«Это возмутительно», — сказал я.

«Решительно. Это также многовековая традиция, в которую Рим, должен добавить, не вмешивается. Риму тоже нужны рабы. И, как мне сказали, пираты стараются не нападать на римских граждан».

«Разумная политика. Именно такое поведение привело к их краху много лет назад. Что ж, выясните у них всё, что сможете, и присылайте мне свои отчёты. Я предполагаю, что буду много времени проводить в море, но буду регулярно отправлять кого-нибудь за отчётами».

«Это будет сделано».

«Пойдем осмотрим наши корабли», — сказал я Гермесу. «Разве они нам не надоели?» «Хочу просто посмотреть, не продал ли Ион их на дрова». Мы обнаружили корабли, вытащенные на удобный песчаный пляж. Мачты, паруса и весла были аккуратно разложены; корпуса подперты деревянными брусьями; матросы усердно трудились, скобля днища. Несмотря на все свои недостатки, Ион был настоящим профессионалом в деле обслуживания своих судов.

Я нашел его сидящим на корточках под одним из корпусов, осматривающим доску, срок службы которой, похоже, подходил к концу.

«Почему вы не пользуетесь военно-морской гаванью?» — спросил я. «Там для больших кораблей, а ангары — на случай непогоды. Если хотите как следует рассмотреть свой корабль, нет ничего лучше хорошего песчаного пляжа, который не царапает дно, и яркого солнечного света. В тени я бы не заметил гниль на этой доске».

«Ну, я не буду давать вам советов относительно вашей собственной работы».

«Хорошо. Вам нужно купить смолу. Все три корпуса нуждаются в обработке». «Вижу, вы не удосужились сходить в военно-морские склады». «Зачем? Я последние два года не видел никаких военно-морских складов к востоку от Пирея. Нам нужны такелажные снасти, а вам заодно и краску прикупить. Всегда приятно, когда корабли отправляются в плавание в хорошем состоянии».

«У нас хотя бы есть краска. Идите на верфь и возьмите всё необходимое».

«Ну, вот чудо. Оружие?»

«Достаточно, чтобы принять на борт ещё сотню морских пехотинцев и обеспечить хотя бы лёгкое вооружение для дополнительных гребцов. Завтра утром мы оценим наличие личного состава».

«Я буду там. Не ожидайте многого».

«Я прожил слишком долго, чтобы ожидать многого», — заверил я его, — «но я хочу получить самое лучшее из того, что есть в этом месте».

Я провёл час, разглядывая корабли и людей, словно зная, что делаю, – талант, столь необходимый человеку, занимающемуся политикой. От римского чиновника ожидается знание права, ораторского искусства, управления, священнического дела, сельского хозяйства и военного дела. На самом деле, достаточно владения правом и риторикой. Остальное могут сделать компетентные подчинённые.

«Кто-то идёт», — сказал Гермес, указывая на воду. Золотая лодка с двадцатью гребцами мчалась к нам, вёсла сверкали в унисон. Когда я говорю «золотая», я не имею в виду, что она была кое-где позолочена. Вся лодка была позолочена, поистине птолемеевское изящество. Она напоминала кусочек солнца, отделившийся от земли и спустившийся в гости. На носу стоял человек в белой ливрее, расшитой золотой нитью.

Когда киль коснулся берега, гребцы перепрыгнули через фальшборт, ухватились за лодку и вытащили её на песок. Они были под стать друг другу: высокие, длинноногие, с кожей чуть темнее песка. Их волосы были уложены, как египетский парик с квадратным кроем, а на них были традиционные льняные килты той страны – белые, как тога кандидата. Когда не стало опасности намочить сандалии, человек в белой тунике спрыгнул на берег.

«Принцесса Клеопатра, дочь царя Птолемея, передаёт приветствия уважаемому сенатору Децию Цецилию Метеллу и приглашает его присоединиться к ней на борту царской галеры «Серапис ». У него был высокий, звучный голос придворного евнуха. Однако это не означало, что он был мерином. Иногда придворные чиновники повышали голос фальцетом, чтобы звучать как евнухи, пользующиеся особым статусом при египетском дворе. Греки — народ непостижимый, а те, кто правит Египтом, — ещё более странные люди.

Я поднялся на борт, с любопытством разглядывая, какое судно Клеопатра могла бы счесть настоящей королевской яхтой. Во время своего пребывания в Египте я видел невероятные речные баржи, которыми развлекались Птолемеи: настоящие дворцы, возведённые на двух огромных корпусах, приводимые в движение тысячами гребцов, словно на них боги путешествовали во время своих редких набегов в мир смертных. Полагаю, это логично, учитывая, что Птолемеи, подобно древним фараонам, пытались выдать себя за второсортных богов. Божеские или смертные, эти баржи безмерно впечатляли простой народ, и, поскольку большая часть населения Египта жила в пределах видимости Нила, все они могли видеть своего бога, когда он проплывал мимо во всём своём великолепии.

Но я мало обращал внимания на египетский флот. Им принадлежит величайший порт в мире, но египтяне не мореходы. Корабли со всех стран, граничащих с морем, и даже с тех, что лежат в океане за Геркулесовыми столпами, отправляют свои корабли в Александрию, чтобы перевозить зерно и другие товары, но лишь немногие египетские корабли бороздят эти воды. Я всегда считал Египет ничтожеством в военно-морском отношении.

Гребцы живо взялись за весла, и мы буквально вылетели к ожидающему судну. Подплыв ближе, я увидел, что «Серапис» – это бирема обычной конструкции, но с более высокими бортами и большей шириной, чем у большинства: не такая стройная, как типичный военный корабль, и не такая упитанная, как торговое судно. Таран у неё был в форме головы кобры, а корпус был выкрашен в малиновый цвет и украшен позолотой. Вдоль леера я увидел несколько серьёзных баллист.

Клеопатра ждала меня у поручня, пока в шлюпку спускали лестницу. Я взобрался на борт, почти не теряя достоинства, за мной последовал Гермес.

«Добро пожаловать на борт, сенатор!» — воскликнула Клеопатра, а небольшая группа музыкантов пронзительно играла на волынках, бренчала на систрах и перебирала струны арф. Рабыни кружили на золотых цепях небольшие сосуды с благовониями, наполняя воздух ароматным дымом. Рабыня накинула мне на шею венок из цветов лотоса. Откуда они взялись, понятия не имею.

«Это превосходит всё, что может предложить римский флот», – сказал я принцессе. На ней было простое платье из белого льна, почти такое же короткое, как охотничья туника, подпоясанное золотым шнуром, под которым скрывался небольшой кинжал с золотой рукоятью и ножнами. На ногах – простые сандалии из плетёной соломы.

«Хотите ли вы осмотреть новейшее судно вашего флота?» — спросила она.

«Я бы ни за что этого не пропустил. Веди».

Она провела меня по узкой палубе, тянувшейся вдоль всего судна. По обе стороны от неё головы гребцов с верхнего яруса торчали над палубой. Они сидели за веслами совершенно неподвижно, но обильно потели. Неудивительно, учитывая темп, который она задала им этим утром. Это были крепкие, мускулистые мужчины с типично египетскими лицами, их головы были обриты, но защищены от солнца белыми льняными платками.

«Египтяне живут на реке, — сказала Клеопатра, — поэтому у нас много опытных гребцов. Их отбирали из лучших, подбирая по росту и длине рук».

Палуба под моими ногами была великолепно отполирована. Вся отделка, которую я видел, намного превосходила то, что я обычно видел на римских кораблях. Мы поднялись по трём ступеням на бак – небольшое, но важное место на корабле, где были сосредоточены баллисты. Здесь стояло около сорока вооружённых мужчин, выстроившись в два ряда по бокам.

«Это мои морские пехотинцы. Их командир — Эпиманонд. Все они македонцы, набранные из гвардии моего отца».

Македонцев, хотя они и говорят на диалекте греческого, не следует путать с настоящими греками – народом дегенеративным и изнеженным. Македонцы – примитивные, свирепые воины, во многом похожие на наших предков-римлян. Они носили старомодные доспехи из бронзы и многослойного льна, а также бронзовые шлемы с открытыми лицами, больше напоминая героев Гомера, чем современных легионеров. Это имело смысл, поскольку римская кольчуга быстро ржавела в морских условиях. Они носили небольшие круглые щиты и держали на боку пики. Их капитаном был ветеран со шрамами на лице, чьё оружие было немного изысканнее, чем у остальных, но всё ещё весьма пригодно к бою.

«Отличная шайка негодяев», — одобрительно сказал я. По крайней мере, этих людей я был бы рад взять с собой в свою пиратскую охоту.

«Когда начнём операцию?» — спросила Клеопатра. «Я с нетерпением жду начала». Мне пришлось напомнить себе, что эта царственная молодая женщина была ещё совсем девчонкой. Только очень юные или очень глупые горят желанием выйти навстречу смерти.

«Я предупредил капитана порта, чтобы он сообщил мне, как только до него поступит сообщение о пиратских действиях».

«Ну, вы адмирал, но мне кажется, что пиратов следует искать не там, где они только что были, а там, где они собираются нанести следующий удар».

«Вы очень проницательны», — похвалил я её. «Но нам нужно с чего-то начать. Надеюсь, что в конце концов обнаружится закономерность, которая даст нам основу. А пока мы начнём крейсировать. Как минимум, это продемонстрирует присутствие римлян в этих водах и потренирует наших моряков в совместных операциях».

Она улыбнулась. «Теперь я готова!»

«Я это понимаю, но ваши гребцы — нет. Если вы участвуете в гонках на колесницах, вы не будете участвовать в гонках дважды с одной и той же командой в один и тот же день. К тому же, завтра я планирую нанять матросов и морских пехотинцев для пополнения своих команд. У вас уже всё отлично. Предлагаю вам дать своим людям отдохнуть завтра. Мы начнём плавание послезавтра».

4

Я прибыл в военно-морскую гавань рано, бодрый и с ясным взглядом. Накануне вечером, к счастью, Сильван решил провести его на вилле Габиния, позволив мне отвлечься от вечерних пирушек, не обидев никого. Я легко поужинал в своих покоях и рано лег спать, прекрасно осознавая предстоящие трудности.

На небольшой площади перед домом Гармодия сей достойный сидел за деревянным столом, перед которым лежали свиток, чернильница и тростниковые перья. Рядом с ним сидел Ион. Вокруг площади сидела, прислонилась или как-то иначе отдыхала группа людей, похожих на моряков, около двухсот человек. Некоторые были одеты в короткие туники и шапки моряков, другие обладали крепким телосложением и многочисленными шрамами профессиональных солдат. Некоторые из последних прибыли с собственным оружием и доспехами, и, судя по их виду, дезертировали из всех армий известного мира.

«Клянусь Юпитером, лучшим и величайшим!» — сказал я двоим за столом. «Эти выглядят хуже тех, что у меня уже есть!»

«Сенатор, — сказал Гармодиас, — если вы ищете учеников, у нас в Пафосе есть академия с хорошей репутацией. Поезжайте туда, и вы найдёте много благовоспитанных юношей, которые смогут цитировать вам Пиндара хоть целый день».

«Не нужно сарказма», — предупредил я его. «Я просто выражаю своё отвращение к материалу, как это было принято у каждого рекрутера со времён Агамемнона. Ладно, разделим обязанности. Вы двое знаете моряков, так что выбирайте, что нам нужно. Я побеседую с морскими пехотинцами. Сначала я поговорю с этой группой и ознакомлю их с ситуацией».

Я обошёл стол и оглядел собравшихся мерзавцев, давая им понять, насколько я не рад. Они, в свою очередь, выглядели не слишком впечатлёнными мной. Я протянул руку, и Гермес бросил мне на ладонь запечатанную табличку. Я поднял её и провозгласил: «Я сенатор Деций Цецилий Метелл! Сенат и народ Рима поручили мне очистить эти воды от пиратов, которыми они кишат! Моя работа — охота на пиратов; плата — то, что получает каждый моряк на римской службе». Угрюмые взгляды стали ещё угрюмее.

«С другой стороны, у меня широкие полномочия в отношении любой добычи, полученной в ходе этой операции. Я составил таблицу долей для каждого, кто служит со мной. Это означает, что если вы будете служить усердно, то при дележе – когда мы заберём этих пиратов и их добычу – каждый из вас может уйти с деньгами, которых вы никогда не видели». Вот это было больше похоже на правду. На злодейских лицах начали появляться ухмылки.

«Хорошо!» — объявил Гермес. «Уверен, вы все это уже делали, так что выстройтесь перед этим столом: матросы слева, солдаты справа. Будьте готовы назвать своё имя и место службы, и никакой лжи!» Он сел и достал из сумки письменные принадлежности.

Мужчины выстроились в шеренгу, и передо мной появился первый солдат. Он был типичным представителем своего отряда: македонский шлем, иберийская кираса, галльский щит, римский короткий меч, греческая туника, египетские сандалии. Внешне он напоминал недавно побритую африканскую обезьяну.

"Имя?"

«Лиак, сэр. Я из Фракии, совсем недавно служил лёгким вспомогательным солдатом в армии генерала Габиния». По крайней мере, его речь была похвально воинственной.

«Раздевайся, и давай посмотрим на тебя», — приказал я.

«Вы не покупаете раба!» — возмутился он.

«Нет, но я также не хочу нанимать калеку или каторжника. Раздевайся. Дочиста».

Он что-то пробормотал, но послушался. Так поступает каждый вербовщик, если за человека некому поручиться. Меня не интересовали нашивки беглого раба. Такие люди часто не становятся хорошими солдатами. Меня больше интересовали клейма, зарубки и другие приметы осуждённого преступника, которые великолепно скрываются под шлемами и доспехами.

Без одежды фракиец ещё больше напоминал обезьяну, но я не увидел никаких уличающих знаков, лишь боевые шрамы на каждой незащищённой поверхности. «Ты справишься. Следующий». Несколько человек уже шли обратно в город, зная, что доказательства их преступных наклонностей будут раскрыты.

К середине утра я отобрал почти сотню крепких экземпляров. Перед небольшим алтарём Нептуна на военно-морской базе я принёс им величавую клятву верности и заплатил каждому символический серебряный динарий. На время службы они были освобождены от судебного преследования за прошлые проступки, а любой, кто нападёт на них, должен был понести наказание, подобающее любому глупцу, поднявшему оружие против Рима.