумное помещение, где кипели ругань и злоба.

Повар Ту наблюдал всю эту сцену от и до. Испытывая сильные угрызения совести, он отвернулся от учительницы Лю Мяомяо и хмуро уставился на истеричную толпу родственников умершей. Их раскрасневшиеся, перекошенные физиономии напомнили ему жуткий эпизод из его собственной жизни, когда во время допроса в суде родственники якобы убитой им девушки несколько раз теряли контроль над собой и начинали истерично орать, желая наброситься на него и разорвать в клочья, чтобы только утолить свою ярость. Сейчас он прекрасно понимал, что все люди одинаковы, да и мыслимо ли потерять свою дочь в самом расцвете, дочь, на воспитание которой ушло столько сил? Разве есть справедливость в этом мире? Сердце повара Ту снова затрепетало, этот трепет был как остаточные толчки сильнейшего землетрясения, от которых душа уходила в пятки.

Именно в этот момент его вдруг осенило.

Стоило повару Ту вспомнить убитую горем, окровавленную Лю Мяомяо, как он со всей полнотой ощутил свою вину: ведь это он подвел ее, не выполнив поручения, именно его оплошность привела к такому плачевному результату, поэтому он должен что-либо предпринять, иначе, рано или поздно, его настигнет возмездие. Разумеется, ему уже приходила в голову мысль обратиться в полицию, однако, понимая, что заклеймен печатью бывшего уголовника, он сомневался, что ему поверят. К тому же это были лишь его личные подозрения без каких бы то ни было доказательств. Брошенный в кустах велосипед и какой-то там бейдж сами по себе ничего не объясняли. Несомненно, беспристрастные стражи порядка начнут придираться к каждому пустяку, сделают большие глаза и в доказательство несерьезности его доводов тут же приведут свои возражения: велосипед могла оставить в кустах сама умершая, то же самое можно сказать и о висевшем на руле бейдже, так что эти предметы ни в коей мере не являются уликами, указывающими на предумышленное убийство. Прошлый опыт подсказывал ему, что до принятия конкретного решения необходимо все как следует взвесить. Пока повар Ту обдумывал, как ему поступить, с ним связалась хозяйка заведения и предупредила его, чтобы в ближайшее время он на работе не появлялся. Она объяснила это тем, что школьному пункту необходимо временно закрыться и упорядочить свою деятельность в соответствии с требованиями городской системы образования. О том, когда они возобновят работу, она ничего конкретного не сказала. Повар Ту предположил, что, скорее всего, со стороны хозяйки это был своего рода маневр, рассчитанный на решение проблемы путем оттягивания времени – ведь в последние дни родственники умершей свирепствовали с такой силой, что нормальная работа школьного пункта стала невозможной. В такой ситуации проще, что называется, закрыть дверь и переждать ураган.

В последующие несколько дней оставшийся не у дел повар Ту каждый день к концу учебных занятий, словно по расписанию, подъезжал на прокатном велосипеде к школе, где училась Чэнь Цивэй. Спустив одну ногу на землю и вроде как беззаботно облокотившись на руль, он, словно натренированный пес, терпеливо нес свою вахту. В самом начале учебного года его привела сюда учительница Лю Мяомяо для раздачи рекламных листовок, в которых сообщалось о приеме учащихся в школьный пункт «Подсолнух». Он даже помнил напечатанную на них фразу: «Отбросьте сомнения и приводите своих детей к нам, мы предоставим им все условия, включая питание, внешкольную подготовку и отдых. Вам лишь останется сложить с себя всю ответственность!» Естественно, эти листовки в больших количествах раздавались прохожим с целью завладеть их вниманием. Иногда он думал о том, что эта туфтовая листовка попала и в руки матери Чэнь Цивэй, прежде чем та соблазнилась доверить их заведению свою дочь… И как только его посещала эта мысль, так тотчас незаметно подкрадывалось и осознание своей вины: он ощущал себя соучастником преступления. Вместе с тем укреплялась и его решимость заняться собственным расследованием.

Школа – такое место, рядом с которым оживление наступает лишь тогда, когда дети идут в школу или возвращаются домой. В такие минуты здесь толпятся старики и дети. Даже если речь идет о подростках, всегда наблюдается одна и та же картина: почти вся проезжая часть возле школы запружена личными авто, которые непрерывно бибикают друг другу, при этом никто никому не собирается уступать, ведь именно их дитё – самая важная персона на свете. А после скандального случая с Чэнь Цивэй ситуация лишь усугубилась. Теперь количество провожающих и встречающих увеличилось в разы, как говорится, укуси однажды человека змея, и он всю жизнь будет бояться веревки.

Зажав в зубах сигарету, повар Ту неотрывно наблюдал за толпой выходивших из школьных ворот учеников. Одеты в одинаковую форму. Некоторые, весело обнявшись, шли по двое; другие, словно рыцари-одиночки, держались особняком; были и такие, что собирались целыми компаниями – особенно это касалось рослых подростков, которые, оседлав свои крутые горные велосипеды, наперегонки друг с другом летели вдоль трассы. Спустя два-три дня таких наблюдений повар Ту приметил одну компанию, состоявшую примерно из четырех-пяти мальчишек и одной-двух девчонок. Выходя из школы, они частенько собирались в какой-нибудь придорожной забегаловке, где с бывалым видом доставали сигареты и, укрытые под сенью деревьев, курили в свое удовольствие. Создавалось впечатление, что они только что вышли из ненавистной тюрьмы, в которой провели невесть сколько времени, и теперь наслаждаются долгожданной свободой.

Эта компания привлекла внимание повара Ту главным образом потому, что в ней он приметил того самого подростка, который в тот вечер в парке Белой пагоды избил его самого и покорежил его велосипед. Этот парень произвел на повара Ту неизгладимое впечатление: чего только стоил его крючковатый нос, придававший всей наружности школьника непокорный и дерзкий вид. На жаргоне таких, как он, называют буянами; в компании он явно был главарем. Большую часть времени, пока подростки болтали и курили, кто-нибудь из них всегда старался угодить Крючконосому, например поднести ему огонек, так что тот всегда находился в центре внимания. На самом деле в тюрьме такая иерархия – самое обычное дело: будь то тюремщики или уголовники, им просто необходимо, чтобы среди подчиненных имелись людишки, готовые бегать за ними хвостиком и беспрекословно выполнять любые их прихоти. Определив для себя объект, повар Ту стал незаметно следить за ним.

Не прошло и двух дней, как он обнаружил одну важную закономерность: каждый день после уроков шайка Крючконосого почти в полном составе направлялась в располагавшийся поблизости парк Белой пагоды. Там они от нечего делать искали разные развлечения: иногда гоняли на великах по проложенной вдоль озера беговой дорожке, иногда собирались у высокой цементной лестницы, ведущей в какой-нибудь из павильонов, где словно циркачи прыгали на своих велосипедах по ступеням вверх и вниз, выделывая всякие финтиля… Иной раз становилось уже совсем темно, а они даже не думали возвращаться домой. В такие моменты рядом с Крючконосым всегда находилась девица, с которой он обнимался и целовался. Наблюдая эти бесстыдные картины, повар Ту всякий раз приходил в некоторое смятение, ведь он тоже был молодым и понимал, что в пору созревания из-за бушующих в юных организмах гормонов подростки легко поддаются импульсам.

В тот вечер малолетки снова липли друг к другу. Крючконосый с разомлевшим, отстраненным видом развалился на скамье, закинув ногу на ногу; нога непрерывно подрагивала, добавляя всей его позе распущенности. Девица, улегшись на колени парня, крепко обвила своими тонкими руками его шею и жадно припала к нему губами в нескончаемом, страстном поцелуе.

Повар Ту, следуя за парочкой по пятам, притаился в зарослях кустарника прямо за спинами ребят и, затаив дыхание, весь обратился в слух. Настоящим кошмаром для него стали прятавшиеся в осенней траве комары – словно начинающие горе-скрипачи, они терзали его уши донельзя противным пиликаньем. Пока повар Ту, боясь лишний раз шелохнуться, сидел на корточках, эти мерзкие твари своевольно кружились над его лицом, ушами и шеей. Не давая ему никакой передышки, они выжидали удобного случая, чтобы остервенело впиться ему в кожу и оставить там свой яд. На открытых участках тела повара Ту то и дело вскакивали зудящие шишки, доводя его до полного безумия. Само собой разумеется, что он не мог, как обычно, взять и с силой прихлопнуть надоедливого комара, сейчас он намеренно поджидал момента, когда тот, предвкушая удовольствие, втыкал в него свое жало, и только тогда неслышно придавливал его ладонью и с силой растирал на месте, наслаждаясь уничтожением врага. Возможно, это самый эффективный метод, позволяющий полностью избавиться от зловредных тварей.

Безразличие и отсутствие всякой ответной реакции со стороны парня вызвали недовольство со стороны его подруги. Она гнусаво спросила:

– Я тебе не нравлюсь?

Парень лишь ответил сердито:

– Убери руки, а то моя шея вот-вот оторвется!

Девица тотчас вспыхнула и капризно заявила:

– Не уберу!

В темноте было слышно, как парень яростно пытается расцепить ее руки. Девица взвизгнула:

– Сволочь, мне же больно!

Оба, задыхаясь, вскочили со скамьи, оставив друг друга на какое-то время в покое. Парень вынул из кармана сигарету и закурил, в свете огонька показалось его циничное лицо, крючкообразный нос выделялся еще заметнее. Девушка в это время обеими руками приводила в порядок растрепанные волосы. Вокруг разлился запах сигаретного дыма. Почуяв его, съежившийся в зарослях повар Ту, словно пес, жадно зашевелил ноздрями; ему страшно хотелось тоже выкурить сигаретку, но он прекрасно понимал, что из-за малого может потерять большое.

Сквозь щели в черной листве повар Ту смутно увидел, как молодые люди продолжают дуться друг на друга. Совсем неискушенные, они считали себя знатоками интимных отношений, не зная об этом деле ничего. Некоторое время парень, затянувшись сигаретой, демонстративно вышагивал по дорожке, после чего уселся на скамейку и снова принялся нервно подергивать ногой. Девушка, не зная куда себя девать от скуки, нарезала вокруг скамейки круги. Наконец минут через пять она заканючила:

– Мне скучно, я пошла домой.

Сидевший на скамейке парень щелчком отправил окурок в воздух, тот, очертив ярко-красную дугу, тут же погас.

– Только попробуй! – На сей раз было слышно, что он действительно вышел из себя.

Не принимая его слов всерьез, девушка мотнула волосами и, развернувшись, двинулась прочь. Парень выждал несколько секунд, быстрым шагом нагнал ее и, схватив за руку, изо всех сил притянул ее к груди, словно резвого зайчонка. Отчаянно трепыхаясь, девица издала страдальческий крик. Вслед за этим повар Ту услышал, как она забормотала:

– Все прошло, хватит уже бояться собственной тени, а то мне с тобой тошно.

Парень, уже ослабивший хватку, после таких слов и вовсе бессильно опустил руки и выругался:

– Черт возьми, не из-за тебя ли это все случилось?! Мой батя каждый день выходит из себя…

С этими словами он, негодуя, замахнулся и пару раз во всю мощь ударил кулаком в пространство, словно там, в темноте, перед ним стоял упрямый противник.

– А ты что, раскаиваешься? – Еще недавно дерзкий тон девицы заметно смягчился. – Или просто боишься…

Не дождавшись, пока она закончит фразу, парень взорвался:

– Что за чушь ты несешь?! Когда я чего-то боялся?

В ответ девушка как-то загадочно засмеялась, вроде как ободряя парня и в то же время сомневаясь в его словах.

– Смеешь еще фыркать? А может, не веришь, что я могу тебя, сучку, убить?!

Парень задыхался от ярости, для него было невыносимо терпеть насмешки какой-то девицы.

– Ох, как же я могу бросать тебе вызов, ты ведь такой могущественный, все знают, какой ты беспощадный…

Осознав, что проткнула осиное гнездо, девица поспешила прикрыть рот рукой. Очевидно, ее слова сильно задели парня.

– Ах ты сучка вонючая! Если будешь и дальше нести всякий вздор, то рано или поздно заложишь меня!

Ругаясь на чем свет стоит, он одновременно ринулся к ней и схватил за шею. Девица взвизгнула и тут же мучительно зашлась в кашле…