«Эти три комнаты будут вашими. Ванны…»

Варрон прервал его взмахом руки и улыбнулся.

«Я знаю, где всё находится, солдат. Я был здесь много раз. Вы оба свободны».

Стражник покачал головой и выпрямился.

«Боюсь, это не ваше решение, сэр. Маршал отдал чёткий приказ, чтобы вы трое постоянно находились под нашей защитой».

Варрон бросил на него такой взгляд, словно сила его взгляда могла заставить стражу отступить, но люди Сабиана были сильнее. Капитан вздохнул и окинул двух своих спутников оценивающим взглядом с ног до головы.

«Очень хорошо. Полагаю, наше снаряжение скоро сюда доставят?»

Стражник кивнул.

«Ладно. Не мог бы ты провести нас до бани?»

Откинувшись на белоснежные простыни и благодарно опустив голову на подушку из гусиного пуха, Варрон вздохнул от счастья. Он погасил маленькую масляную лампу, горевшую на столике у кровати, почти двадцать минут назад, и всё же, несмотря на усталость, сон не приходил. Голова его продолжала кружиться, и он постоянно прокручивал в голове события и открытия последней недели.

Он всё ещё нервничал из-за задержки встречи с Сабианом. О, сегодня вечером он, конечно, мог понять. Маршал, конечно, будет терзать свою дочь, но причина паузы была не в этом. Сабиан знал о состоянии Варрона и, учитывая напряжение последних дней, был осторожен с ними всеми, давая им время и пространство для восстановления, прежде чем снова окунаться в круги предательства, особенно в случае с Варроном.

Он вздохнул. Мысли о своём состоянии причиняли ему боль. Либо ему невероятно везло с болью, либо его стойкость оказалась выше, чем предполагал Скортиус. Он регулярно принимал лекарство от психического расстройства три раза в день, но часто задавался вопросом, можно ли было обойтись меньшим количеством; его туманная пелена так и не вернулась. И только дважды ему пришлось принять больше одной дозы обезболивающего за один день: один раз после того, как они пригвоздили двух мужчин в деревне, когда он слишком напрягся и повредил рану, и один раз после безумной скачки обратно от Саравис-Форк. Верховая езда не пощадила его. Хотя, возможно, именно боль, настойчивая, тупая, ноющая боль не давала ему спать этой ночью?

Он долго взвешивал все «за» и «против» – встать с теплой и удобной кровати и принять вторую дозу обезболивающего. Наконец он вздохнул. Боль победила; ему нужен был сон. Стоннув, он медленно поднялся, и его ноги с лёгким шлепком опустились на кафельный пол.

Поднявшись, он тихонько подошёл к столу, где лежали его вещи, лекарства лежали наверху, легко доступные. Он улыбнулся про себя, глядя на приоритеты людей. Вернувшись из бани, они разошлись по своим комнатам, думая только об одном: Варрону принять лекарство, Петру – взять хлеб, мясо и сыр, а Салонию? Он тихонько усмехнулся про себя. Салонию не терпелось поскорее принять ванну, чтобы пойти почистить свой набор инструментов!

Он полез в мешочек и, нащупывая три разных мешочка с лекарствами, высунул язык из уголка рта, и вдруг замолчал. Почему, он не мог сказать, но вдруг волосы на затылке встали дыбом. Очень медленно и бесшумно он наклонился к столу и взял меч. Стиснув зубы, он мучительно медленно вытащил клинок из ножен, стараясь максимально заглушить звук.

И вот он снова. За окном.

Нахмурившись от напряжения, он попытался сосредоточиться в темноте на окне с замысловатыми решётчатыми ставнями. Должно быть, ночь была пасмурной, потому что на улице было почти так же темно, как в комнате. Он сосредоточил взгляд на окне, подняв меч.

Пролетающее облако спасло ему жизнь.

На мгновение луна выглянула из-за высокого, лёгкого облака, и Варрон увидел очертания человека за окном. Его обострённые чувства, пока он напрягал сознание, пытаясь понять, что происходит, уловили звук почти лопнувшего торсионного троса. Он бросился на кровать, как раз когда с глухим звоном вылетел снаряд. Тонкая деревянная решётка разлетелась на изящные деревянные осколки, когда маленький болт прошёл сквозь ставню прямо в Варрона. Если бы он не двинулся быстрее, то сейчас лежал бы на полу с торчащей из сердца стрелой длиной в фут. А так, возможно, он всё равно двигался недостаточно быстро; болт оторвал кусок шейной мышцы и вонзился в противоположную стену.

С рычанием он выпрямился, быстро взглянул в окно, прежде чем подняться над защитным слоем кровати. Нигде не было видно ни единой фигуры, и в тишине он прислушался, но ничего не услышал. Чёрт возьми, этот человек был хорош!

Он бросился к окну и огляделся. Небольшой сад во дворике был почти полностью погружен в тень. Там могли укрыться с полдюжины человек, но Варрон прекрасно знал, что тот уже ушёл. Ручное торсионное оружие было не из дешёвых и не из лёгких. Им пользовались почти исключительно пеласианские убийцы из той обширной песчаной страны за восточной границей Империи. После воссоединения Империи договор с Пеласией привёл к тому, что на имперских землях оказалось много тысяч пеласианцев. Хорошо для торговли, подумал он, плохо для Варрона!

Подбежав к двери, он отпер её и рывком распахнул, подтверждая свои подозрения. Двое дворцовых стражников в чёрном лежали на полу коридора. С ними можно было разобраться позже. К чёрту пеласианцев с их кодексами чести. Они убьют своих жертв, но прохожие не были в контракте. Эти двое были под воздействием наркотиков. Он окинул взглядом коридор, но там не было никаких признаков жизни. Сделав несколько быстрых и бесшумных шагов, он осторожно попробовал дверь Петруса. Она всё ещё была заперта.

Нырнув обратно в комнату, он подбежал к окну и вылез наружу, морщась от боли, смешанной с болью от старых и новых ран. Десять шагов через тёмный двор привели его к тому, чего он боялся. В окне Петруса была аккуратная дырочка. Этот «звон» был первым звуком, привлекшим внимание Варрона, когда тот рылся в своей сумке.

Закусив губу в предвкушении, он приоткрыл ставни и заглянул внутрь, в темноту. Медленно его глаза привыкали к почти непроглядной тьме. Петрус лежал на удобной кровати в широкой блестящей луже собственной крови. Из его груди торчал наконечник болта.

"Дерьмо!"

Варрон глубоко вздохнул и отступил от окна. Время горевать позже. Он потёр голову, пытаясь сообразить, что делать дальше, несмотря на нарастающую боль в боку и пульсирующую боль в шее.

Салоний!

Он подбежал к следующему окну, и у него перехватило дыхание при виде маленькой, аккуратной дырочки в ставне. Убийца успел тихонько поработать с этими двумя, но был вынужден скорректировать тактику, увидев, что Варрон проснулся и стоит на ногах. Вздохнув, он наклонился и распахнул ставни. Тело на кровати было совершенно неподвижно, из-под него торчал фут тёмного дерева. Он застонал от боли.

«Салоний, ради бога! Ты же был избран Кернусом!»

С глубоким вздохом он залез через окно и тяжело, резко приземлился на пол возле кровати.

Он моргнул.

Протянув руку, он ткнул кровать.

Смеясь, он потыкал его ещё немного, а затем откинул простыню. Фигура на кровати явно не была человеческой, но из окна, при тусклом лунном свете, падавшем сзади, её было невозможно различить в темноте.

Он громко рассмеялся, чуть не подавившись от боли в шее. Салоний аккуратно разложил на кровати всю свою сумку и скарб, включая седельные сумки и спальный мешок. Всё было аккуратно разложено и недавно вычищено и отполировано; тряпки, масло и полироль лежали на столике у кровати. Трудолюбивый маленький негодяй не мог спать, зная, что у него есть инструменты, которые нужно смазать.

Варрон снова рассмеялся и подошёл к двери. Открыв её, он выглянул наружу и увидел Салония двумя дверями ниже, выглядывающего из-за дверного проёма комнаты Варрона.

«Варрон?»

«Салоний! Будь ты проклят, вот ты где. Куда ты делся?»

Юноша шёл по коридору с мечом в руке. Варрон указал на него, и Салоний, взглянув вниз, заметил клинок в его руке.

«Забрал у одного из охранников. Я видел, как они упали, а ваша дверь открылась, и боялся худшего».

«Где ты был?» — повторил Варрон.

«Не мог заснуть», — пожал плечами молодой человек. «Я пошёл поискать кого-нибудь, кто мог бы рассказать мне, как дела у Катилины».

Варрон улыбнулся, и в его улыбке промелькнула печаль. Салоний нахмурился.

«Петрус?» — спросил он тихим голосом.

«Мертв. Этот ублюдок чуть меня не достал. И он проделал аккуратную дырку в твоём седле!»

«Ты его видел?»

Варрон кивнул.

«Вроде того. Только силуэт. Но он пеласианский, так что сомневаюсь, что мы его сейчас найдём».

Салоний раздраженно покачал головой.

«Таким образом, у нас нет доказательств, и теперь мы даже не можем предоставить показания Петруса! Всё, что мы можем сделать, — это предъявить маршалу голословные обвинения в адрес Кристуса».

«Не совсем так», — не согласился Варрон. «Сабиан теперь хорошо осведомлён о проблеме. Действия гарнизонов Саравис-Форк и горной станции подтверждают нашу версию. И то, что вы заметили насчёт восстановления форта, или, вернее, его отсутствия, в любом случае служит некоторым доказательством».

Он заметил скептическое выражение лица Салония и злобно улыбнулся, в его улыбке не было ни капли юмора.

«В любом случае, мне нужно лишь, чтобы Сабиан не мешался. Это личное дело между мной и Кристусом. Мне всё равно, понизят ли его в должности, унизят или даже казнят. Я хочу услышать, как он признается в предательстве и будет молить о пощаде». Его улыбка стала ещё более хищной. «Чего я ему не позволю. Я изрежу этот мешок дерьма на такие тонкие полоски, что его можно будет продеть сквозь решётку!»

Салоний открыл рот, словно собираясь возразить, но, глубоко вздохнув, остановился. Он нахмурился, оглянулся через плечо на двух стражников, лежащих без сознания, на мгновение задержал взгляд на закрытой двери Петруса, а затем улыбнулся Варрону с такой пугающе злобной и нетипичной для него улыбкой, что тот даже отступил назад.

«Хорошо», — прорычал молодой человек.

Варрон хлопнул в ладоши, а затем деловито потер их.

«Ладно. Первым делом. Надо сходить к Сабиану.

Салоний покачал головой, указал на Варрона и помахал рукой вверх-вниз.

«Ещё нет. Сначала вернись в свою комнату».

"Что?"

Салоний вздохнул. «У тебя снова течёт кровь из талии, отсутствует часть шеи, кровь льётся тебе в грудь, а рука сильно трясётся. Тебе нужно перевязать раны, принять лекарство и надеть что-нибудь чистое, если ты собираешься явиться к маршалу в его собственной крепости».

Варрон нахмурился и открыл рот, чтобы заговорить, но Салоний демонстративно стиснул зубы и указал на дверь капитана. Словно наказанный школьник, Варрон недовольно кивнул и направился в свою комнату. Салоний ненадолго вернулся в свою комнату и достал аптечку, которую носил с собой с тех пор, как они покинули Кроу-Хилл. К тому времени, как он вошел в комнату Варрона, капитан уже сидел на кровати, а его окровавленная туника лежала на полу. По его груди и спине струились ручейки уже подсыхающей крови, а из раны на боку, хоть и частично зажившей, сочилась тонкая струйка. Салоний покачал головой и указал на Варрона. «Сделай это».

"Что?"

«Покачайте головой».

Варрон попытался покачать головой, но когда он повернулся влево и мышца на его шее напряглась, кровь хлынула из недостающего куска шейной мышцы.

«Чёрт! Спасибо, Салоний!»

Молодой человек улыбнулся.

«Я просто хотел убедиться, что это просто поверхностная рана и он не повредил мышцу».

«Боги, — проворчал Варрон. — Ты начинаешь говорить совсем как Скортий!»

Улыбка Салония стала шире.

«Меня интересует механика тела. На самом деле, это не так уж далеко от инженерии. Вы будете удивлены».

Варрон зарычал и, поморщившись, промокнул рану на шее.

Салоний полез в сумку, которую принес из комнаты, и достал оттуда чистые бинты, пластыри и тампоны. Разложив всё на столе, он указал на него.

«Тебе тоже нужно принять это лекарство».

Варрон кивнул и, привстав, потянулся к столу. С криком он рухнул на пол. Салоний в панике бросился к нему и поднял с пола.

"Что случилось?"

Варрон покачал головой и снова заскулил от усилившейся боли.

«Не знаю…» — отчаянно выдохнул он, прерывисто дыша. «Просто потерял все силы… Почти потерял сознание… Было такое ощущение, будто я весь горю… Весь».

Салоний нахмурился.

Нам нужно тебя привести в порядок, но прежде чем мы пойдём к маршалу, ты пойдёшь к Скортию. Я слышал, Скортий во дворце присматривает за Катилиной.

Он был немного удивлён тем, что Варрон покорно кивнул, не сопротивляясь. На самом деле, это беспокоило его даже больше, чем сам обморок. Подбежав к столу, он вытащил из аптечки Варрона небольшой водонепроницаемый пакетик. Достав из своей аптечки, он достал небольшие гири и ручные весы. Тщательно взвесив содержимое пакета, он разделил его пополам и, отделив четверть, положил на небольшой листок промасленной бумаги.

«Вот тебе!»

«Что это?» Варрон с некоторым трудом сосредоточил внимание на маслянистой смеси, которую предложил ему молодой человек.

«Это большое, плохое лекарство, которое дал тебе Скортий. Препарат, который нужно принимать в крайнем случае».

Варрон нахмурил брови и повернул голову к Салонию, и молодой человек вздохнул.

«Кажется, ты только что свернул в сторону крайней меры, Варрон. Прими лекарство».

Пока Варрон осторожно выпивал смесь, а на его лице менялись самые разные выражения — от любопытства до отвращения и откровенного ужаса, Салоний приступил к тщательной перевязке ран капитана.

Он улыбнулся.

«Мне следует получить три партии жалованья: гвардеец, инженер и полевой врач!»

Варрон бросил на него сердитый взгляд и попытался сказать что-то язвительное, но движение языка во рту вызвало во вкусовых рецепторах совершенно новые кошмарные ощущения. Он ограничился тем, что бросил на юношу свой самый недовольный взгляд.

Коррупция прячется в свете…

Смешно, знаю. Несмотря на то, что я абсолютно точно знал о существовании Цернуса и дважды встречался лицом к лицу с Великим Повелителем Белого Оленя, я всё равно в значительной степени игнорировал его. Не «игнорировал» как таковой, а просто задвинул на задворки своего сознания, за груды дел, которые казались более важными. Думаю, всё, что мы делали, каким-то образом было продиктовано глубинным пониманием того, что Цернус выбрал нас; каким-то образом вёл нас, но иногда, в пылу битвы или под давлением событий, мы были склонны забывать об этом.