Мы с Салонием довольно быстро шли по коридорам дворца. Хотя мы спешили к Скортию и Сабиану, Салоний не позволял мне бежать, опасаясь, что мои раны откроются и начнут кровоточить ещё сильнее. На самом деле, шагая по коридору, мы вели жаркий спор; я уже не помню, о чём он шёл, но, вероятно, речь шла о моём ухудшающемся самочувствии. Я точно знаю, что мы были настолько увлечены разговором, что почти не обращали внимания на то, куда шли.

Мы завернули за угол; помню, никто из нас не обратил на это внимания. Я тыкал Салония в грудь указательным пальцем и кричал ему в лицо, а Салоний был ярко-красный, беззвучно бормоча мне какие-то бессмысленные слова.

Мы оба замерли.

Мой палец медленно упал с груди Салония, и слова замерли у меня во рту. Мы стояли на развилке коридора. Я прекрасно знаю дворец в Венгене. Позади нас находился главный вход и гостевые покои. Слева располагалась административная зона, включая кабинет Сабиана, куда мы и отправимся позже. Справа располагались другие помещения, в том числе тщательно охраняемые личные покои маршала и его семьи.

Коридор здесь был выложен прекрасным мрамором: смесью золотисто-жёлтого камня из суровых, сухих карьеров южных земель и мощного порфира из восточных провинций. Пол представлял собой геометрический узор из прекрасных форм и цветов. А в центре стоял белый олень.

Помню, как Салоний внезапно схватил меня за плечо, чуть ниже раны на шее, с такой силой, что я чуть не потерял сознание. Мы остановились и уставились на оленя. Ситуация была не только поразительно сюрреалистичной, учитывая наше положение, но и то, что мы были вместе. Из разговоров с Салонием я узнал, что Кернус иногда даёт знать о своём присутствии своим избранным народам, появляясь перед целой армией племени перед битвой, но, за исключением этого невероятно редкого случая, встреча с владыкой оленя – дело исключительно личное. И всё же вот мы здесь; мы вдвоем смотрим прямо в эти проникновенные, невероятно глубокие, мудрые глаза.

Я поднял руку и отцепил пальцы Салония от своего плеча, и мы застыли, молча и неподвижно, глядя на этого странного лесного бога. Казалось, мы простояли так несколько часов, хотя на самом деле это были краткие мгновения, и вдруг, беззвучно и без движения, олень повернулся и побежал по одному из коридоров. Помню, как я сделал шаг вперёд. Мне было интересно, куда он направится. Не исчезнет ли он ещё на несколько шагов дальше? Но Салоний снова схватил меня за плечо и указал на стену за тем местом, где только что стоял Кернус.

Я перевел взгляд туда, но там было лишь грязное пятно на мраморе. Я пожал плечами и спросил, что же такого интересного, и голос Салония был тихим и слегка дрожащим, когда он ответил. Он рассказал мне о языке жрецов северных племён; о символах, которые они вырезают на священных камнях; он рассказал мне о символе перед нами. То, что мирянину показалось бы завитком грязных пятен на стене, прокричало слово на тайном языке северян, и это слово было «Предатель».

Я начал было спорить о том, что могло быть совпадением и настоящей грязью, но меня остановили две вещи: логика и магия. Это был один из самых посещаемых коридоров во дворце маршала, и здесь не могло быть такого большого грязного пятна. А в присутствии Кернуса, в котором я теперь не сомневался, то, что обычно казалось несущественным или случайным, вдруг обрело новый свет.

Мы с Салонием шли медленно и задумчиво, забыв о своем споре.

Глава одиннадцатая

Варрон и Салоний, войдя в коридор перед комнатой Катилины, были погружены в приглушённый разговор. Двое стражников в чёрном стояли по стойке смирно. Варрон поднял руку к Салонию, и их разговор на мгновение прервался, когда капитан обратился к стражникам.

«Варрон и Салоний Четвертого пришли осмотреть даму и ее врача».

Мужчина отдал честь. «Одну минуту, сэр».

Пока второй охранник внимательно наблюдал за ними двумя, первый тихонько постучал.

«Да?» — раздался изнутри раздраженный мужской голос.

Стражник объявил о прибытии двух гостей, и Варрон отчётливо слышал, как Скортий ругается, а Катилина ругает его за это. После короткого шёпота дама заговорила отчётливо.

«Впустите их!»

Стражник открыл дверь и, отступив в сторону, энергично отдал честь. Варрон небрежно, нерешительно отсалютовал, зная, что это вызовет раздражение, и вошёл, не отставая от Салония. Катилина сидела прямо на кровати, полностью одетая, пока Скортий раскладывал на столике рядом то, что явно было её лекарством.

«Как дела?» — с беспокойством спросил капитан.

Она слегка улыбнулась и вытянула правую руку за спину. Она взмахнула рукой, пока не оказалась в стороне, но когда рука прошла прямо и зашла за неё, она прикусила губу, и Варрон ясно увидел, какую боль она ей причиняет.

«Ну, я переживу, Варрон. На самом деле, всё не так уж и плохо».

Варрон взглянул на Скортия, который рассеянно кивнул. Не отрывая взгляда от разложенных перед ним лекарств, он пробормотал: «Молодой парень молодец». Подтолкнув Катилине набор небольших свёртков, врач встал.

«Я уйду с дороги».

Варрон махнул рукой.

«Вообще-то, я хотел сначала увидеть тебя, Скортий».

Доктор покачал головой.

«Извини, Варрон. Я изучил все тексты, которые смог найти, и экспериментировал со всем, что приходило мне в голову, но пока не нашёл решения».

Варрон отмахнулся, но Скортий продолжил: «Но не сдавайся. Здесь Меркурий… главный врач императора, и он помогает мне в исследованиях. Он даже принёс несколько восточных трудов по этой теме».

Варрон продолжал махать ему рукой.

«Я не по этому поводу к тебе. У меня свежая рана!»

Когда Варрон сел и снял тунику, Скортий подошёл к нему с интересом. Катилина нахмурился.

"Что случилось?"

Варрон зарычал и начал сдирать свежую повязку с шеи.

«Кристус добирается до нас даже здесь».

«Что?» — Катилина спустила ноги с кровати.

«Петрус», — Варрон помолчал и вздохнул. «Они схватили Петруса. Пеласийского убийцу. Меня тоже чуть не схватили».

Салониус наклонился к доктору и тихо сказал: «Он только что принял ваше последнее сильнодействующее лекарство. Подумал, что вам стоит узнать, прежде чем давать ему что-то ещё».

Скортий кивнул, и Салоний снова обратил свое внимание на Катилину, которая уже была на ногах, ее прекрасное лицо было полно беспокойства.

«Я не пеласианец, Варрон».

Капитан покачал головой и поморщился от боли.

«Я почти уверен, что он был пеласианцем. Одетый во всё чёрное, вооруженный пеласианским оружием, быстрый и бесшумный, и исчез прежде, чем я успел его поймать».

Катилина с вызовом покачала головой.

«Мне всё равно, Варрон, это был не пеласианец. Ни один пеласианец не заходит в Венген, кроме как в качестве послов».

Варрон проворчал.

«Это не так безопасно, как вы думаете. Пеласианцы могут попасть куда угодно. Это их работа!»

«Не здесь», — повторила она с раздражающим спокойствием. «Когда принц Ашар подписывал договоры с императором, одним из условий освобождения границ было то, что пеласийские убийцы никогда не будут нарушать определённые места, и крепости маршалов в этом списке».

Варрон зарычал.

«Мне кажется, ты немного наивна, Катилина. Ой!»

Он злобно взглянул на Скортия, который лишь цокнул языком и снова отвернул голову пациента.

Катилина возмутился.

«Ни один пеласиец не нарушит этот договор. Ты же знаешь, как они относятся к Ашару; он для них больше, чем Бог».

Варрон нахмурился. «Ты, конечно, прав», — он повернулся к Салонию. «Мне кажется, у нас проблема».

Молодой человек кивнул.

«Кто-то выдает себя за пеласианца, чтобы свалить на них вину», — проворчал он.

«Не только это», — прорычал Варрон. «Кто-то был во Дворце. Значит, он снова один из наших. Может, пеласианец смог пробраться в Венген. Они всю жизнь тренируются, чтобы делать такие вещи. Но если это не пеласианский убийца, то это, безусловно, тот, кто уже был в военном лагере Венгена. И это на девяносто процентов гарантирует, что он солдат! Либо у Кристуса есть друзья в Первом, Пятом или Одиннадцатом, либо среди людей Сабиана, либо…»

Лицо Салониуса посуровело. «Или сержант Корда привёл с собой предателей из Четвёртого!»

Они обменялись взглядами.

«Предатель», — сказали они в унисон.

Катилина сделал несколько шагов и присел перед Варроном.

«Нам нужно немедленно пойти к моему отцу».

Варрон кивнул.

«Я согласен, но пусть Скортий сначала закончит здесь».

Рядом с ним вздохнул врач, промывая рану.

Варрон, Салоний и Катилина прибыли в кабинет маршала как раз в тот момент, когда большой колокол на башне на краю комплекса прозвонил одиннадцать раз. Салоний скептически отнесся к тому, что маршал сможет их принять, но Катилина заверила его, что Сабиан всё ещё будет в своём кабинете, глубоко погруженный в работу.

Двое охранников у двери заняли оборонительную позицию, когда из коридора появились три фигуры, однако, как только они опознали дочь маршала, они встали по стойке смирно и отдали честь.

«Я полагаю, мой отец дома?» — спросила Катилина, лениво барабаня пальцами левой руки по тыльной стороне правой руки, которая покоилась на перевязи, помогающей заживлению раны на плече.

Один из охранников прочистил горло.

«Боюсь, мэм, маршал недоступен даже для вас. У нас строгие инструкции о полной конфиденциальности».

Катилина бросила на него сердитый взгляд, и охранник нервно заерзал.

«Вы немедленно доложите обо мне, иначе к утру вам придётся чистить туалеты на пограничном посту. Вы меня поняли?»

Охранник рискнул взглянуть на своего коллегу, который с облегчением смотрел прямо перед собой.

«Э-э… Маршал отдал приказ…»

Катилина улыбнулся ему ужасной, мстительной улыбкой и направился к двери. Стражник неуклюже вертел мечом в руках и колебался, не понимая, каково его место в сложившейся ситуации. Молодая дама повернула ручку двери и величественно вошла, не удостоив стражников более взглядом. Когда Варрон и Салоний последовали за ней, капитан похлопал стражника по плечу.

«Не волнуйся. Скоро у них обоих будет слишком много дел, чтобы даже думать о тебе».

Охранник, похоже, не выразил своего мнения и снова вытянулся по стойке смирно, когда дверь в кабинет маршала закрылась.

Варрон налетел прямо на Катилину, которая тут же остановилась в дверях, и Салоний, соответственно, тоже на него налетел. Они оба выглянули из-за блестящих чёрных локонов дамы и на мгновение замерли, прежде чем вспомнить, где находятся, и вытянуться по стойке смирно. Варрон ожидал, что Сабиан будет сосредоточенно изучать карты или, возможно, что-то яростно писать. Но он не был готов к тому, что маршал сидел на своём месте, держа кубок в руке и почти пустую бутылку на столе. Он узнал запах дешёвого северного спиртного, доносившийся из дверного проёма.

«Отец?» — в голосе Катилины слышалось что-то среднее между чопорным отвращением, беспокойством и гневом.

Сабиан поднялся, хотя мышцы его немного напряглись. Варрон облегчённо вздохнул: маршал, хоть и выпил, всё ещё был в здравом уме.

«Ах, Катилина. Я думал послать за тобой, но был уверен, что ты придёшь, как только Скортий закончит с тобой. Хотя я думал, ты придёшь один. Я не собирался видеть этих троих до утра».

Салоний и Варрон обменялись молчаливыми взглядами за спиной у дамы, а Варрон поднял три пальца.

«Отец, давайте отбросим ваше разочарование во мне и ваш гнев и предположим, что вы всё равно не собираетесь меня наказывать. Это сэкономит кучу времени, а это слишком важно, чтобы тратить время на семейные ссоры».

Лицо Сабиана посуровело.

«Катилина, — прорычал он, — ты не можешь добиться моего расположения».

Его дочь лишь демонстративно сложила руки на груди (хотя это было нелегко, учитывая наличие перевязки), и покровительственно посмотрела на него.

«Катилина, — голос маршала слегка и угрожающе повысился, — не играй со мной в игры, девочка. Я не пьян, но я зол».

Молодая леди вздохнула и позволила своей руке снова упасть на бок.

«Хорошо, отец. Можешь кричать на меня, лишать меня привилегий, ограничивать мои передвижения или делать что угодно, чтобы наказать меня, но злиться будешь потом; сейчас просто некогда!»

Что-то в её словах дошло до Сабиана, и он словно слегка сдулся. Его взгляд скользнул за её спину и на мгновение остановился на двух её спутниках.

«Я предполагал, что Петрус будет с тобой?»

Варрон вышел рядом с Катилиной.

«В этом-то и проблема, сэр».

«Что? Ты не мог его потерять?»

Варрон вздохнул.

«Петрус отправился к богам. Минут пятнадцать назад», — печально сказал он.

«Я думаю, около двадцати», — поправил Салоний.

Сабиан выпрямился, стукнул чашкой по столу и отбросил ее в сторону.

"Что случилось?"

Трое посетителей шагнули вперед и слегка расслабились.

«Убийство», — прямо заявил Варрон. «Кто-то убил Петра и попытался сделать то же самое с Салонием и мной; думает, что и Салония он тоже убил».

Сабиан моргнул. «Убийцы? В Венгене? Это возмутительно!»

«Но это правда. Я видел его в саду у гостевого крыла. Он был одет как пеласианец, но ваша дочь уверяет меня, что он никак не мог быть пеласианцем?»

Маршал рассеянно кивнул.

«Сэр?» — подсказал Варрон.

«Хмм?» — Сабиан повернулся и снова сосредоточился на капитане. «Что? О да. Она права. Вы не найдёте здесь пеласианца, если только он не живёт в гостевом крыле и не носит официальные регалии. Принц Ашар — мой хороший друг и друг Императора».

«Значит, кто-то в Венгене одет как пеласиец и использует один из своих ручных луков; кто-то в крепости».

Маршал нахмурился.

«Если предположить, что это Кристус играет по-своему, то кого он здесь может зацепить?»

Варрон пожал плечами.

«К сожалению, почти любой. Я…»

Внезапно капитан застонал, глаза его закатились, и он сник. Салоний, молниеносно схватив Варрона за туловище, пока тот падал, осторожно опустил его на пол.