Капитан ещё раз окинул взглядом ряды и остановился на своём новом охраннике, впервые заметив бледно-фиолетовый и коричневый оттенок большого синяка, медленно растущего вокруг его левого глаза. Нахмурившись, он обвёл взглядом остальных охранников, на этот раз внимательно следя за ними. Ещё у двоих были синяки на лице.

«Я не собираюсь спрашивать, что произошло, но я ранен и хочу знать, где он».

Наступила минута молчания, затем кто-то из второго ряда прочистил горло.

«Галло пришлось идти к врачу, сэр, чтобы наложить швы. Он вернётся через несколько минут».

Варрон заворчал и нахмурился еще сильнее.

«Как будто мало варваров, готовых задать вам всем хорошую взбучку, так вам придётся избить своих до полусмерти. Седлайте лошадей и готовьте их. Мы отправляемся через десять минут, с Галло или без него».

Всё ещё ворча себе под нос, капитан развернулся и направился к своей лошади, уже оседланной и находившейся под присмотром слуги, который должен был ехать с обозом в конце. Как только их офицер скрылся из виду, стражники расслабились, а человек рядом с Салонием слегка повернул голову, искоса взглянув на более низкого и молодого новобранца с ног до головы.

«Ты отбился от троих?»

Салоний кивнул, сосредоточив взгляд на точке на среднем расстоянии.

«Может быть, ты и заслуживаешь этот герб». Солдат отвернулся, и его пластинчатый доспех задел доспех Салония.

«Низкорослый и молодой не обязательно означает слабый и трусливый», — проворчал Салоний себе под нос, сквозь стиснутые зубы. Инженеры были вполне довольны новобранцами, лишь бы те умели обращаться с молотком и тянуть верёвку, но командирская гвардия считалась лучшей в отряде и получала соответствующее жалованье. Потребовалось время, чтобы освоиться здесь и превратить негодование в уважение.

Вздохнув, он повернулся и посмотрел на лошадь, которую ему подарили. Он ездил на ней несколько раз много лет назад, но не с тех пор, как поступил на службу; инженеры использовали лошадей для перевозки оборудования и работы, а не для верховой езды. Лошадь уже была оседлана и ждала. Салоний недоверчиво покачал головой и подошёл к лошади.

Колонна уже полдня с грохотом двигалась по местности, и огромное облако пыли, поднятое целой армией на марше, затрудняло обзор прекрасного лазурного неба. Адъютант и старший штаб, вместе со знаменосцами и знаменосцами, ехали в авангарде, на чистом и открытом воздухе. За ними шли различные вспомогательные офицеры, лагерный персонал и тому подобное, за ними следовали сами шесть когорт в порядке их номеров, а затем сапёры и обоз, медленно преодолевая мили.

Примерно в полумиле позади колонны шли армейские стражники с пленными, захваченными накануне. Они шли тремя рядами, скованные вместе, чтобы впоследствии получить выкуп, продать или казнить их по прихоти маршала.

Варрон сидел верхом на коне во главе второго, часто моргая, чтобы пыль не попала в глаза, и морщась при каждом шаге коня. Всего через час пути он понял, почему Скортий посадил его в повозку. Ко второму часу его рана снова начала слегка кровоточить, и, хотя это было скорее сочится, чем течёт, к тому времени, спустя девять часов пути, его левая нога была покрыта коркой засохшей крови и пылью. Когда они наконец доберутся до форта, одного окунания будет недостаточно, чтобы всё это смыть.

Он оглянулся через плечо на командира второго караула, пятнадцать теперь уже с грязно-белыми гребнями, выстроившихся в три ряда по пять, молча ехавших позади него. Резким жестом велел караульному продолжать путь, он развернул коня и осторожно вывел его из колонны, проехав около сотни ярдов, пока облако поднятой пыли не закружилось за ним, и он не смог вдохнуть свежий, чистый воздух. Летнее солнце освещало зелёный пейзаж, довольно красивый, даже несмотря на топот тысяч марширующих сапог; пейзаж, который большинство колонны едва могли разглядеть сквозь пыль.

Остановив коня, капитан сделал несколько глубоких, чистых и приятных вдохов. Возможно, ему стоит попросить перерыв в марше? Сидя верхом на Таргусе, своем гнедом жеребце, и оглядывая холмы на западе, он уловил мимолетное движение. Внезапно насторожившись, он напрягся и сосредоточился, и постепенно они приобрели четкость: возможно, около дюжины всадников. Некоторые были явно в доспехах, сверкавших на солнце. А затем он увидел флаг, который нес один из всадников, и узнал черное знамя с серебряным бараном и молнией. Со вздохом облегчения он снова пустил коня рысью и поскакал по касательной, чтобы перехватить приближающихся всадников, будучи уверенным, что ни один варвар не будет настолько глуп, чтобы попытаться использовать уловку против такой большой бронированной колонны. К тому же, вчера они сломали хребет местным племенам.

Когда отряд из дюжины всадников перешёл на рысь и натянул поводья, чтобы поехать рядом с Варроном и его лошадью, он узнал бледное лицо Корды, своего заместителя, прикрытое шлемом и частично скрытое банданой, натянутой на нижнюю часть и скрывающей густую чёрную бороду. Дюжина мужчин была вкладом второй когорты в почётный караул префекта. Когда Варрон остановил своего коня, всадники тоже остановились, устало отдав честь своему командиру. Варрон ухмыльнулся, когда его заместитель развязал бандану, обнажив ещё более бледную кожу нижней части лица, обрамлённую тёмной бородой и не тронутую дорожной пылью. Корда, никогда не склонный к легкомыслию, изобразил свою обычную хмурость, которая стала ещё сильнее, когда он заметил засохшую кровь, покрывавшую ногу своего начальника.

«Сержант», — радостно поприветствовал его Варрон, — «настоящее зрелище, если таковое вообще есть».

Пристальный взгляд бледно-серо-голубых глаз Корды был устремлен на капитана с оттенком неодобрения.

«Капитан, — наконец произнёс он неожиданно тихим и мягким голосом. — Что, чёрт возьми, они с вами сделали?»

Варрон покачал головой. «Всё не так уж плохо, Корда. Скортий всё уладил, но я как будто раскрыл его на лошади».

Сержант открыл рот, чтобы снова заговорить, глаза его гневно сверкали, но Варрон вмешался прежде, чем он успел это сделать.

«Скортиус хорошо поработал, Корда, и я знаю, что должен быть в повозках для раненых, но я бы предпочел это, чем сидеть среди зловония от серьезных ранений в течение дня или двух, так что забудь об этом».

Сержант несколько секунд сидел неподвижно и молча, не отрывая взгляда от своего командира, пока не удостоверился, что его точка зрения донесена, а мнение принято во внимание.

«Хорошо, сэр. Разрешите отпустить охрану?»

Варрон кивнул, а сержант повернулся и помахал остальным всадникам, которые снова отдали честь и проехали мимо своих офицеров, чтобы присоединиться к своим товарищам по кавалерийскому эскадрону когорты. Как только они скрылись из виду и слышимости двух командиров, Корда ослабил бдительность и устало опустился в седле.

«Ладно, Варрон. Расскажи мне всё, включая то, как, чёрт возьми, ты оказался в таком состоянии».

Капитан вздохнул. Корда был квинтэссенцией сержанта в когорте и стержнем, вокруг которого двигалось подразделение, но на личном уровне они вместе прошли все ступени карьерной лестницы много лет назад, и теперь, когда они были наедине, было невозможно почувствовать какое-либо превосходство над ним. И, конечно же, Корда знал его, пожалуй, лучше, чем он сам.

Мне не повезло. Вот и всё. Я увидел какого-то варвара-ублюдка с красивым мечом, который он украл у имперского офицера, и принял это на свой счёт. Похоже, он тоже. Доктор не был обеспокоен, и все медики считают, что через несколько недель я буду в порядке. А теперь расскажи мне, что ты здесь делаешь. Ты должен быть в Венгене с префектом.

Корда устало кивнул и пожал плечами, позволяя пластинам доспеха занять новое, чуть более удобное положение. Стандартный имперский комплект обеспечивал высокую защиту и, безусловно, превосходил кольчугу, которую когда-то носила армия, но при езде верхом он оставлял желать лучшего.

«Мы все возвращаемся домой», — ответил сержант, протирая пыльную верхнюю часть лица банданой. «Префекту не так уж и нужен полный почётный караул для защиты на обратном пути».

Варрон вопросительно поднял бровь.

Сержант позволил бандане снова упасть на шею и глубоко вздохнул.

«С ним приедет маршал Сабиан».

«Маршал?» — процедил Варрон сквозь зубы. «Полагаю, последние победы принесли префекту больше внимания и почестей. Интересно, он просто отсидится в Кроу-Хилле со штабом или, возможно, захочет привлечь к делу всех командиров подразделений».

Корда кивнула. «Вот почему префект послал меня вперёд. Он хочет, чтобы вся армия была в идеальном состоянии, когда прибудет в форт, и чтобы всё было готово к визиту высшего командования. Не уверена, что это действительно необходимо. Ты же знаешь Сабиана. Он предпочитает, чтобы всё работало как надо, а не выглядело красиво».

«Что еще?» Варрон прищурился.

Корда беспокойно заерзала.

"Извини?"

«Что я ещё сказал?» — прорычал Варрон. «Ты что-то уклоняешься от ответа».

Коренастый сержант прочистил горло и вздохнул.

«Катилина пойдет с ним».

Он внимательно наблюдал за своим капитаном, но Варрон лишь на мгновение застыл на коне, а затем пожал плечами.

«Прошло много времени. Она, возможно, даже не помнит меня».

Корда улыбнулся редкой улыбкой и легонько ткнул своего начальника в плечо.

«Ты куда лучше меня умеешь себя обманывать, так что даже не пытайся. Вот что мы сделаем: сначала ты пойдёшь либо к инженеру, либо к сержанту-интенданту и поедешь на одной из их повозок. Неудобно, но, по крайней мере, не будешь трястись и не будешь зажат среди раненых…»

Варро махнул рукой, чтобы прервать его, но Корда отбил его указательный палец и продолжил, слегка повысив голос.

«Когда вы устроитесь, я пришлю к вам медика, чтобы он залечил рану и помог вам. Я вполне способен сам отвести отряд обратно в форт, и вы это знаете. Я найду медиков и передам сообщение адъютанту, а затем приму командование на себя».

Варрон снова открыл рот, чтобы заговорить, но Корда целенаправленно указала на него и продолжила.

«А когда вернёмся в форт, ты сразу же отправишься в баню и приведёшь себя в порядок, пока Мартис займётся твоей парадной формой. Мы опередим маршала всего на несколько часов, даже если поторопимся, а тебе нужно выглядеть властно и немного опасно, если ты понимаешь, о чём я».

Низкое рокочущее рычание вырвалось из горла Варрона.

«Я не готовлюсь к визиту высшего командования. Я не юный карьерист».

«Не для маршала, идиот!» — рассмеялся Корда. «Для его дочери».

Варрон нахмурился, но долго молчал. Наконец он вздохнул. «Что ж, полагаю, ты прав насчёт моей раны и повозки. Вернёмся к колонне».

Двое развернули коней и поскакали обратно к линии, медленно, шумно и задыхаясь от пыли. При их приближении Корда повернулся и направился к авангарду, а Варрон поскакал к инженерам с их огромными деревянными конструкциями, громыхающими по пыльной тропе, которую тащили упряжки потеющих быков. Инженерные команды всех шести когорт двигались вместе. Армейские инженеры обычно держались своей компании, имея гораздо больше общего друг с другом, чем с остальными членами своих когорт. Но чувство единства среди инженеров Четвёртой армии ещё больше усиливалось недоверием префекта к ракетному оружию и тем фактом, что он явно считал их излишними для нужд кампании.

Когда капитан поравнялся с головной частью группы, сержанты инженерных войск удивленно взглянули на него и отдали честь. Он отмахнулся от этого жеста и указал на свою обесцвеченную ногу.

«Не возражаете, если я подвезу вас на одной из ваших повозок?» Он мог бы потребовать или приказать, но, имея дело с такой замкнутой группой людей, всегда стоит проявить вежливость и уважительное отношение, в чем он не раз убеждался за двадцатипятилетнюю карьеру.

Сержант инженерных войск второй когорты, имени которого Варрон, к своему разочарованию, даже не помнил, отвел коня в сторону и выехал из колонны, чтобы присоединиться к своему командиру.

«Я провожу вас к нашему фургону с припасами, сэр. Вам там будет удобнее всего».

Варрон кивнул и поехал рядом с сержантом, вдоль медленно грохочущей колонны катапульт, метателей стрел и других, более загадочных, боевых машин. Пока они ехали рысью, он профессиональным взглядом отметил, с какой заботой и вниманием, очевидно, обращались с машинами, и, что столь же очевидно, с какой редкостью они использовались.

Повозка с припасами инженеров второй когорты содержалась в таком же хорошем состоянии, ее тянули две лошади, она была покрыта вощеной защитной тканью, которая была тщательно закреплена веревками за крюки, просверленные в боку повозки, а управлял ею крупный солдат с бритой головой и густой бородой, выглядевший, к легкому удовольствию Варрона, так, будто его голова была водружена на плечи наоборот.

Возница и его начальник обменялись короткими фразами, после чего сержант отдал честь и поехал обратно, к своим товарищам во главе инженерной колонны. Возница отвязал мешок с грузом, привязанный к сиденью рядом с ним, и одной огромной рукой закинул его в кузов повозки, продолжая править другой. Он обернулся и ухмыльнулся Варрону, обнажив широкий рот и крупные квадратные зубы, два из которых, казалось, были заменены железными копиями. Глядя на этого человека с каким-то ужасающим и завороженным видом, Варрон не мог решить, на кого он больше похож – на кузнеца или бойца.

Приспособив шаг коня к качке повозки, Варрон как можно грациознее соскользнул с седла, морщась и невольно пискнув, и уперся ногами в доску под сиденьем. Всё ещё держа вожжи, он скользнул на сиденье и привязал лошадь к одному из многочисленных крюков по бокам повозки. Бросив быстрый взгляд, капитан убедился, что Таргус с удовольствием идёт рядом.

Со стоном облегчения он откинулся на сиденье повозки и лениво потянулся. Достав из сумки фляжку со смесью одной части вина и пяти частей воды, он вытащил из неё немного травяной микстуры Скортия, отравляющей боль, и встряхнул её, чтобы перемешать и растворить лекарство, прежде чем сделать большой глоток. Облегчение начало нарастать ещё до того, как он вернул фляжку в карман. Закрыв глаза, он поднял лицо к небу. Хотя он знал, что всё ещё окружён огромным облаком пыли, поднимаемым марширующими ногами, шагающими лошадьми и катящимися колёсами, с закрытыми глазами он чувствовал палящее солнце, даже сквозь грязь. Если бы он сосредоточился на этой идее и обратился мыслями к себе, он смог бы почти заглушить какофонию вокруг и представить себя в каком-нибудь мирном и приятном месте. Почти. Ну что ж. Мир – не удел солдата, подумал он с юмором.