Он покачал головой.

«Не волнуйся, Мартис. Продолжай готовить ужин. И лучше бы тебе приготовить побольше. Корда, наверное, будет вечером. Если меня кто-нибудь позовёт, я буду в бане минут сорок пять».

Мартис кивнул. «Я ожидал большего количества гостей, сэр. Я также положил ещё одну водонепроницаемую прокладку на столик у двери вместе с вашей парадной формой. Вы сэкономите время, если полностью одетесь перед возвращением из бани».

Варрон громко рассмеялся. «Мартис, мне нужно давать тебе дополнительную корону в неделю. Тебя это устраивает?»

«Несомненно, сэр», — слуга слегка поклонился, затем повернулся и вернулся на кухню со своими вещами.

Варрон, всё ещё улыбаясь, собрал аккуратную стопку зелёной туники и штанов, плаща и прочего снаряжения, а также вощёной и обработанной кожаной подушечки, и вышел из дома по оживлённой улице в быстро угасающем свете дня. Даже после дня относительного отдыха, дважды за короткое путешествие ему приходилось останавливаться на обочине и прислоняться к стене, держась за ноющий бок, чтобы восстановить дыхание, и каждый раз обеспокоенные солдаты спрашивали его, не нужна ли ему помощь. Вновь оттолкнувшись от стены и направляясь к баням, отмахиваясь от предложений помощи, он мысленно отметил, что позже спросит Скорция о возможности другого лекарства. Это продлилось дольше, но позволило ему мыслить немного яснее. Это было похоже на тот раз, когда, будучи новоиспечённым капитаном, он подхватил какую-то ужасную лихорадку в болотах у северо-западного побережья.

Наконец, через несколько минут прибыв в бани, он прошёл под большой аркой и направился в раздевалку. Оставив одежду в одной из ниш под бдительным оком гражданского дежурного, он осторожно снял временную повязку, наложенную полевым медиком на повозку. Поморщившись, когда остатки повязки отвалились там, где она прилипла к крови, он накинул халат на плечи, аккуратно прижал обработанную кожаную заплатку к боку и вошёл в центральную часть бани. За считанные минуты его смазали маслом, выскоблили и растерли, и он с благодарностью погрузился в небольшую, личную, тёплую ванну. К счастью, хотя большая часть армии отчаянно хотела попасть в бани после дневного перехода, большинству из них предстояло выполнить бесчисленное количество дел, прежде чем появится такая возможность; даже нераненым офицерам, которым предстояло разместить свои подразделения и доложить о своём прибытии перед уходом на службу.

Откинув голову на кафельный край полукруглой ванны, он позволил себе немного подремать.

Полчаса спустя, посвежев, хотя и не отдохнувший, капитан вышел из бани на тёмную улицу. Догорающие угли дня отбрасывали оранжевое сияние на тёмно-лазурный горизонт, придавая сумрачной улице странное свечение. Голова у него всё ещё была в тумане, а зрение слегка затуманено, вероятно, из-за смеси тупой боли, последствий приёма препарата и горячего пара в бане, и он наткнулся на солдата, прежде чем успел его заметить.

«Вы в порядке, капитан?» — обеспокоенно спросил солдат, схватив его за плечо и удерживая.

Варрон слегка покачал головой, пораженный. Низшие чины не обращались так со старшими. Он прищурился в тусклом свете, и фигура медленно приобрела четкость. Аккуратная форма и блестящие доспехи, чёрный гребень и плащ, белая перевязь с вороном и волком – униформа личной гвардии маршала. Даже низший по званию член этого почетного отряда мог бы поспорить о старшинстве с капитаном когорты. Варрон взял себя в руки и кивнул, словно равному.

«Просто немного отошёл от последствий боя. Приношу извинения».

«Извинения не нужны, капитан, главное, чтобы с вами все было в порядке», — искренне ответил мужчина.

Варрон отступил назад и слегка выпрямился. Прохладный ночной воздух начал немного прояснять его голову, и он сосредоточился. Мужчина был не один, а в составе отряда из шести стражников, все в парадной форме гвардии маршала. Между ними стояла худощавая фигура, пониже ростом, плотно закутанная в блестящую темно-синюю мантию, спасающую от холода ночного воздуха. Варрон нахмурился, увидев бледную, тонкую руку, придерживавшую мантию, и два кольца из белого золота с аметистом на запястье.

«Катилина?»

Капитан отступил назад и выпрямился. На его лице боролись дюжина эмоций. Внезапно ему стало совсем плохо.

«Катилина…»

Дама откинула капюшон, обнажив её изящные фарфоровые черты. Её изящный лоб и локоны чёрных волос придавали ей суровый и потусторонний вид в странном, угасающем свете солнца. Катилина с юных лет славилась своей красотой, и многие придворные были обмануты её внешностью, считая её ветреной, слабой или даже безвкусной. Ничто не могло быть дальше от истины, и, учитывая её происхождение, в этом не было ничего удивительного. Маршал Сабиан воссоздал современную имперскую армию с нуля, а леди Кассида пережила двадцать лет гражданской войны, будучи хозяйкой собственного поместья, исключительно благодаря выдержке и проницательности, в то время как многие могущественные сеньоры пали.

«Капитан Варрон, вам следует обращаться ко мне «леди Сабиана». Чопорность её слов застала Варрона врасплох, и он застыл, взвешивая её слова и пытаясь понять, серьёзны ли её слова или она играет с ним в какую-то игру. Эта женщина была непроста даже в простом разговоре.

Она подождала немного, наблюдая за неуверенностью на лице Варрона. «Неужели постоянная тяжесть битвы окончательно лишила тебя твоих богорожденных манер?» — спросила она ровным голосом.

Капитан не двигался. Когда он открыл рот, чтобы ответить, из его рта вырвался лишь сдавленный, заикающийся звук. Он почувствовал, как к щекам прилил румянец, и проклял себя не на один ад за то, что проявил такую детскую слабость перед профессиональными солдатами. Он был ветераном со стажем и наградами, но, услышав всего лишь десяток слов Катилины, он рассыпался, как юноша. Низкий рык раздражения или гнева начал подниматься из глубины его горла.

«Варрон», – женщина тихонько рассмеялась, и её глаза вдруг заблестели в лунном свете, почти идеально сочетаясь с аметистами на её пальцах. «Мне кажется, ты покраснел!»

Прежде чем он успел отреагировать, за что был по-настоящему благодарен, улыбка Катилины стала теплее, и она слегка наклонила голову набок.

«Но я вижу, что вы снова ранены, мой дорогой капитан».

Рука Варрона непроизвольно потянулась к ноющему боку.

"Да."

Дама на мгновение встретилась с ним взглядом, и по её лицу мелькнуло выражение беспокойства, которое тут же сменилось выражением добродушной элегантности. Её взгляд впился в его.

«Ты не в себе, Варрон», — констатировала она как факт.

Он покачал головой и слабо улыбнулся, но Катилина коснулась ее щеки тонким пальцем, не отрывая взгляда от его лица.

«Ты не умеешь шутить и остроумничать. Совсем на тебя не похож. Твои глаза как будто затуманены и блуждают, пока я говорю». Чтобы подчеркнуть свою мысль, она подняла указательный палец и медленно водила им из стороны в сторону, не отрывая взгляда от его лица.

Варрон с сильным раздражением обнаружил, что смотрит на её палец и качает головой, как идиот. Он зарычал и раздраженно махнул рукой, прервав разговор, но её взгляд стал жестче.

«Ты напился кобыльего мёда», — сказала она с ноткой обвинения. «Или чего-то покрепче, возможно. Что бы это ни было, ты выглядишь неважно».

Наконец Варрон обрёл голос. Голос был не таким сильным, как ему хотелось бы, но всё же достаточно отчётливым в прохладном вечернем воздухе.

«Я в порядке, леди Сабианус». Он слишком уж акцентировал это звание. «Немного потрепан, но в порядке. Сегодня я должен увидеть Скортия…» Он оглядел улицу, уже почти темную из-за заката. «Сегодня вечером, наверное».

Катилина пристально посмотрела на него.

«Тебе нужно увидеть его сейчас, Варрон. Не позже. Я пошлю двоих стражников сопровождать тебя».

Варрон помахал ей руками, надеясь, что это будет выглядеть вежливо и предостерегающе, и покачал головой, отчего голова снова закружилась. Тошнота снова нахлынула внезапным приступом, но, к счастью, прошла в мгновение ока.

«Я пойду к нему позже», — безжизненно ответил он. «А сейчас я на какое-то время поеду домой. Желудок подсказывает, что я не ел уже год».

Долгое время они смотрели друг другу в глаза, сцепившись в битве воли, пока Катилина не отвернулась, возмущенно скрестив руки на груди, чтобы показать всем присутствующим, что она посчитала решение капитана неправильным, но готова наблюдать, как он не докажет ее точку зрения.

Варрон стиснул зубы от досады. Как бы он ни вёл себя с Катилиной, в каждом споре, в каждом разговоре и даже в каждом незначительном обмене приветствиями он всегда чувствовал, что проиграл спор, и она его отпустила.

«Несомненно, я скоро увижу вас, госпожа Сабиан. Полагаю, ваш отец и префект захотят увидеть меня завтра».

Катилина посмотрел на него с непроницаемым выражением лица.

«В этом мире, Варрон, все возможно».

Она указала на человека, с которым столкнулся Варрон.

«Кринус, возьми еще двоих и проследи, чтобы капитан благополучно добрался до своего дома».

Она посмотрела на него и лукаво улыбнулась.

«Если, конечно, он сможет вспомнить, где живет».

Варрон продолжал скрежетать зубами, не в силах придумать подходящий ответ. Разум его был на удивление затуманен, даже здесь, на позднем вечернем ветру.

«Пойдемте!» — Катилина помахала своей свите и проследовала мимо капитана к большому зданию штаба в центре форта.

Капитан смотрел ей вслед со странной смесью желания и облегчения. Трое оставшихся стражников обменялись взглядами, в которых Варрон распознал раздражение: солдаты, которым поручили задачу, считавшуюся ниже их достоинства. Присматривать за детьми. Он усмехнулся лукавой ухмылкой.

«Ну что, ребята, кто за кувшинчик хорошего вина?»

Старший из солдат смотрел на Варрона с чем-то, близким к презрению, словно он был какой-то падалью, и вернул улыбку капитана без всякой теплоты.

«Домой, капитан».

Двое других стражников схватили Варрона за локти, словно желая поддержать его, но он с негодованием отстранился, стараясь изо всех сил проявить гордость.

«Я вполне могу идти, даже если Госпожа считает, что мне нужен эскорт», — он прищурился, глядя на их предводителя. «Так что давайте просто пойдём».

Группа из четырёх человек целеустремлённо шла по улице к офицерским казарм, в то время как артерии крепости постепенно заполнялись солдатами, свободными от службы, которые направлялись в бани, таверны, игорные дома и другие увеселения, располагавшиеся в гражданском поселении сразу за массивными стенами форта. Идя, Варрон обнаружил, что ему приходится концентрироваться на каждом шагу, чтобы не пошатнуться.

Когда они завернули за угол, в поле зрения появился сержант Корда, всё ещё в доспехах и покрытый дорожной грязью. Варрон кивнул в знак профессионального приветствия и остановился как можно аккуратнее.

«Корда. Не хочешь присоединиться ко мне сегодня вечером? Мартис готовит что-то из птицы».

Сержант улыбнулся редкой улыбкой, услышав каламбур, и кивнул.

«Я бы с радостью, сэр, но сначала мне нужно устроиться и принять ванну. Я скоро присоединюсь к вам».

Отдав честь, он направился к своим покоям, а Варрон направился к гостеприимному свету своего дома. У входа он с наигранной расточительностью поблагодарил стражу маршала и вошёл, закрыв за собой дверь. Он на мгновение оперся на дверной косяк, тяжело дыша, а затем повернулся и пошёл в свою главную комнату.

«Добрый вечер, капитан Варрон», — сказал маршал со своего места у огня.

Варрон остановился как вкопанный и на мгновение покачнулся, прежде чем, насколько мог, прийти в себя и на удивление ловко отдать честь. От этого резкого движения у него, конечно, слегка закружилась голова, но он резко опустил руку и застыл как можно прямее и неподвижнее. На лбу у него начал блестеть лёгкий пот.

Маршал Сабиан, высокий и внушительный, с седыми волосами цвета стали и красивым, но морщинистым и измученным лицом, сидел, скрестив ноги, и держал на коленях шлем с черным плюмажем. Тот факт, что маршал уже держал в руках хрустальный бокал, явно лучшего вина Варрона, а рядом на столе стояло небольшое блюдо с холодным мясом, ясно говорил о том, что Мартис, как всегда, проявил усердие и эффективность в общении с человеком, который, в конце концов, был вторым по могуществу человеком в Империи.

Капитан слабо улыбнулся.

«Маршал, вы оказываете честь моему дому».

Сабиан махнул рукой, отмахиваясь от комплимента.

«Боги, Варрон, у меня в Венгене и так предостаточно подобострастных подхалимов; здесь они мне ни к чему. Садись, пока не упал. Я отослал твоего слугу ненадолго. Не хочу, чтобы нас беспокоили». Он потянулся и взял с тарелки аккуратный ломтик курицы, обмакнул его в маринад и отправил в рот. Его взгляд обвел комнату, отметив её строгий вид, почти полностью лишенный украшений, и то, что можно было разглядеть, явно имело военное происхождение: потертый вымпел здесь, ножны с заметной вмятиной там. Явно дом кадрового солдата.

Не говоря ни слова, тихо выражая благодарность, капитан направился к ближайшему сиденью — достаточно близкому для тихого разговора, но не настолько близко, чтобы показаться невежливым.

«Давно не виделись, маршал», — ответил он, стараясь, чтобы его тон звучал слегка фамильярно и в то же время совершенно уважительно.

«Действительно давно», — тихо ответил Сабиан, медленно опустив взгляд на свои сапоги. «Я всегда знал, что тебя назначат, Варрон. Даже в те времена, я имею в виду. Подозреваю, если бы я не отдал командование Четвёртым Кристусу, рано или поздно оно бы досталось тебе».

Варрон несколько раз моргнул, слегка покачав головой. Вероятно, это было следствием действия наркотиков и сонливости, но его разум, казалось, отказывался работать как следует. Он внезапно почувствовал полную неуверенность в происходящем, и сцена казалась ему всё более нереальной.

Вот он, второй по могуществу человек в Империи, близкий друг самого Императора, говорит с ним, словно они товарищи у костра в походе в глуши; намекает, что при подходящих обстоятельствах он мог бы стать штабным офицером. О, не то чтобы он сам не думал об этом время от времени, но никогда не думал услышать это сверху. И, возможно, он и не думал. Его не слишком удивит, если разум обманывает его. Он снова сосредоточился на Сабиане, понимая, что маршал продолжает говорить, даже когда тот перестал его слушать.