А когда они закончили трапезу и снова сели в седло, Катилина отвела назад свою лошадь, отмахнувшись от всех вопросов и тревожных замечаний...

«Перестань на меня пялиться, Салоний. Я в порядке!»

Молодой человек почувствовал, как его щеки раздражённо залились краской, и снова обратил внимание на Золотые Ворота.

Империя славилась своими арками. В столице империи, по крайней мере, так он читал, были великолепные арки, и немало их было на востоке, все они прославляли величайшие победы полководцев и императоров, но он никогда не видел ни одной, кроме как на наброске. В северных землях была только одна большая триумфальная арка, но знающие люди считали её одной из лучших из когда-либо построенных.

Кассий был великим императором-завоевателем, который более двух столетий назад почти удвоил размеры империи за своё короткое двенадцатилетнее правление. Именно он привёл северные земли в состав империи и отвоевал Венген у варваров, превратив его в имперскую крепость. В ознаменование завоевания севера он возвёл в Венгене арку, не уступающую аркам в имперском Велутионе. Второе плато форта было отведено под военные нужды, но арка стояла у входа в то, что должно было стать гражданским поселением на первом плато.

Триумфальная арка была возведена из туфа, облицованного сияющим белым мрамором, доставленным почти за триста миль из прибрежных портов специально для этого памятника. Ряды ниш аккуратно испещряли фасад. Этого было недостаточно, чтобы разрушить скромную элегантность двухарочных ворот, но вполне хватило, чтобы разместить двадцать статуй: выдающихся офицеров и генералов армии Кассия, а также фигуры вождей варваров, гордых и благородных даже в поражении. Это произведение красоты и гения, которое, пропагандируя идеал императорской армии, всё же напоминало зрителю, что варвары – враг, достойный величайшего уважения.

А на вершине арки возвышалась огромная бронзовая статуя Кассия на колеснице, где четыре блестящих металлических коня фыркали и топали копытами в гордом неистовстве. Солнце отражалось от постоянно начищенной бронзы.

И последнее дополнение к арке, благодаря которому она и получила своё название: огромные двери. Из массива дерева, толщиной в два фута, позднее укреплённые железом, но облицованные сплошным золотом, крепившимся к дереву позолоченными засовами. Двери ослепительно сверкали и сверкали на солнце, ослепляя и напоминая о величии Империи.

Салоний понял, что затаил дыхание.

В последующие годы арка была включена в стены внешнего двора Венгена, когда гражданское поселение получило оборонительные стены. Защитные свойства этого великолепного сооружения были немного снижены. Верхняя часть была украшена зубцами, по бокам были добавлены массивные D-образные башни, а одна из огромных золотых дверей была навсегда закрыта, чтобы ограничить доступ. Ничто из этого не испортило арку. Напротив, как ни странно, она даже добавила ей красоты.

Он почти опечалился, когда они прошли через внутренние ворота и вошли в сам город Венген. Гражданское поселение по имперским меркам было довольно небольшим, ограниченным размерами плато, но каждый дюйм пространства на вершине холма использовался с максимальной пользой. Здания, как правило, были трёхэтажными и плотно застроенными, с небольшими или отсутствующими дворами или садами. Согласно указу, все здания в Венгене строились из камня, а не из дерева, учитывая опасность пожара в тесноте города.

Проезжая по оживлённым улицам, Салоний был удивлён составом населения. Он не был уверен, чего ожидал: вероятно, смеси более цивилизованных северных племён и имперских поселенцев из центра Империи. Он не ожидал такой космополитичной атмосферы, которая, по-видимому, царила в Венгене.

Как только они вышли на главную улицу, которая тянулась через город от Золотых Ворот к мосту через ущелье, из переулка вышел невысокий темнокожий пеласиец и начал кричать ему что-то о ресторане. Двое ветеранов-инвалидов с востока сидели на пороге, играя в кости. Его внимание привлекла чёрная кожа южного туземца, прежде чем он скрылся в толпе.

Однако присутствие гвардейцев маршала в чёрном удерживало людей на расстоянии. Нищие с жалким видом смотрели на них из переулков; уличные торговцы с лотками, где продавался какой-то разный товар, пытались издать лишь один нерешительный крик, а затем переключали внимание на более вероятные цели. Пять минут езды в медленном темпе привели их на другой конец главной улицы Венгена.

Небольшие, но хорошо обороняемые ворота в городских стенах были открыты и охранялись четырьмя мужчинами. Дальше, над глубоким рвом между двумя плато, выгибался мост, достаточно широкий, чтобы проехать телеге или экипажу, или, в данном случае, трем всадникам в ряд. Салоний был впечатлен, отметив, что все оборонительные меры были предприняты даже с мостом. Парапет был плавно закруглен без выступа, чтобы можно было зацепиться за крюк. Другие стены моста имели наклон внутрь по мере подъема, так что в маловероятном случае, если бы нападающему удалось соорудить устойчивую лестницу достаточно высокой, чтобы дотянуться, она не смогла бы удобно упереться в камень. Даже сами камни были подогнаны вровень, а цемент между блоками был гладким и регулярно перетачиваемым. Нигде на мосту не было видно ни одной опоры.

Проезжая по мосту длиной около десяти ярдов, он окинул взглядом стены и ворота военного сектора Венгена. Возведённые раньше стен гражданского города, военные укрепления Венгена были не менее оборонительными и изобретательными. Контрфорсы башен, равномерно распределённых по окружности плато, были искусно вмурованы в скалу, составлявшую его основу, и высечены так, чтобы обеспечить сочетание цельной породы и каменной кладки. На каждой башне, как и по всему городу, стояли боевые машины, хотя здесь башни были расположены плотнее.

Ворота на военное плато были первыми закрытыми воротами, до которых они добрались. Колонна остановилась на мосту, и командир сопровождавшего их отряда охраны выехал вперёд и объявил о своём прибытии. Через несколько мгновений идеально смазанные и сбалансированные ворота тяжело распахнулись, командир пустил коня в путь и повёл их вперёд, в военный сектор.

Несмотря на ограничения, накладываемые формой и размерами скалистого плато, военная крепость Венген была очень тщательно и эффективно организована. Салоний выделил отдельные участки, учитывая особенности их конструкции. Слева и справа от дороги, у моста, ровными рядами стояли казармы; предположительно, это были помещения для постоянного гарнизона. Дальше, справа, два больших здания, по всей видимости, были банями и госпиталем. Наличие фонтанов и водопоев, предположительно наполнявшихся водой из природных источников, подтверждало это мнение. Напротив располагалось множество небольших, более утилитарных построек: зернохранилищ, складов, мастерских и тому подобного.

За ними шли ещё казармы. Они, однако, были расположены отдельно друг от друга организованными группами, с одним небольшим зданием, похожим на офис, выходящим на главную дорогу. На мгновение Салоний был сбит с толку этим, пока не заметил флаги и штандарты, гордо развевающиеся перед небольшим офисом. Таран и молния Четвёртой армии; скорпион и скрещенные мечи Пятой; бык и корона Одиннадцатой; Козел и Звезда Первой. Конечно, это было стандартной практикой, когда одна когорта каждой армии была приписана к маршалу в Венгене. Четвёртая была освобождена от службы на последние несколько месяцев из-за активной кампании по наказанию приграничных племён за вторжения и грабежи. Предположительно, Корда и вторая когорта теперь приняли на себя назначение в Венген.

Впереди возвышался огромный комплекс дворца маршала – сочетание гражданского комфорта, городского управления и военной строгости. Когда он сосредоточил на нём своё внимание, колонна снова остановилась. Салоний и Катилина догнали остальных, когда Корда повернулся в седле.

«На этом пока всё. Мне нужно подготовить всё для второй группы, когда они прибудут и займутся. Надеюсь, увидимся утром».

Варрон кивнул.

«Не знаю, захочет ли маршал видеть нас сегодня вечером, но мне, например, действительно нужен отдых».

Ему ответили хором кивков, и он даже вызвал лёгкую улыбку у командира гвардии маршала. Корда коротко отдал им честь, устало улыбнулся и, спешившись, повёл коня между зданиями, выделенными Четвёртой армии.

Салониус проводил его взглядом и вздохнул. Хорошо бы поспать в удобной постели. С усмешкой он вспомнил разговор всего пару недель назад с одним из своих коллег-инженеров, в котором они громко жаловались на качество коек в казармах Кроу-Хилл. Оглядываясь назад, он понял, насколько наивен был. Койка инженера была бы неизмеримо комфортнее, чем почти любое из недавних мест, где он ночевал, укутавшись в одеяло от холода и вдыхая запах лошадей, потому что это означало, что животные были рядом и излучали немного тепла. Кровать.

«Салоний!»

Он позволил себе снова сосредоточиться и понял, что почти задремал в седле, и колонна снова двинулась к дворцу маршала. Виновато оглядев ожидающих гвардейцев, он, слегка покраснев, пустил коня в поводу и догнал остальных.

Огромные ворота дворца были лишь немногим менее надёжны, чем вход в военный комплекс. Гвардейцы в чёрном стояли над парапетом и у входа. Они отдали честь командиру стражи, когда тот приблизился и спешился. Когда его тяжёлые сапоги коснулись земли, он поправил доспехи со звоном кольчуги и передал поводья своему заместителю. Вернувшись к колонне, он жестом указал на четырёх оставшихся всадников.

«Мы пойдем отсюда пешком, джентльмены, миледи».

Варрон кивнул.

«Если мы направляемся в гостевые покои, я знаю дорогу, командир».

«Я понимаю это, капитан», — ответил стражник с каменным лицом, — «но у меня есть приказ, чтобы вас постоянно охраняла стража, и я не собираюсь превышать свои полномочия только потому, что мы находимся во дворце».

Варрон снова кивнул.

«Справедливо. Приятно, что хоть кто-то нас поддерживает».

Они устало спешились, и Салоний начал отцеплять сбрую от седла. Один из сопровождающих наклонился.

«Можете оставить их, сэр. Мы привезём их вам, как только лошади будут поставлены в конюшню».

На мгновение Салоний задумался о том, чтобы поспорить. Ему не хотелось оставлять свои немногие драгоценные вещи на попечение кого-то другого, кем бы он ни был. Но всё же это была любезность, а за любезность следовало платить той же монетой.

«Спасибо», — ответил он, продолжая развязывать два ремешка, которыми был закреплён его чемоданчик с инструментами. «Если вы не возражаете, я возьму его, так как содержимое нужно срочно почистить и смазать».

Охранник странно на него посмотрел и пожал плечами.

«Конечно, сэр».

Салоний улыбнулся ему, взвалил на плечо свёрток и повернулся к остальным. Он бросил взгляд на коня Варрона и откашлялся.

«Капитан?»

Варрон обернулся. «Да?»

«Вам нужно взять с собой лекарства. Вы уже просрочены».

Варрон злобно взглянул на него, но потом полез в седельную сумку и вытащил сумку с лекарствами.

«Вперед!» – скомандовал он командиру стражи, и все четверо последовали за ним, когда высокий мужчина вошел во дворец, его черный плащ эффектно развевался за ним. Дворцовые коридоры продолжали сочетать в себе гражданское величие и военную строгость. Всё было построено из редкого мрамора и дорогого стекла; полы были выложены чёрным и белым мрамором, а иногда и мозаикой с изображениями героических подвигов. Единственным заметным украшением были статуи и бюсты императоров, богов и полководцев, расположенные в стратегически важных точках.

Салоний с интересом отметил, что особое внимание уделялось последней династии Квинта и творцам возрождения Империи двадцать лет назад. Конечно, Сабиан был участником этих знаменательных событий, но, тем не менее, бюста маршала не было видно, что свидетельствовало о его скромности и самоуничижении. В святилище императора в конце первого главного коридора находилась статуя Дария Справедливого, справа от него – бюст маршала Каэрдина, а рядом – какой-то незнакомый Салонию молодой человек, чей взгляд был полон бесконечной печали.

Повернув к святилищу, они прошли мимо зала генералов и наконец попали в восьмиугольную комнату, освещённую стеклянным окулусом в потолке. Из комнаты в четырёх направлениях расходились двери, между которыми располагались ниши с символами Империи и династии Квинта. Командир остановился и постучал в одну из дверей. Двое стражников в чёрных одеждах открыли дверь изнутри, и за ними оказался гораздо более утилитарный, побелённый бетонный коридор. Командир махнул рукой своим людям.

«Эти двое проводят вас до места ночлега и объяснят, где всё находится. Боюсь, нам придётся оставить вас здесь. Маршал хочет видеть госпожу Катилину, а затем мне нужно поговорить с больницей и передать хирургов во дворец».

Салоний поморщился. Сабиан, должно быть, был в ярости из-за дочери и ужасно переживал. Когда командир отдал честь и они с Катилиной вышли через другую дверь, юноша был поражён гордостью и уверенностью, с которыми она держала голову высоко. Проводив её взглядом, он обернулся к остальным и увидел, что Варрон ухмыляется.

«Что?» — раздраженно спросил он.

«Она может позаботиться о себе сама, Салониус», — усмехнулся капитан.

Один из стражников откашлялся, и они вдвоем присоединились к Петрусу, уже вышедшему в коридор. Салоний заметил, что стражники сердито смотрят на него, и за их каменными лицами скрывается какая-то необъяснимая негативная эмоция, и понял, как это, должно быть, выглядит для профессиональных солдат. Вот он, сам стражник, отвечает капитану, словно они равны ему по званию. Он вдруг задумался, когда это стало привычным называть Варрона по имени, не обращая на него внимания. Любопытно.

Трое измученных дорогой мужчин прошли по коридорам в сопровождении эскорта и через несколько минут наконец добрались до гостевых покоев. Один из сопровождавших их охранников указал на ряд дверей по правой стороне коридора и откашлялся.