С первым звуком рога, без какой-либо команды от Кристуса, все солдаты на склоне холма вытянулись по стойке смирно и нервно сохраняли позу, пока знаменосцы не появились в поле зрения, за которыми быстро последовали трубачи и барабанщики, отбивая маршевый ритм. За музыкантами шёл капитан Иас из гвардии маршала верхом на великолепном чёрном коне, гармонировавшем по цвету с его мундиром, что придавало ему вид некоего мстительного духа из преисподней. Иаса сопровождала дюжина его людей в полной парадной форме, которые ехали строем стрел, образуя защитный щит вокруг самого маршала на его белой кобыле. Колонна двигалась позади них, с несколькими старшими офицерами Сабиана, большей частью его личной гвардии и двумя тысячами солдат, разделённых на четыре колонны, представляющих северные армии.

Это было впечатляющее и устрашающее зрелище, и это не ускользнуло от внимания двух мужчин, стоявших друг напротив друга с обнажёнными клинками. Независимо от того, одержит ли Кристус победу в рукопашной схватке, день был для него проигран. Силы Сабиана превосходили силы префекта в сотни раз, и внезапное, славное напоминание о могуществе и влиянии маршала уже должно было подорвать решимость даже самых ярых сторонников Кристуса. Он улыбнулся странной улыбкой.

«Похоже, мои возможности сокращаются с пугающей скоростью, Варрон».

Раненый капитан фыркнул.

«У тебя нет выбора, Кристус».

«Боюсь, ты будешь разочарован, Варрон; я всегда стараюсь иметь возможность отступить. Однако я чувствую себя обязанным предложить тебе в последний раз руку дружбы. Мы ещё можем уйти сегодня. Маршала можно было бы убедить отбросить вражду, если бы мы встали плечом к плечу».

Варрон хрипло рассмеялся.

«Нет вариантов, Кристус! Сегодня нет выхода».

Префект печально покачал головой.

«Если я сегодня окажусь во власти маршала, помни две вещи, Варрон: во-первых, я убью тебя прежде, чем закончу. Это не хвастовство и не угроза, а простое заявление. Я владею мечом лучше тебя, несмотря на весь твой фронтовой опыт, и я полностью здоров и отдохнул, в то время как ты умираешь и слаб».

Он улыбнулся.

«А во-вторых, я мастер политики. Уверяю вас, что, когда здесь всё закончится, я продолжу свою деятельность. Конечно, я уйду из армии, но считаю, что моё место в правящем совете по-прежнему надёжно. Как бы ни был сентиментален Сабиан по отношению к вам и как бы ни злился он из-за моего грязного секрета, у меня есть козыри в рукаве и информация, которые гарантируют мою безопасность и будущее».

«Ты лживая дрянь!»

Кристус усмехнулся.

«Ну же, Варрон. Неужели ты думаешь, что я не предусмотрел подобного развития событий? Что я не запустил механизм самозащиты десятки лет назад? Будет обидно, если меня лишат офицерского звания и уберут без триумфального парада и грандиозного представления, и, осмелюсь предположить, ради общего вида придётся пожертвовать одним-двумя старшими людьми. Но Сабиан — человек практичный, и наказать меня будет гораздо сложнее, чем повысить, уверяю тебя».

Варрон оскалил зубы.

«Тогда, есть у тебя навыки или нет, мне придется сделать так, чтобы ты не покинул это поле, а?» — прорычал он.

Двое мужчин долго стояли, их взгляды сцепились; выражение лица Кристуса представляло собой нечитаемую смесь самодовольства и удовлетворения, Варрон – взгляд, полный чистой ненависти. Медленно, с недоверием, они оторвали взгляд друг от друга и посмотрели на приближающуюся колонну. Войска четырёх армий начали занимать позиции широкой дугой, один конец которой находился на опушке леса, а другой – на гребне холма, окружая людей на склоне. Знаменосцы и музыканты выстроились по обе стороны от командного отряда и прекратили блеять и топтать. В центре гвардейцы в чёрном образовали защитный кордон позади и рядом со своим капитаном и маршалом, который осторожно вёл своего коня вперёд.

Кристус опустил меч и отдал воинское приветствие, когда маршал и его люди остановили коней в двадцати ярдах от места сражения. Варрон лишь опустил меч и небрежно кивнул в знак приветствия.

Маршал оглядел сцену, мельком скользнув взглядом по опушке леса и окинув ряды воинов на склоне холма. Он удобно устроился в седле, его лицо было бесстрастной маской. Кристус, казалось, ничего не понял, но Варрон знал маршала лично достаточно давно, чтобы видеть сквозь маску и распознавать крайне опасный поток, текущий под ней. Сабиан был так зол, как Варрон никогда его не видел. Маршал говорил ровным, безжизненным голосом.

«Господа…»

С непроницаемым выражением лица Сабиан спешился и передал поводья одному из солдат Кристуса, стоявшему неподалёку, который нервно взял их. Следом за ним капитан Иас и два сержанта в чёрном тоже спешились и подошли к своему командиру. Маршал хлопнул в ладоши и энергично потёр их, приближаясь к двум бойцам.

«Поговорите со мной. Похоже, двое моих старших офицеров готовы перерезать друг друга, и я в полном нерешительности: остановить это и посадить вас обоих или позволить вам убить друг друга здесь и сейчас и решить все мои проблемы».

Кристус остался стоять смирно и слегка склонил голову.

«Мой господин маршал, против меня выдвинут ряд беспочвенных обвинений людьми, движимыми жадностью и завистью. Вы убедитесь, что ни одно из них не имеет под собой никаких доказательств, кроме слухов и домыслов, распространяемых капитаном Варроном и его дружками. Я направлялся в Венген со своими офицерами, чтобы довести до вашего сведения это неприятное дело и разрешить все вопросы, когда меня остановила необходимость разобраться с этим человеком по поводу его поведения. Как того требует военный закон, я собирался привлечь Варрона к ответственности через поединок, поскольку насилие, похоже, является единственным приемлемым для него решением».

Варрон весело усмехнулся. Сабиан взглянул на него и приподнял бровь.

«Хотите что-нибудь добавить, капитан?» — спросил он тихим, но убийственным тоном.

Смех Варрона оборвался, его улыбка превратилась в дикую ухмылку.

«Я думаю, вы прекрасно осведомлены о моем мнении относительно этого куска дерьма, маршал».

Сабиан окинул их обоих холодным взглядом и вздохнул.

«Префект Кристус, думаю, мы уже не можем отрицать, так что замолчи и подожди». Он повернулся и посмотрел на другого бойца. «А Варрон? Мне понадобятся дополнительные руки, чтобы подсчитать, сколько раз ты нарушал правила и намеренно не подчинялся моим приказам. Я предоставил тебе большую свободу действий из-за твоего состояния и твоего прошлого, но теперь этому конец. Мне ужасно надоело видеть вас обоих. Если вы решили покромсать друг друга на куски, я с радостью вам посодействую, но вы сделаете это в соответствии с военным этикетом».

Повернувшись к ним спиной, он тихо отдал приказ капитану Иасусу. Варрон настороженно наблюдал за ним, остриё его меча дрогнуло. Иасус отдал честь и зашагал прочь.

«Ну», рявкнул Сабиан, «где моя дочь, Варрон?»

Варрон поднял меч и указал им на лес.

«Она и Салоний наблюдают, сэр».

«Катилина!» — гневно крикнул маршал.

На опушке леса появилась бледная, изящная фигура дочери маршала, а за ней – Салоний с выражением безнадежности на лице. На мгновение дама замерла у алтаря Фаянис, стоявшего неподалёку. Небольшое углубление наверху было окрашено вином и кровью. Подняв руку к шее и морщась от тупой боли в плече и сломанных пальцев, Катилина расстегнула ожерелье, которое носила на себе.

Варрон глубоко вздохнул. Даже на таком расстоянии он узнал золотую цепочку и медальон – самое ценное, что было у Катилины: камею её матери, сделанную за неделю до её смерти. Без малейшего намёка на сожаление она бросила ожерелье в чашу и направилась к ожидающему отцу. Салоний на секунду остановился, чтобы полюбоваться на этот предмет, а затем поспешил догнать её.

«Отец», – деловито сказала молодая женщина, подходя. Приветствие, без намёка на покорность.

«Катилина, посмотри на себя. Что они с тобой сделали?»

Его дочь подняла голову, спина ее была прямой и гордой.

«Как говорят в тавернах по всему миру, отец, если ты считаешь, что это плохо, тебе следует увидеть другого мужчину!»

Варрон на мгновение усмехнулся, а затем захлопнул рот.

«Объясните!» — рявкнул маршал, пристально глядя на капитана.

Она вздохнула.

«Люди Кристуса пришли за нами ночью, отец, точно так же, как в Венгене. Я защищался. Доблестно, я бы сказал. Я поранил пальцы, но они заживут».

Сабиан перевёл взгляд на Кристуса, но промолчал. Наконец, стиснув зубы, он повернулся и с воплем помчался обратно вверх по склону.

«Хирург! Ко мне!»

Среди медицинского персонала возникло короткое волнение, и небольшая группа мужчин спустилась по склону. Несколько санитаров побежали вперёд, замерев по стойке смирно рядом с маршалом. Главный хирург шёл позади с видом полного безразличия и наконец остановился позади своих подчинённых.

Меркуриас избегал как белых одежд, обычных для частных врачей Империи, так и строгих военных мундиров их коллег, предпочитая в качестве стандартной одежды повседневную, часто поношенную и мятую серую тунику и бриджи без знаков различия. Его личные отношения как с Сабианом, так и с Императором были настолько тесными, что его поведение никогда не вызывало вопросов, что, по мнению некоторых, было чертовски хорошо, учитывая язвительный характер старика.

«Что такое?» — раздраженно спросил он, словно его отвлекли от приятного занятия.

Сабиан помахал рукой дочери, словно объясняя ей, не отрывая взгляда от двух мужчин перед собой. Когда хирург подошёл к молодой женщине, Катилина тепло улыбнулась.

«Прошло слишком много времени, Меркуриас».

Седой доктор усмехнулся.

«Я слышал о твоей ране от стрелы. Теперь ещё и пальцы сломаны, да? Ты намеренно пытаешься разозлить отца?»

Она рассмеялась, когда Меркуриас нежно схватил её за запястье и начал разматывать перевязку. Сабиан вопросительно поднял бровь, не отводя взгляда. Словно повинуясь шестому чувству, Меркуриас пожал плечами и отчитался.

«Похоже, два или три перелома на двух пальцах. Она быстро и правильно их перевязала. С ней всё будет хорошо, но я лучше наложу шины».

Он хихикнул.

«Но судя по расположению и глубине синяков, где-то какой-то молодой человек крепкого телосложения кормит себя обедом с ложки».

«В аду», — с усмешкой добавил Катилина.

Хотя доктор продолжал хихикать, Катилина подняла взгляд, увидела выражение лица отца и позволила себе взять себя в руки.

Отдалённый грохот, постепенно нараставший, становился всё громче, и Варрон, обернувшись, увидел большую группу воинов, марширующих к ним с холма. Приближаясь, они разделились на две шеренги и перетасовались, образовав большой квадрат вокруг двух воинов, выставив свои щиты в качестве внутренней стены. Сабиан окинул взглядом импровизированную арену и поманил к себе дочь. Вдвоём, в сопровождении Меркурия, Иаса и Салония, они поднялись на холм, пока не поднялись достаточно высоко, чтобы хорошо видеть двойную линию пехоты, образующую стену арены.

Дыхание Салония стало напряжённым и прерывистым. Сабиан взглянул на него и прищурился. Глубоко вздохнув, он повернулся и обратился к собравшимся на холме.

«Я хочу, чтобы отряд Кристуса был построен в полном составе и приведен в состояние полного спокойствия. Вы можете находиться под подозрением, но вы всё ещё солдаты моей армии. Ведите себя соответственно!»

Различные группы людей и отдельные солдаты спешно устремились к позиции на холме, где капитан Крино силой заставил их создать некое подобие порядка.

Маршал огляделся и удовлетворённо кивнул. Поскольку толпа находилась вне зоны слышимости, он слегка опустил плечи и расслабился. Он сердито посмотрел на двух мужчин на импровизированной арене.

«Вы двое, подождите минутку», — он повернулся к молодому инженеру, стоявшему рядом.

«Салоний», — сказал он тихо, — «каковы его шансы? Насколько он плох?»

Молодой человек глубоко вздохнул.

«Я действительно не уверен, сэр. Вчера я бы не стал с уверенностью ставить его против овцы, но он довёл себя до критических, возможно, смертельных доз и утверждает, что находится на пике формы. Если он действительно так считает, думаю, он это сделает».

Сабиан поджал губы и нахмурился.

«В случае неудачи есть еще одна возможность».

"Сэр?"

Маршал положил руку на плечо Салония.

«У тебя столько же прав обвинять и бросать вызов Кристусу, сколько и у Варрона. Возможно, это прозвучит бессердечно, но, честно говоря, я не могу позволить Кристусу покинуть это поле боя живым. Если Варрон не справится, мне нужно, чтобы ты пошёл и закончил дело».

Салоний пристально посмотрел на маршала, но удивление быстро исчезло с его лица, сменившись смесью решимости и отвращения.

«Это было бы моим долгом и удовольствием, сэр. Но я всё ещё возлагаю надежды на капитана».

«Я тоже, солдат. Я тоже».

Они снова перевели взгляды на Варрона и Кристуса, которые смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью. Сабиан расправил плечи.

«Катилина…»

«Я знаю отца. Позже».

Маршал посмотрел на нее какое-то время, а затем кивнул, подняв глаза на арену.

«Тогда пусть это будет официально. У нас есть арена. У нас есть два претендента. Военный закон диктует, что здесь должно происходить. Оба бойца должны быть в равных условиях».

Он пробормотал что-то себе под нос, глядя на окровавленное месиво капитана Варрона и чистую, гибкую фигуру Кристуса.

«Мы согласимся, что это настолько равноправие, насколько это вообще возможно, я полагаю», — он глубоко вздохнул и громко объявил.

«Мы вызываем на поединок префекта Кристуса и капитана Варрона. Согласно традиции, нам нужен беспристрастный судья. Поскольку в данных обстоятельствах это невозможно, я назначу капитана Иаса арбитром в этом споре. Все, кто знает моего капитана стражи, знают о его чутких чувствах к закону, порядку и традициям; традиция, которая, как я полагаю, также требует, чтобы обе стороны имели секунданта».