«Настолько плохо?» — спросил я. «Я видел, что уровень реки поднимается, но до паводка ещё далеко».

«Подними свой взор туда, эдил. Посмотри на Яникул». Я посмотрел на вершину холма, где, как и веками, развевался красный фиаг, опускаясь только при приближении врага к Городу. Длинная полоса алой ткани стояла почти прямо, её кончик развевался взад и вперёд в размытом движении. «Этот ветер дует с юга, прямо из Африки. Здесь, в Риме, он просто дарит несколько приятных тёплых дней в сезон, когда обычно ещё холодно. Но на вершинах гор он дует во всю силу и растапливает снег».

«Я слышал что-то подобное сегодня утром», — признался я.

«Что ж, можете поверить. Скоро вы получите известия о горных городах, разрушенных наводнениями и смытых лавинами. Мне рассказывали, что снега этой зимой были самыми сильными на памяти живущих. Эти снега и этот сирокко — скверное сочетание, сэр. Река вот-вот поднимется быстрее, чем кто-либо видел, и вот эта излучина реки примет на себя удар. Так всегда бывает».

«Были ли приняты какие-либо меры предосторожности?» — спросил я его.

Он удивлённо пожал плечами. «Что можно сделать с наводнением? Когда отец Тибер решает встать с постели и пойти, лучше не попадаться ему на глаза».

«Здравый совет».

Он немного подумал. «Некоторое время назад планировалось провести какие-то инженерные работы, чтобы удержать реку в русле, но они так и не вышли за рамки проекта. Конечно, это было под контролем цензоров…»

«Сервилий Ватия и Валерий Мессала!» Мы с Гермесом хором запели.

Начальник причала странно посмотрел на нас. «Всё верно».

Мне пришла в голову мысль: «Ты же получил от них свой государственный контракт, не так ли?»

«Вообще-то, продлил. Я занимаю эту должность уже больше двадцати лет, а до меня её занимал мой отец».

«Это делается путем открытых торгов, не так ли?»

«Конечно. Всё дело в знании дела. Есть и другие, кто хотел бы этим заняться, но моя семья занимается этим так долго, что я знаю до последнего сестерция, сколько это стоит для государства и сколько это стоит для меня. Любой, кто попытается сбить цену, — глупец, не знающий дела и испортивший его, что обойдётся всем. Цензоры это знают, сэр, и соответственно продлевают мой контракт каждые пять лет».

Скорее всего , подумал я, он настолько разбогател, что никто, претендующий на эту должность, не сможет подкупить цензоров и наполовину так же хорошо, как он . Я не держал на него зла. Он был честным человеком по большинству человеческих стандартов, а сбор доходов от речных перевозок был слишком важен для государства, чтобы доверить его глупцу или дилетанту.

«Как вы думаете, сколько времени у нас есть до того, как низинные части города будут затоплены?»

Он потёр подбородок. «Некоторые предсказывают, что к утру вода в реке будет по щиколотку, поэтому я сегодня вечером убираюсь. К следующему утру вода может дойти до Бычьего форума и цирка. Лично я не думаю, что всё будет так быстро, но я не собираюсь рисковать».

«Мудрый ход. А как насчёт складов и лодок?»

«Речные жители знали о приближении наводнения больше года. Они приняли меры предосторожности. Товары были заложены выше обычного. Хотя всё, что сделано из дерева, скорее всего, потеряется». Он снова пожал плечами. «Ничего, что нельзя заменить. Внутри Города», — он ткнул большим пальцем через плечо в сторону городской стены, возвышавшейся позади него, — «за это я не отвечаю. Но надеюсь, твой дом на возвышенности».

«Достаточно высоко», — сказал я ему. Что-то шевельнулось где-то в глубине моего сознания, какое-то дело, которое я раньше планировал для района причала. Это была моя самая большая проблема — слишком много мыслей роилось в моей голове, каждая из которых требовала моего внимания. И тут я вспомнил.

«Знаете ли вы владельца баржи по имени Луций Фолиус?»

«Конечно. У него на реке как минимум сотня барж. Я слышал, он вчера погиб при обрушении инсулы ».

«Он был там вместе с женой и всей его семьёй. Кто-нибудь представлял его интересы здесь, агент или деловой партнёр? Кому-то придётся взять на себя его дела».

Пока никто не приехал, но в любом случае это займёт какое-то время. Я знаю, что у него был фактор ниже по течению, в Остии, который занимался заморской частью торговли. Все речные торговые компании находятся в Остии. Как я уже говорил, из Остии пока ничего не будет.

«Он может приехать по дороге», — сказал я ему. «Я пошлю повестку. У меня есть вопросы о Луции Фолии, на которые нужно ответить. Чем он занимался?»

«В этом конце пути в основном перевозились генеральные грузы: рабы, обработанный металл, нефть, немного скота и платные пассажиры. В основном лёгкие грузы. В Рим прибывает гораздо больше, чем из него отправляется».

«И что же он принес?»

У него было несколько рыбных барж, поскольку Рим был крупным потребителем морской рыбы. Вина, как обычно, и экзотические рабы для знатных семей. Это было в районе Остии. Он также привозил немало грузов по реке. По моим подсчётам, по крайней мере половина его импорта приходилась на пристани между этим городом и Остией.

«Сельскохозяйственная продукция, я полагаю?»

«В основном. И стройматериалы».

У меня затекла шея, как обычно, и я почувствовал, как лёгкая улыбка тронула уголки губ. «Стройматериалы, говоришь?»

«Абсолютно. Не скажу, что у него была монополия на этот товар — многое поступает через сухопутные ворота, — но готов поспорить, что больше половины древесины, кирпича, черепицы, песка, раствора и так далее, привезённых по реке, прибывали на его судах».

«Камень? Мрамор? Свинец и бронза для крыш?»

Огульний покачал лысой головой. «Нет, эти вещи используются в основном для крупных общественных проектов – храмов, портиков и реставрационных работ. За последние десять лет 90 процентов этих материалов ушло на большой театр Помпея и его комплекс на Марсовом поле. Такие великие люди, как Помпей, в основном заключают контракты на подобную работу самостоятельно, используют своих рабов и вольноотпущенников и покупают напрямую у каменоломен. Я слышал, что Помпей просто выкупил собственные каменоломни и рабочих, чтобы избавить себя от хлопот с посредниками. Он обошёл местные причалы и построил свои собственные за островом, где мог разгружаться рядом со своим проектом.

«Нет, эдил, такие люди не стали бы иметь дело с такими, как Луций Фолий, если только они не строят жильё для рабочих. Но даже в этом случае они имели бы дело напрямую со строителями, а не с тем, кто таскает кирпич и раствор».

«Ты оказал мне большую помощь, Марк Огульниус», — похвалил я его.

«Всегда рад быть полезным Сенату и народу», — сказал он, сияя. Они, безусловно, были для него источником прибыли.

Мы вернулись в город через Сублицианский мост, недалеко от Бычьего форума, о котором только что говорил Огульний. Он, как и близлежащий Большой цирк, находился в самой низкой точке городских стен и, следовательно, был наиболее уязвимым к наводнениям.

Здесь, всего в нескольких сотнях шагов от разливающегося Тибра, никто, казалось, не предпринимал никаких действий. Все слухи, которые я подслушал, касались драки на Форуме ранее в тот день. Внезапно я подошел к одному из торговцев, старику с другого берега реки, который торговал козлятами и от которого очень сильно пахло его товаром. Когда я спросил, не готовятся ли он и другие рыночные торговцы к наводнению, он лишь позабавился.

«Река постоянно поднимается, сэр. Иногда она разливается, иногда нет. В любом случае мы мало что можем с этим поделать».

Я заметил, что это общее мнение. Несколько человек указали мне, что в последнее время не было дождя. Горный снег для них ничего не значил.

«Надеюсь, они вывели лошадей из Города», — сказал Гермес, указывая на огромные здания скаковых групп, расположенные рядом с цирком. Как и большинство римлян, его не волновало, смоется ли остальная часть Города или сгорит дотла, лишь бы это не помешало скачкам. Перспектива утонуть несколько сотен горожан была для него хладнокровной. Потеря нескольких сотен отличных коней для колесниц была трагедией, не поддающейся воображению.

«В это время года они все на пастбищах», — заверил я его. «Сезон начнётся только на Мегаленских играх в следующем месяце». Как будто мне нужно было напоминать ему, когда начинается сезон скачек. Мне и напоминать не нужно было, ведь я буду отвечать за большую часть Игр в этом году. Бывали дни, когда я ни о чём другом и думать не мог.

«Какое облегчение», — сказал он. «Что теперь?»

Я размышлял о географии города. Мой дом, хоть и стоял не так высоко на склоне, как более фешенебельные особняки, но всё же достаточно высоко, чтобы избежать последних наводнений. «А есть ли какие-нибудь бани на возвышенности?» — размышлял я.

«Ничего не могу придумать», — ответил Гермес.

«Тогда мне лучше принять ванну. Завтра они могут выйти из строя».

«Хорошая идея», — сказал он. «Я сбегаю и принесу тебе банные принадлежности».

«Сначала поднимись туда», – я указал на склон Авентина, к храму Цереры, до которого было не больше ста шагов. «Найди гонца, пусть достанет лошадь и всё необходимое для поездки в Остию, а сам явишься ко мне в мои обычные бани. Потом ко мне домой. Передай Юлии, что я снова опоздаю, и узнай, доставили ли документы из Табулария. Принеси бурдюк хорошего фалернского и по дороге не пей. Я узнаю, если ты его разбавил». Он обиделся и потрусил прочь. Приданое Юлии обеспечило меня вином лучшего качества, чем я привык. Держать мальчишку подальше от этого – работа на полную ставку.

Я медленно направился к своему любимому бальнеуму , расположенному рядом с храмом Сатурна. В Риме только-только стали появляться действительно большие бани, но это было заведение старое и довольно скромное. Оно располагалось недалеко от Форума и часто посещалось сенаторами. Цены там были немного выше, чем в других банях такого же уровня, что делало его более эксклюзивным. Помимо того, что там можно было хорошо помыться, это было хорошее место, чтобы послушать политические сплетни.

Я немного пообщался и поприветствовал людей на Форуме, а к тому времени, как я добрался до бальнеума , Гермес уже был там с кожей, полотенцами, ароматическим маслом и моим скребком.

«Юлия была обеспокоена, — сообщил он, забирая у меня тогу, тунику и сандалии. — Она слышала о беспорядках на Форуме и беспокоилась, что ты мог быть в них замешан. Я заверил её, что мы наблюдали за всем этим из Табулария, и она успокоилась».

«Знала ли она о надвигающемся потопе?»

«Ни слова об этом не слышала. Кассандра сказала ей, что за всё время, что она была там рабыней, вода сюда ни разу не заходила».

«Почему», — спросил я, готовясь к пытке в холодном бассейне, — «все в Риме мгновенно узнают о самых глупых слухах, пребывая в блаженном неведении относительно важных новостей?»

«Должно быть, боги сыграли с нами злую шутку, — сказал он. — Например, когда они наделили эту, как её там, даром пророчества, но сделали так, что никто ей не поверил».

«Кассандра, — сообщил я ему, — дочь Приама. Да, возможно, так оно и есть. Боги иногда так поступают. У них, знаешь ли, есть чувство юмора».

Я решил, что, поскольку это, возможно, мой последний шанс на какое-то время, пройду полный курс лечения. Поэтому я вышел на прогулочный двор, и пока Гермес помогал мне намазаться маслом, я искал подходящего партнёра для тренировок. Несколько молодых сенаторов боролись в песочнице, некоторые весьма жестоко. Старшие довольствовались тем, что катались по песку, чтобы как следует покрыться. Запах разгорячённых тел, обмазанных дешёвым оливковым маслом, был резким, но после этих канализаций я его почти не замечал.

«Деций Цецилий!» — раздался громкий голос. Я обернулся и увидел красивого молодого человека с мускулистыми быками, важно направлявшегося ко мне. «Я попробую несколько падений вместе с тобой». Это был Марк Антоний. Он недавно вернулся из Сирии и Египта, где Антоний проявил себя как воин. В том году он вернулся в Рим, чтобы баллотироваться на пост квестора, не утруждая себя предвыборной кампанией, потому что Цезарь хотел видеть его своим штабом в Галлии, а центуриатное собрание просто назначило бы его и отправило без голосования. Молодому Антонию всё всегда давалось легко.

«Ты больше не сломаешь мне нос?»

«Если только ты не схватишь меня за яйца, как в прошлый раз».

За несколько секунд он прижал меня к земле, заломив мне руку за спину и прижав колено к позвоночнику.

«Ты слишком долго был вдали от легионов, Деций», — сказал он, отпуская меня. «Когда ты только вернулся из Галлии, мне потребовалось вдвое больше времени, чтобы тебя прижать». Затем он вскрикнул, когда я схватил его за пятку обеими руками и потянул вверх всем телом. Он приземлился на спину, и у него вырвался сокрушительный вздох.

«Никогда не недооценивай возраст и предательство, — предупредил я его. — Молодость и сила им не помеха».

«Я запомню», — сказал он, выпрыгивая из песка, словно гирканский тигр, обхватив меня за талию и заставив взлететь.

Через некоторое время мы, хромая, выбрались из ямы, покрытые потом, маслянистым песком и запекшейся кровью, большая часть которой всё ещё текла у меня из носа. Верный своему слову, он не разбил её до конца. Гермес начал ловко счищать смесь с моей кожи бронзовым скребком, ловким движением запястья сгребая её в предназначенный для этого ящик. Раб Антония делал то же самое.

После всех этих бурных событий холодная ванна показалась почти приятной. Теплая ванна была ещё лучше, а горячая – словно восхождение на Олимп. Фалернское тоже помогло. Пить в банях считалось дурным тоном, но я никогда не был слишком консервативен и по сравнению с Антонием был воплощением благопристойности. Молодой человек быстро оправдывал репутацию своей семьи как сборища жестоких преступников. Зато он был невероятно забавным и, следовательно, пользовался большой популярностью.

«Когда ты отправляешься в Галлию?» — спросил я его.