«Это Метелл?» — спросил Цезарь, проскальзывая в дверной проём своего шатра. «Хорошо, тогда пойдём».

«За пределами лагеря могут быть налетчики», — сказал один из офицеров.

«Ну и что?» — спросил Цезарь. «Разве мы не все вооружены? Пойдёмте, господа. Это серьёзное дело, и я хочу, чтобы к нему подошли со всей осторожностью и осмотрительностью».

Мы все двинулись за Цезарем. Меня терзали вопросы, но я знал, что лучше их не задавать. Мы пошли прямо на север и покинули лагерь через Порта Декумана посреди северной стены. Стражники у ворот уставились на нас, но Цезарь строго приказал им молчать под страхом смерти. Он говорил так, словно имел это в виду. Эти порталы – не настоящие ворота, с дверями и засовами. Скорее, это накладки на лагерную стену. Их можно расположить по-разному, но идея всегда заключается в том, что враг не сможет пройти сквозь них, не попав под обстрел сверху с обеих сторон.

Выйдя наружу, галл повёл за собой. Он шагал так, словно у него были глаза на пальцах ног, пригнувшись и словно собираясь бежать. Мне это напомнило охотничью собаку, дергающуюся за поводок.

Мне не нравилось находиться вдали от безопасности лагеря. Даже если где-то есть мощный вал, мы могли бы стать лёгкой добычей для какой-нибудь разбойничьей банды. Даже один-единственный молодой охотник за славой мог ворваться и сразить одного-двух из нас, прежде чем остальные успеют среагировать. Римляне всегда ненавидели ночные бои, и не без оснований.

Насколько я мог судить, мы направлялись на северо-восток, в сторону озера. Вскоре земля начала хлюпать под моими сапогами, и я понял, что мы приближаемся. Это были болота, которые Цезарь поручил Карбону охранять от галльских лазутчиков. Впереди нас послышался гул голосов, а затем мы прошли через полукруг легковооружённых вспомогательных войск.

«Вот оно», — сказал Карбо. Мы стояли у воды. Я слышал её слабый плеск и едва различал мерцающие отражения звёзд на её поверхности. В воздухе витал тот влажный, плодородный запах, который всегда доминирует там, где вода встречается с сушей. И ещё был какой-то скрытый запах, далеко не такой приятный. Зачем мы пришли к озеру посреди ночи?

«Мы ничего не видим», — заметил Цезарь. «Кто-нибудь, зажгите свет и факелы».

«Галлы смогут видеть нас за много миль», — сказал Лабиен.

«Пусть идут!» — раздраженно сказал Цезарь. Видимо, ему, как и мне, не нравилось, что его будят в такой час. Раздался какой-то стук, похожий на стрекотание сверчков. Это были вспомогательные войска. Каждый достал свои огнива, и они нарушали монотонность своего долгого ночного дежурства, соревнуясь, кто первый разожжёт огонь с помощью кремня и огнива.

«Ха!» — сказал мужчина с удовлетворением человека, только что выигравшего немного денег у своих собратьев. Стоявший на коленях галл умудрился высечь искру в маленьком гнезде трута, положенном на его щит. Он осторожно подул на него, и тлеющий светлячок из трута вспыхнул слабым, но ровным пламенем. Кто-то поднёс к нему факел, и вскоре мы получили сносный свет.

«Принесите сюда факелы», — приказал Цезарь. Он стоял у кромки воды, и теперь я видел, что что-то плавает в воде у самого берега. Я был уверен, что это человек. Что ещё могло привлечь их сюда в такой час? Но какой человек?

«Галл был прав, — сказал Лабиен. — Нужно иметь глаза, как у совы, чтобы узнать его в этом мраке».

«Вытащите его из воды», — сказал Цезарь. «Деций Метелл, помоги мне».

Я подошёл к нему, когда двое из ауксилии вошли в воду и начали вытаскивать тело. Это были галлы, а галлы не испытывают римской неприязни к прикосновениям к телам погибших. Охотники за головами не могут быть слишком придирчивыми.

«Проконсул?» — спросил я.

«Дециус, я только что вспомнил, зачем ты мне здесь нужен. Именно для таких случаев».

Тело было вытащено из воды и лежало на спине. Двое галлов держали факелы низко, чтобы мы могли лучше рассмотреть его. Лицо было искажено и слегка опухшим, вероятно, из-за удушения петлей, видневшейся на шее. Тем не менее, их можно было узнать.

Это был Тит Виниус, первый копейщик десятого.

Я выпрямился. «Хорошо, я внесу свою лепту в похоронный фонд, хотя, держу пари, в этих краях не найти ни одного достойного профессионального плакальщика».

«Не пытайся меня провоцировать, Деций!» — рявкнул Цезарь. «Это более чем серьёзная потеря для легиона. Боевой дух солдат и так подавлен, а теперь ещё и Первое Копьё убито! Это может обернуться катастрофой!»

«Я думаю, это значительно подняло бы боевой дух».

«Не шучу. Я хочу, чтобы убийцы были разоблачены и казнены без промедления».

«Почему ты считаешь, что это убийство?» — спросил я его. «И что он вообще здесь делал? Если этот дурак бродил ночью один, его, вероятно, поймали галльские разбойники и убили. Это не убийство, это действия противника».

Цезарь вздохнул. «Деций Цецилий, я думал, ты специализируешься на подобных вещах. Даже я, не обладая твоими уникальными талантами, заметил, что Тит Виний всё ещё не растерян».

«Это своего рода аномалия, но далеко не окончательная. Возможно…» Тут меня прервали, что было не так уж и неприятно, ведь у меня не было готового ответа.

«Цезарь, — сказал Патеркул, — могу ли я говорить откровенно?» Это был седой старик с лицом, похожим на альпийскую скалу.

«Пожалуйста, сделайте это».

«Вам не нужен этот... этот философ, чтобы догадаться, кто убил Тита Виниуса. Должно быть, это были люди из его века. Они все его ненавидели».

«Конечно», – сказал я, недовольный тем, как всё развивалось. Я понял, кто главные подозреваемые, едва увидев лицо мёртвого Виниуса. «Они просто пригласили его прогуляться с ними у озера посреди ночи, безоружного. Он согласился на эту просьбу с грубоватой жизнерадостностью, которой славился везде, где ступал подкованный сапог римской солдатни».

«Не говори глупостей, — сказал Патеркул. — Должно быть, его убили в лагере или на стене, а потом притащили сюда».

«И они сделали это так, что никто не заметил?» — потребовал я ответа.

«Легко. Сегодня северная стена у Первой Центурии».

«Восемьдесят человек не смогут сохранить тайну заговора».

«Не вся столетие, — сказал Патеркул. — Только один контуберний , который доставлял ему столько хлопот. Этот мальчишка… как его зовут? Бурр? Дайте мне его на час. Я вытяну из него всю историю».

Это становилось зловеще. «Цезарь, — настаивал я. — Если смерть Первого Копья — это удар, то что это значит для Десятого? Если солдаты легиона убьют своего центуриона, это может быть хуже, чем просто подрыв боевого духа. Это может вдохновить на подражание».

Цезарь постоял немного, молча размышляя. Затем он заговорил тихим голосом, но его услышали все.

«Ты говоришь совершенно верно. Деций, я назначаю тебя следователем. Если это убийство не было совершено людьми из первой центурии первой когорты, ты должен выяснить, кто его совершил, и сделать это как можно скорее. Настоящим ты освобождаешься от всех других обязанностей. Тем временем я должен принять определённые дисциплинарные меры».

«Разве у вас есть право допрашивать любого, кого я сочту нужным: легионера или офицера, свободного или раба, гражданина или варвара?»

«Это моя провинция, и как проконсул Галлии и Иллирии, я даю вам право допрашивать любого человека в пределах моей империи . Просто ведите расследование с максимальной осмотрительностью».

«Нет, Цезарь», — сказал я. Тихое бормотание голоса оборвалось.

«Что?» — воскликнул Цезарь, не веря своим ушам.

«Я хочу провести это расследование, но мне не могут помешать соображения осмотрительности. Каким бы отвратительным или грязным ни оказалось это преступление, я его разоблачу. Я не хочу, чтобы кто-то подумал, будто я могу бездействовать из-за страха поставить вас в неловкое положение. Я должен огласить перед этими офицерами ваш указ о том, что у меня есть все полномочия на расследование и арест. В противном случае я вернусь к своим учениям».

Цезарь долгие секунды сверлил меня взглядом среди гробовой тишины. Мерцающий оранжевый свет факелов делал его лицо пугающим. Затем он улыбнулся так слабо и кивнул так едва заметно, что это могло быть игрой неясного света.

«Хорошо. Я оставлю с вами двух ликторов в знак вашей власти. Сегодня днём я проведу погребальную службу по Титу Винию. После этого я отправлюсь в Италию собирать свои легионы. Лабиен будет командовать во время моего отсутствия. Я хочу, чтобы к моему возвращению вы задержали виновных. Если вы не найдёте их к тому времени, мне придётся предпринять неприятные, но необходимые шаги для восстановления порядка и дисциплины в Десятом легионе».

«Цезарь, хочешь, чтобы мои люди отнесли его тело обратно в лагерь?» — спросил Карбон.

«Пожалуйста, оставьте его до рассвета», — сказал я. «Я хочу осмотреть тело и место, как только взойдёт солнце».

«Хорошо», — сказал Цезарь. «В любом случае, лучше бы его не приводили ночью. Скоро затрубят трубы, и солдаты поднимутся на ноги. Я не хочу, чтобы по лагерю, пока ещё темно и люди охвачены первобытными страхами, разносились всякие нелепые слухи. Карбон, приведи всех своих людей сюда, чтобы охранять место, но держи их на расстоянии. Пойдёмте, господа. Нам нужно обсудить планы». Он повернулся, чтобы уйти.

«С вашего позволения, проконсул, — сказал я, — я останусь здесь до рассвета. Хочу убедиться, что никто не помешает происходящему».

«Как пожелаете», — сказал Цезарь. Он направился обратно к лагерю. Карбон отправился звать своих людей, а остальные последовали за Цезарем. Каждый из них смотрел на меня в полном недоумении. Никто не имел ни малейшего понятия, что обо мне думать. Лабиен задержался дольше остальных.

«Метелл, что ты за человек? Я никогда не видел, чтобы кто-то вёл себя с такой бесстыдной наглостью. Ты герой или просто какой-то безумец?»

«Одна женщина однажды назвала меня гарпией-самцом. Я преследую злодеев до самой их гибели».

Он кивнул. «Тогда всё решено. Ты псих». С этими словами он ушёл.

Вспомогательные силы коротали время, играя в кости при свете факела. «Где тот, кто нашёл тело?» — спросил я. Один из игроков крикнул что-то через плечо, и из внешнего мрака появился человек, похожий на кусочек ночи, отделённый от целого и оживлённый.

«Расскажи мне, как ты его нашел», — попросил я.

«Мы проводили ежевечернюю зачистку...»

«Сначала назовите себя».

«Я Ион из галльских разведчиков, из Второй когорты», — начал он с таким сильным акцентом, что я едва его понимал. Вспомогательные войска организованы только по когортам, а не по легионам. «Мы под командованием капитана Карбона; доблестный, как лев, хитрый, как змея, мужественный, как дикий вепрь».

«Да, да, я хорошо знаком с достоинствами капитана Карбо. Мы старые друзья. Расскажите, как вы нашли покойника».

Каждый вечер, сразу после наступления темноты, мы проводим зачистку, чтобы поймать гельветов, которые могли бы проникнуть через болото. Начиная с лагеря легионеров, легковооружённые стрелки выстраиваются в две линии от большого вала слева. Капитан Карбон командует с правого фланга. По его сигналу они начинают движение к озеру. Мы, разведчики, выдвигаемся вперёд на сто шагов. Мы – отборные воины, известные своим острым ночным зрением и умением бесшумно передвигаться в темноте. Моё племя, вольки, славится этим умением.

«Я полагаю, вы большие угонщики скота?»

«Самый лучший!» — сказал он, гордо улыбаясь. Подобно тому, как греки времён Гомера считали пиратство достойным джентльмена, а наши предки во времена Ромула считали вполне допустимым присваивать чужих женщин, галлы считают кражу скота одновременно и прекрасным развлечением, и законным способом приумножить своё материальное богатство.

«Ну, давай. Ты отправился на вечернюю зачистку. Ты запустил агентов?»

«Сегодня ночью мы их не нашли, и это показалось странным, ведь обычно нам попадается от трёх до двадцати. Возможно, эта ночь для гельветов — дурное предзнаменование, и они решили, что сейчас неподходящее время для приключений».

«Ты подмел всю дорогу до озера?»

«Да. Затем капитан Карбо приказал разведчикам тщательно проверить все близлежащие водоёмы. Иногда налётчики прячутся в камышах, пока не пройдёт зачистка. Я повёл этих копейщиков, — он указал на играющих в кости стрелков, — и мы пришли сюда. Тогда-то я и увидел мёртвого».

«Значит, это не само озеро?» — спросил я его с удивлением.

«Нет, мы примерно в пятистах шагах от самого озера. Это пруд. Их здесь много. Камыши делают это место хорошим укрытием. Стрелки только начали тыкать копьями в заросли камыша, когда я заметил что-то плавающее в воде. Сначала я подумал, что это мёртвый гельвет, возможно, раненый прошлой ночью, который спрятался в пруду и умер там. Его туника была тёмной. Но потом я увидел, что ноги у него босые, как у римлянина».

Большинство галлов носят штаны. Часто они сражаются с обнажённым торсом или в короткой накидке на плечи, а некоторые сражаются совершенно голыми, посвящая себя служению богам и не полагаясь ни на какую другую защиту. Но очень редко они носят туники, оставляя ноги открытыми, как цивилизованные воины.

«Когда вы его узнали?»

Он плавал лицом вниз, и я подплыл к нему, думая отрубить ему голову, если он окажется врагом. Но потом я увидел его короткие волосы и понял, что он римлянин. Я перевернул его и сразу узнал его лицо. Первый Копьё всегда стоит на помосте рядом с Цезарем во время смотров, и у нас был такой всего два дня назад.

«Вы не лгали о хорошем ночном зрении. Было что-то ещё?»

Я приказал копейщикам остаться и охранять тело, пока я побегу с докладом к капитану Карбону. Мы пошли доложить Цезарю. Он сначала мне не поверил, но послал за Первым Копьём, и его не нашли. Тогда он позвал своих офицеров, и я привёл вас сюда.

Прибыли остальные люди Карбона, и я какое-то время был занят тем, что выстраивал из них кордон вокруг места раскопок. Я велел им не подходить ближе, поскольку моей главной заботой было сохранить это место как можно лучше. Впрочем, вряд ли на табличках можно было что-либо прочитать, учитывая, как полимперии топталось по этому месту уже несколько часов.