«Господин…» — настойчиво произнес Салоний.

«Уйди с дороги, парень, а не то я и от тебя что-нибудь оторву».

Салоний протянул руку и мягко, но крепко удержал капитана. Теперь Катилина был рядом с ним.

«Варрон, ты не можешь наказать Корду», — тихо сказала она.

«Хочешь поспорить? Мне всё равно, даже если он в камере под охраной твоего отца. Корда — один из моих старых друзей. Мы прикрывали друг друга тридцать лет, даже во время гражданской войны, и вдруг он такое вытворяет? Я ему новую задницу надеру!»

«Нет, не сделаешь». Что-то в выражении лица Салония заставило Варрона остановиться.

"Что это такое?"

Салоний тревожно прочистил горло.

Сержант Корда около часа назад упал на саблю. Сейчас он лежит в подвале, а сегодня днём его вывезут в неизвестном направлении и закопают где-то без каких-либо надгробий.

Варрон моргнул.

«Сабиан позволил ему оставить свой меч?»

Катилина наклонилась к нему и нежно положила руку ему на грудь, опуская его обратно на диван.

«Мой отец позволил ему выбраться из этого положения. На то были причины». Она и Салоний обменялись взглядами. «Не то чтобы мы принимали общее решение, должен добавить».

«Отведите меня к маршалу».

«Ты слишком слаб…» Салоний как можно мягче попытался удержать его от того, чтобы он сел.

«Слабый, чушь. Я могу идти. Отвези меня в Сабиан».

Салоний снова обменялся взглядами с Катилиной.

«Хорошо, но медленно и осторожно».

Через десять минут все трое прибыли в кабинет Сабиана. Варрон, шатаясь, словно пьяный, шёл посередине, обняв Катилину и Салония за плечи. Дама бросила на стражника у двери свой самый надменный взгляд.

«Сообщите о нас моему отцу».

«Мэм…»

«Вы знаете, кто мы. Объявите нас».

«Да, мэм».

Охранник повернулся и тихонько постучал в дверь, прежде чем приоткрыть ее.

«Маршал, к вам пришла ваша дочь, капитан Варрон и его стража, сэр».

Изнутри раздался усталый голос Сабиана.

«Впустите их».

Все трое вошли в комнату, где Салоний и Катилина отвели Варрона в сторону и позволили ему медленно опуститься на стул. Варрон бросил на Сабиана дерзкий взгляд, Катилина сел рядом с ним, а Салоний встал у его плеча. Маршал прищурился и сложил руки, оценивающе разглядывая капитана.

«Ты плохо выглядишь, Варрон. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил».

«Тьфу!»

Сабиан вздохнул. «Полагаю, речь идёт о Корде и остальных?»

Варрон кивнул.

«Ты знаешь, что со мной сделали. Ты не имеешь права лишать меня возможности отомстить. Мне пришлось иметь дело с Кордой!»

«Не по военным законам, Варрон. И сколько бы я ни делал тебе поблажки, я твой старший офицер, и ты не смеешь со мной так разговаривать!» — голос маршала стал тихим и угрожающим, когда он закончил говорить сквозь стиснутые зубы.

Варрон кивнул и поднял взгляд.

«Прошу прощения, маршал. Я не хотел проявить неуважение».

«Хорошо», – Сабиан улыбнулся, но без тени юмора. «Это больше похоже на тебя. Ни ты, ни я не можем позволить тебе сейчас сойти с ума от мести. Корда принял несколько глупых решений и, поверь мне, пострадал за них, но с этим теперь покончено. Однако у меня под стражей семеро человек, с которыми мне ещё предстоит играть. Я использую их друг против друга. Иасус сейчас с ними. Завтра после полудня их будут судить. Уверяю тебя, никто из них не уйдёт от наказания».

Варрон бросил на него сердитый взгляд, но кивнул.

Сабиан вздохнул. «По моим оценкам, к моменту суда как минимум половина из них передаст остальных палачу и предоставит нам все необходимые доказательства, чтобы привлечь Кристуса к ответственности. Их приговорят к лишению свободы с потерей жалованья и должности, а также к увольнению с позором. Остальным повезёт чуть меньше. Прямо сейчас мои люди снимают колёса с телеги».

Варрон поморщился.

«Это все хорошо, маршал, но при всем уважении и доброй воле в мире я намерен разобраться с Кристусом сам».

Сабиан покачал головой.

«Это не лучшая идея, Варрон. Я понимаю твои чувства. Помнишь, я сам был в похожей ситуации предательства? Но теперь у нас есть правила и законы, и армия, ради которой стоит их соблюдать. К тому же, если ты выйдешь на арену к Кристусу, он тебя в клочья изрубит».

Варрон прорычал: «Думаю, вы меня недооцениваете, маршал. А Кристус — политик, а не боец».

«Может быть, Варрон, может быть. Но без его помощи ты вот-вот рассыплешься на куски. Ему не нужно с тобой сражаться. Если он будет слишком сильно на тебя дышать, ты рассыплешься».

Он покачал головой, когда Варрон открыл рот, чтобы снова заговорить, но оборвал его на полуслове.

«Варрон, с этим покончено! Их судят и накажут по военным законам. А информация, которую они нам предоставят, позволит нам отстранить предателя от власти и всех его приспешников. Всё будет сделано «по всем правилам», и я сделаю это сам. Я бы предпочёл, чтобы ты был со мной, давал показания, участвовал в суде и руководил всем процессом». Он вздохнул. «Но если ты собираешься настаивать на мести, я запру тебя в твоей комнате на несколько дней, ты меня понимаешь?»

Варрон бросил на него сердитый взгляд и наконец сгорбился, вздохнув.

«Хорошо, сэр. Всё по правилам. Но я хочу присутствовать при каждом шаге».

«О, вы так и поступите, капитан. Я об этом позабочусь», — Сабиан взглянул на Салония, а затем повернулся к дочери.

«Отведите его в комнату и дайте ему отдохнуть. Ему это понадобится».

Катилина кивнула.

«Да, отец».

Поднявшись и схватив Варрона за запястье, она впервые за время этого разговора увидела лицо Салония и чуть не отпрянула. Салоний выглядел разъярённым. Стараясь не встречаться с ним взглядом, она помогла Варрону подняться. Крепкий юноша взял его за другую руку, и вместе они повернули его и вывели из кабинета. Стражники открыли и закрыли перед ними двери и вытянулись по стойке смирно, пока они медленно шли по коридору. Как только они завернули за два угла, Варрон начал сопротивляться. Они остановились, и он мягко оттолкнул их. Катилина смотрел на них.

«Я думал, ты слаб как котенок?»

Варрон зловеще улыбнулся. «Силы теперь возвращаются потоком».

Он повернулся к Салонию.

«Вы знаете, где они хранят тела Петруса и Корды?»

Салоний кивнул.

Ухмылка Варрона стала шире. Он стал похож на акулу.

«Найди их. Укради. Отведи их в конюшню и найди нам лошадей и запасного, чтобы нести тела. Мы отправляемся на идеальную охоту!»

Катилина уставился на них.

"Ждать!"

Улыбка Варрона смягчилась, и он нежно положил руку ей на плечо.

«Ты же знаешь, Кэт, что я должен это сделать. Я не могу позволить этому превратиться в бюрократию. Мне нужно смотреть ему в глаза, пока я его пронзаю. Лучшее, что ты можешь для меня сделать, — это молчать и никому не сообщать о моём уходе, пока мы окончательно не разберёмся с этим».

Катилина нахмурилась.

«Он прав», — добавил Салоний сквозь стиснутые зубы. «Кристус должен заплатить лично. Даже если Варрон не хотел этого делать, у него нет выбора. Во всём этом замешана высшая сила. Это предначертано. Варрон убьёт Кристуса, даже если тот попытается этого избежать. И я буду рядом, чтобы помочь, нравится мне это или нет».

Катилина пристально посмотрела на молодого человека.

Варрон улыбнулся. «Это звучит безумно, но он прав, Катилина».

Бледная, элегантная женщина опустила лицо и на мгновение почесала голову. Когда она подняла взгляд, в её глазах мелькнул огонёк, заставивший Варрона нервно нахмуриться.

"Что это такое?"

«Знаю», — улыбнулась она. «Судьба, да?»

Варрон нахмурился еще сильнее, а Катилина рассмеялся.

«Прости, дорогая, но я не смогу молчать о твоём отсутствии». Она распустила шпильки и откинула голову назад, стряхивая чёрные локоны. «Потому что я буду с тобой».

Варрон покачал головой.

«Не в этот раз», — категорично заявил Варрон. «Твой отец…»

«Что?» — перебила она. «Убить тебя? Не будь наивным, Варрон. Я иду с тобой, и чем быстрее ты это осознаешь, тем быстрее мы уйдём».

Варрон вздохнул. Он оглянулся на Салония и с удивлением увидел, что злобное выражение лица юноши сменилось привычной добродушной улыбкой. «И ты тоже?»

«Дама уже приняла решение, Варрон».

Еще один вздох, и Варрон улыбнулся ей.

«Хорошо. Салоний, возьми эти трупы. Справишься с обоими?»

Салоний кивнул.

«Катилина, собери свои вещи. Я выберу кое-что, подготовлю лошадей и встречу тебя в конюшне минут через пятнадцать.

Сделав последний глубокий вдох, все трое разделились на перекрестке коридора и пошли каждый своей дорогой.

Салоний бродил по коридору. Его аналитический ум давал ему преимущество, которого, как он думал, порой не хватало излишней эмоциональности, особенно в сочетании с бдительностью, благодаря которой ему требовалось всего пять часов сна за ночь, плюс-минус, и он оставался полностью работоспособным. Пока остальные спали или принимали ванну шесть часов прошлой ночью, прежде чем всё пошло наперекосяк, Салоний исследовал дворец. В сочетании с его участием в утренних поисках и дальнейшими исследованиями, пока Варрон спал, он составил на удивление полную мысленную карту комплекса.

Он сопровождал капитана Иаса в подвалы, где содержались семеро предателей. По пути он заметил, что они прошли мимо подземной часовни, посвящённой богине очага. В этом тёмном и прохладном месте на каменных скамьях лежали тела Петруса и Корды, укрытые от бродяг, скрывавшихся в подвалах за запертыми дверями и стражниками в чёрных одеждах.

Он улыбнулся стражнику у тяжёлой дубовой двери. Это был тот самый стражник, который стоял у двери три часа назад, когда он был здесь с капитаном. Стражник, ненамного старше Салония, отдал честь. Он продолжал улыбаться, поднял руку для приветствия и в последний момент сокрушительным ударом ударил стражника в висок.

Человек беззвучно рухнул чёрной кучей. Салоний склонился над ним.

«Извини. У тебя будет жуткая головная боль, и, подозреваю, тебе придётся несколько недель чистить туалеты, но ты выживешь».

Он осторожно снял чёрную тунику с эмблемой белого ворона и волка и натянул её поверх своей зелёной. Он крякнул, когда туника разошлась под мышкой. К сожалению, среди гвардейцев, подходящих ему по размеру, будет мало таких же крупных. И всё же, подумал он, ни у кого не будет времени осмотреть его подмышку. С улыбкой он накинул чёрный плащ на спину и, пошарив, нашёл шлем. Это было бесполезно. Ни за что не пройдёт мимо его сознания. Ну что ж, подумал он, снимая с пояса охранника связку ключей. Он встал, отряхивая и поправляя украденную форму.

Отперев дверь тяжёлым железным ключом, он распахнул её и вошёл, заперев за собой. Здесь внизу нужно было быть осторожным. Он видел часть этого огромного комплекса туннелей, но помимо часовни и подвалов, здесь были ещё темницы, склады и, предположительно, где-то по крайней мере одна комната для охраны. Глубоко вздохнув, он шагнул в тёмные, сырые туннели, освещённые лишь редкими крошечными световыми люками высоко во внешней стене.

Затаив дыхание, он добрался до подножия первого пролета лестницы и повернул направо, углубляясь в лабиринт туннелей.

Свернув за угол на следующем перекрестке, где туннели теперь освещались догорающими масляными лампами, он чуть не налетел на слугу, несущего мешок с чем-то на плече. Он отступил в сторону, и слуга, издав извиняющиеся звуки, обошел его и поспешил прочь. Салоний сделал еще один глубокий вдох и пошел дальше. Еще два поворота, и лестница покороче. Впереди он увидел угол, куда ему совсем не хотелось идти. За поворотом мерцал свет, и там, должно быть, стояло по крайней мере двое мужчин, если не больше, охраняя вход в тюремную зону. Но перед этим, прямо впереди, дверь справа вела в небольшую часовню. Он поспешил, пригнувшись. Он отчетливо слышал голоса стражников за углом и в сотый раз порадовался, что надел мягкие кожаные сапоги, а не подбитую гвоздями обычную военную форму, которую обычно носил.

Часовня освещалась пламенем на алтаре в дальнем конце. Комната с цилиндрическим сводом была ненамного больше одной из гостевых комнат во дворце наверху. Стены и изогнутый потолок были из простого серого камня, с едва заметным блеском селитры. Дальнюю стену украшала фреска с изображением богов дома и семьи, с Богиней очага, защитницей дома, в центре. Её алтарь горел вечно одним пламенем. Говорили, что для поддержания пламени на её алтаре не требовалось ничего. Салоний тайком проверил алтарь в Кроу-Хилл и обнаружил, что жрецы каждые несколько часов наполняют углубление в алтаре маслом, а хитроумный пружинный механизм поддерживал горение масла в верхней части сосуда.

Покачав головой, он вновь сосредоточился на текущей задаче.

Словно для того, чтобы облегчить их спасение, заботливый жрец, подготавливавший их на каменных скамьях, снял с них все доспехи и снаряжение, оставив только тунику и штаны. С лёгким кряхтением он поднял Корду со скамьи и проверил вес. Сержант был жилистым мужчиной. Крепким, но совсем не крупным. Чёрт. Нога мужчины запуталась в чёрном плаще. С ещё одним кряхтением он опустил тело обратно на камень и снял плащ, отбросив его в сторону часовни.

Подойдя к другому блоку, он проверил вес Петруса. Как он и думал, десятилетие лишений оставило ветерана хилым и хрупким, с очень слабой мускулатурой. Его вела чистая решимость, которой не могли помочь мышцы. Он мог бы унести пятерых Петрусов.

Убедившись, что изуродованное тело надёжно закреплено на левом плече, он шагнул в сторону и, подняв Корду своими мощными мускулистыми руками, взвалил его себе на плечо. Пару раз согнув колени, он проверил вес и надёжность фиксации.

Удовлетворённый, он медленно и осторожно подошёл ко входу в часовню и выглянул из-за стены. Смех продолжал доноситься из освещённого пространства дальше, но коридор был пуст. Сделав ещё один глубокий вдох, он вышел и повернулся в другую сторону, осторожно и медленно поднимаясь по первой короткой лестнице.