Он осторожно перетащил её через ограду своими огромными мускулистыми руками и поставил перед собой, слегка повернувшись так, чтобы стрела не задела её. Внезапно он заметил Петруса и Варрона, склонившихся над ним; на лице последнего отразился ужас.

«Не паникуйте, сэр. Она ранена, но не серьёзно».

«Надеюсь», — добавил он про себя.

Варрон несколько раз открывал и закрывал рот, но не издавал ни звука.

«Нам пора, Варрон», — сказал Петрус, дергая его за рукав. «Не стоит тратить время, а потом тратить его на то, чтобы унывать. Парень надёжный и умный, и он её заполучил».

Варрон продолжал смотреть.

«Она всё ещё с нами!» — настаивал Петрус, схватив поводья лошади, оставшейся без всадника. «А теперь иди!»

Он схватил Варрона за плечо и повернул его так, чтобы тот оказался лицом к лицу с раненым капитаном.

«Просто уходи!» — крикнул он в лицо Варрону, и капли слюны заплясали по щеке капитана.

Оправившись от шока, Варрон повернулся и поскакал прочь, набирая скорость. Петрус повернулся и бросил на Салония властный взгляд своего пугающего глаза.

«Позаботься о ней как следует и убедись, что она жива, когда мы доберёмся до Венгена. Варрон тебя любит, так что он будет просто хандрить, но я ещё недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы не сломать тебе нос».

Салоний сердито посмотрел на него. На краю сознания проносилось множество ответов, но голова была до предела заполнена мыслями о Катилине, в некоторых из которых он не был готов признаться даже себе. С трудом сглотнув, он кивнул, усадил перед собой хрупкую раненую даму и пустил коня рысью, чтобы они могли догнать Варрона, который уже достиг вершины следующего холма на дне долины.

Когда они с Петрусом подъехали к Варрону, перед ними открылся величественный, широкий вид нижней долины, плавно спускающейся в утреннем солнце и переходящей в северные равнины. Где-то в далёкой дымке, среди виноградников и частных поместий, должен был находиться Венген, крепость северного маршала, родина Сабиана и безопасность.

Но между ним и ними почти тысяча человек заполняли долину от края до края, зеленые туники сверкали на солнце, а ламинированные доспехи сверкали ослепительной белизной, все маршировали с императорской точностью.

"Вот дерьмо!"

Варрон кивнул, повернувшись к ним; лицо его было пустым и осунувшимся.

«Таран и молния», — он махнул рукой армии. «Кристус привёл Четвёртого за нами!»

Глава десятая

Варрон и Петрус обменялись быстрыми взглядами, и на их лицах отразилась решимость.

«Салоний?» — крикнул Варрон. «Уведите Катилину отсюда. Мне всё равно, как и куда. Просто уведите её куда-нибудь к врачу».

Салоний кивнул и развернул коня, стараясь держать потерявшего сознание Катилину как можно осторожнее. Как он сбежит от армии, несущей раненую женщину, было ему непонятно, но он должен был попытаться.

«Стой, Варрон!» — рявкнул Петрус, махнув рукой. «Не знаю, что происходит, но впереди офицеры в чёрном!»

«Черный?» Варрон моргнул, останавливаясь, чтобы вытащить меч.

«Да, чёрный», — ответил он. «Охранник Сабиана».

Салоний прищурился от яркого солнца.

«Он прав, Варрон. Там как минимум отряд людей маршала», — он вздохнул с облегчением.

«А это сержант Корда!» — рассмеялся он, указывая на всадника, окруженного черной формой на фоне зеленого моря.

Варро щелкнул, вложив клинок обратно в ножны на боку, и с улыбкой повел плечами.

«Меня почти тянет позволить этим ублюдкам с Саравис-Форк догнать нас. Хотел бы я увидеть их лица, когда они перевалят через этот холм!» Он вздохнул и оглянулся на безжизненную женщину, прислонившуюся к груди Салония. «И всё же, есть вещи поважнее!»

Всадники, очевидно, привлекли внимание разведчиков когорты, поскольку раздались приказы, и топот ног затих в унисон. Примерно через минуту Корда, в сопровождении облачённых в чёрное стражников, выехал из передовых рядов армии и направился к ним по склону. Когда небольшая группа солдат приблизилась к группе всадников на вершине холма, Варрон нахмурился. Хотя его хорошо скрывала густая чёрная борода, Варрон ясно видел, как на него действует новый приказ Корды. Его глаза казались запавшими и тёмными, что красноречиво говорило о его режиме сна в последние дни. Он был бледным, измождённым и явно переутомлённым, и всё же улыбка на его лице была искренней и тёплой.

«Варрон, клянусь всеми богами».

«Ну, по крайней мере, менее уважаемые», — ответил капитан с натянутой улыбкой.

Корда повернулся к Катилине, и ухмылка исчезла с его лица.

"Миледи?"

Салоний отдал честь свободной рукой, другой рукой обхватив талию Катилины и сжимая поводья коня.

«Думаю, с ней всё будет в порядке, сержант. Боль прошла, но, похоже, стрела не задела ничего важного, и рана хорошо зажила. У вас есть с собой врач?»

Корда нахмурилась.

«У меня есть полевые медики». Он нервно сглотнул. «Её отец вне себя от беспокойства».

Петрус откашлялся, и исполняющий обязанности командира быстро повернулся к последнему всаднику. «Я, честно говоря, не верил, что это действительно ты, Петрус. Нам нужно поговорить, как только появится время».

Протянув руку, человек со шрамом схватил Корду за руку и пожал её. Их взгляды встретились на долгое, затянутое мгновение, и Корда отвёл взгляд, глядя на Варрона.

«Что?» — нахмурился Петрус.

Корда зарычал на своего бывшего капитана.

«Ты ему не сказала?»

«Сейчас как раз не время, Корда. Мы были немного заняты», — прорычал он. «И сейчас не время! Половина гарнизона Саравис-Форк отстаёт от нас всего на час, и Катилине нужно как можно скорее добраться до медика.

Корда кивнула, и они начали поворачивать лошадей.

«И что случилось?» — спросил Варрон исполняющего обязанности капитана, когда одетые в черное гвардейцы собрались вокруг них в защитную группу.

Ваш гонец прибыл в форт пару дней назад, требуя встречи с Сабианом и прося денег. Так получилось, что стража у ворот в то время была из наших, поэтому они послали за мной. Я отвёл его к маршалу, и с тех пор всё движется чертовски быстро. Сабиан и его люди вернулись в Венген, но он послал нас найти вас. Мы должны доставить вас всех в Венген, чтобы он мог поговорить с самим Петрусом.

Варрон снова кивнул.

«Так что, Венген, это так. Это сколько, пять дней с группой?»

Корда нахмурилась.

— Так бы и было, но мы с вами четверыми поедем вперёд с людьми Сабиана и моей гвардией. Остальные догонят нас позже.

Варрон покачал головой.

«Катилине нужно ехать медленно и с медиками».

«Ради бога, Варрон, я же умею думать!» — Корда повернулась к одному из стражников в чёрном, стоявших рядом. — «Езжай вперёд и возьми двух полевых медиков с полной экипировкой. Они идут с нами в Венген, впереди отряда.

Корда повернул коня, и они с Варроном и Петрусом медленно поехали к армии, погруженные в разговор. Исполняющий обязанности капитана время от времени бросал обеспокоенные взгляды на Салония и его раненого подопечного. Элитные гвардейцы в чёрном аккуратно разделились: половина сопровождала трёх офицеров, а остальные выстроились вокруг Салония и Катилины, что молодому человеку показалось пугающе похожим на конвой пленных. Он взглянул на бледную даму, покачивающуюся в седле перед ним. Сабиан, возможно, сейчас был вне себя, но это ничто по сравнению с тем, что почувствовал бы маршал, если бы Салоний ошибался, а Катилина оказалась хуже, чем он думал. В порыве чисто эгоизма, за который он тут же себя упрекнул, он решил, что если Катилина не доберётся до Венгена, им всем придётся броситься на мечи. Встреча с Сабианом после того, как его дочь погибнет, в любом случае, скорее всего, обернётся для него смертью.

И всё же, подумал он, заставляя себя улыбнуться и расслабиться как можно сильнее; после дней лишений, бегства и смертельной опасности они снова были в безопасности в своих рядах. У них был свидетель против Криста и его предателей, Катилина жив и должен полностью поправиться, если Бог позволит, и, надеюсь, Скортий сможет что-то сделать с состоянием Варрона, которое, хоть и казалось стабильным, всё ещё вызывало у них постоянное беспокойство.

Трудно было поверить, что всё это было всего лишь… он остановился и сосчитал на пальцах, пока ехал… через три дня после битвы они покинули форт, ещё три дня после того, как встретились с Петрусом, и почти два дня теперь обратно в долину. Прошла всего неделя с небольшим, а казалось, будто прошла сотня лет с тех пор, как он был инженером, смазывал блоки и вяжет канаты на огромных боевых машинах Четвёртой армии. Он сменил подразделение и всю свою карьеру, получил повышение, встретил героев войны и злодеев, знал дочь маршала по имени, участвовал в трёх сражениях, и вот он едет с некоторыми из самых важных людей северных провинций в родную крепость северного маршала, в сопровождении элитной гвардии маршала.

Будучи инженером, он приучил себя мыслить частями. По одной детали за раз, и машина была собрана, но нельзя было работать над всей машиной сразу; она была слишком большой и сложной. По одной детали за раз. И он проделал это с этой на прошлой неделе; по одной детали за раз, но когда он пытался увидеть события и последствия всей недели сразу, у него кружилась голова.

Он вздохнул и повернул голову, чтобы взглянуть на лес, занимающий более высокий склон долины.

«Сернус… Мне нужно больше указаний. Я теряюсь во всём этом».

Но никаких следов большого белого оленя не было видно.

Кроны леса сердито смотрели на него, и на их лицах читалось что-то злонамеренное.

Венген оказался более ровным, чем ожидал Салоний. Когда-то, давным-давно, он был крепостью на вершине холма одного из самых могущественных северных племён; так давно, что даже название племени считалось чем-то неведомым. Огромное плато было тщательно выровнено, а крутые склоны со всех сторон высечены и превращены в череду концентрических рвов и валов, которые сами по себе представляли серьёзное препятствие для атакующих. Более того, самый внутренний ров даже рассек вершину холма надвое, создав две отдельные зоны, соединённые мостом.

Но там, где древнее племя высекло этот памятник своей независимости, Империя сделала то, что умела лучше всего. Переняла, адаптировала и усовершенствовала. Взяв Венген в качестве центра военного контроля над всей северной частью Империи, имперские инженеры возвели высокие стены с рядом башен вокруг обеих зон. Каждая башня была оснащена осадным орудием, которое, учитывая высоту плато, должно было обладать поразительной дальностью и зоной обстрела.

Вымпелы с изображением императорского ворона и волка трепетали на предвечернем ветру, а из-за стен доносились звуки гражданской и военной жизни. Молодой солдат смотрел на высокие стены и восхищался. Воистину, это было место императорской власти.

Всадники и их эскорт медленно продвигались по лабиринту хребтов, образующих склон, ведущий к главным воротам, постоянно помня о множестве стражников, наблюдающих за ними со стен. Приближаясь, он отметил сооружение опытным взглядом инженера. В Венгене было несколько этапов строительства, в результате которых стены выросли более чем вдвое от первоначальной высоты, и чётко прослеживалась линия первоначального парапета там, где менялась каменная кладка. Действительно, главные ворота демонстрировали четыре совершенно очевидных этапа строительства, как вверх, так и наружу, последний из которых представлял собой внешний барбакан, добавлявший дополнительный уровень обороны и служивший местом жестокой расправы для атакующих. И хотя такая защита была недостижима для любой осаждающей армии, это всё равно было бы проще, чем преодолевать шесть хребтов и рвы, полные ловушек и заострённых кольев, которые лучники на стенах прекрасно видели.

Венген был готов к любому нападению, хотя в нём явно не было необходимости. Венген никогда не подвергался нападению, и, учитывая мощь и контроль Империи, никогда не подвергнется. Венген, без сомнения, был самым впечатляющим символом силы и власти, который когда-либо видел Салоний.

Они прошли под аркой внешних ворот. Две дубовые двери толщиной почти в фут были распахнуты, но постоянно охранялись и смазаны, готовые закрыться в считанные мгновения. Из отверстий в потолке внешнего барбакана обрушивался дождь из огня, масла и других смертоносных снарядов, обжигая и убивая толпу нападавших, отчаянно пытавшихся пересечь двор к внутренним воротам. Стены, соединявшие внешний барбакан с главными внутренними воротами, были укреплены зубцами как снаружи, так и изнутри, что давало защитникам надежное укрытие, когда они расправлялись с нападавшими внизу.

Но все эти детали проникли в сознание Салония на подсознательном, периферийном уровне, ибо с того момента, как он прошел под внешней аркой, его внимание было захвачено и крепко приковано к главным внутренним воротам: мечте инженера, будь то военного или гражданского.

«Великие Золотые Ворота Кассия», — прошептала Катилина, наклоняясь к нему. «Впечатляет, не правда ли?»

Салоний открыл рот, чтобы ответить, но слова не вырвались у него. Вместо этого он на мгновение обернулся и посмотрел на бледную и изможденную женщину рядом с собой. Медики посоветовали не трогать древко стрелы, пока они не доберутся до больницы в Венгене. Они подтвердили, что ничего серьёзного не было пронзено, и что перемещение стрелы вызовет кровотечение и ухудшит её состояние. Они дали ей обезболивающее, аккуратно перевязали и оставили под присмотром Салония, пока она не пришла в себя, что она и сделала примерно через четыре часа. Салоний нежно обнял её, его глаза были полны беспокойства, и она обернулась, посмотрела на него и широко улыбнулась.

«Ты всё это устроил, чтобы посадить меня на свою лошадь?» — рассмеялась она. «Варрон будет ревновать!»

С тех пор, за ночь и следующий день, к даме вернулись силы, а также, конечно же, вся её живость и юмор. В тот первый вечер, когда они остановились поесть, она жадно ела и поблагодарила Салония за заботу, прежде чем на час исчезнуть из круга света костра вместе с Варроном.