«Они уже в опасности, парень, и ты это знаешь. Но мы с Варроном хорошо справляемся со своей работой, и у меня такое чувство, что ты тоже. А на мосту они теряют численное преимущество. Полагаю, больше четырёх человек они на мосту одновременно разместить не смогут. А если они просто выполняют приказы, то теряют больше, чем мы, так что преимущество получаем мы, понимаешь?»

Салоний некоторое время пристально смотрел на него и наконец, вздохнув, кивнул.

«Ты, конечно, прав. Если только мы сами не поднимемся по склонам долины».

Петрус покачал головой.

«Нет смысла. Мы лишь немного опередим их, а они всё равно будут за нами гнаться. Нам нужно разобраться с этой шайкой, пока сюда не добрались остальные».

Он сунул большой и указательный пальцы в рот и пронзительно свистнул. Салоний уставился на него.

«Они вас услышат!»

«Нет, не услышат», — ответил человек со шрамом, вытирая пальцы о тунику. «Они едут верхом в паре миль отсюда, и шум был не таким уж громким».

На другом конце долины Варрон и Катилина повернули коней и направились к дороге в центре. Кивнув Салонию, Петр сделал то же самое. Четверо всадников сошлись в нескольких сотнях ярдов дальше, как раз когда дно долины поднялось и резко пошло вниз. Примерно в пяти милях перед ними раскинулась деревня с узким каменным мостом. Салоний невольно содрогнулся, вспомнив события, произошедшие там несколько дней назад.

«Преследование?» — голос Варрона был ровным: утверждение, а не вопрос. Петрус кивнул.

«Мы пока рассчитываем примерно на дюжину. Парень думает, что они собираются отрезать нас от деревни, и что сзади будут подтягиваться ещё».

Салоний возмутился лёгкой снисходительностью, подразумевавшейся в слове «юноша», но промолчал. Сейчас было не время для споров.

Варрон прикрыл глаза рукой и посмотрел вверх на долину.

«Он прав. Там больше, чем дюжина дозорных. Половина чёртовой когорты идёт!»

Они проследили за его пальцем и прищурились на солнце. Две небольшие группы всадников изо всех сил гнали своих коней и не отставали. Учитывая качество их кавалерийских коней против четырёх угнанных лошадей, они легко обогнали бы их на протяжении следующих двух миль. Но зрелище, от которого кровь у Салония застыла в жилах, – поднимающееся облако пыли в долине; такое облако мог поднять только крупный кавалерийский отряд, двигающийся на большой скорости.

Варрон хмыкнул.

«Нам придется довольно быстро разобраться с этой толпой на мосту».

Петрус взглянул на Салония и вызывающе поднял бровь. Молодой человек проигнорировал его и нахмурился.

«Эта кавалерия быстро нас догонит. Если мы выживем, нам придётся найти способ заблокировать мост и замедлить их продвижение».

«Я заблокирую его телами!» — прогремел Петрус. Варрон улыбнулся.

«Салоний разберётся. А ты просто сосредоточься на предстоящей битве».

Четверо из них пришпорили лошадей и помчались к деревне. По дороге, поднимая клубы пыли, Варрон и его спутники не упускали из виду преследователей. Всадники, поняв, что их заметили, оставили всякую надежду на уловку и мчались вдоль склонов долины. Вскоре стало очевидно, что их лошади намного превосходят гражданских, которых четверо беглецов забрали у развилки Саравис. Чуть больше чем через милю нападавшие уже поравнялись со своей добычей. У них будет достаточно времени, чтобы занять позицию у моста.

Пока они ехали, Варрон вытащил свой тяжёлый императорский клинок из ножен у седла. Мгновение спустя Петрус и Салоний последовали его примеру. Однако, когда Катилина попыталась вытащить меч из рюкзака, Варрон покачал головой.

«Не ты!»

Катилина, волосы которой эффектно развевались позади нее, бросила на него сердитый взгляд и дерзко выхватила меч.

«Твой отец всё равно убьёт меня, если я причиню тебе вред. Убери это!»

«Нет!» — стиснула она зубы. «Мне всё равно нужно уметь защищаться, кретин!»

Варрон удивленно моргнул, а затем коротко рассмеялся.

«Тогда держись подальше, дорогая!»

Салоний улыбнулся про себя. Он впервые услышал от Варрона упоминание об их явно возрождающихся отношениях. Оставалось молить богов, чтобы Скортий нашёл лекарство от этого неизлечимого яда.

Размахивая мечами, четверо всадников поскакали вперед, надвигаясь на деревню.

«Я пойду справа!» — крикнул Петрус, перекрывая стук копыт. «Проблемы с периферическим зрением!»

Варрон кивнул. «Ты пойдёшь налево!» — крикнул он Салонию, прежде чем повернуться к Катилине. «А ты оставайся сзади и следи за теми, кто позади нас».

Салоний нахмурился и позволил своему коню, который в настоящее время шел впереди на шею, немного отстать, пока он не поехал рядом с дерзко выглядящей дамой с низко опущенным клинком.

"Миледи?"

Она повернулась, посмотрела на него и подняла брови.

«Как твоя цель?» — спросил он.

Бровь нахмурилась.

«Хорошо. А почему?»

Салоний усмехнулся.

«Потому что у меня в сумке есть праща и патроны. Для охоты на кроликов».

Она улыбнулась в ответ.

«Никогда не пользовался настоящей рогаткой, но у меня было много практики с самодельными пращами и катапультами».

Сжимая поводья правой рукой, держащей меч, и не сводя глаз с дороги, Салоний полез в седельную сумку и принялся рыться в её содержимом. Сосредоточившись, он принялся рыться в дорожном снаряжении, пока наконец не нашёл то, что искал, и схватился за кожаный ремень. Вытащив его, он вытащил тяжёлый мешок с дробью, привязанный к свободному концу. Протянув руку, он протянул оружие Катилине. Катилина окинула его оценивающим взглядом, вложила меч в ножны и взяла его.

«Тяжёлые камни, — сказала она. — Будет больно».

«Это не камни», — ответил Салоний. «Это настоящая свинцовая дробь, которую выдают всем инженерам. Ударом можно легко убить. Но будьте очень осторожны с целью».

«О, я так и сделаю», – ответила она с улыбкой и начала распутывать ремешок на сумке, пока ехала. «Поверьте, я так и сделаю».

Проезжая мимо первых домов деревни, они поняли, что жители разбрелись, едва завидев приближающуюся беду. Открытое пространство в центре поселения было пусто, и, как заметил Салоний, от ужасного хаоса, который они оставили несколько дней назад, не осталось и следа. Даже деревянные перила исчезли между деревьями. Его внимание снова привлек мост впереди.

Группа имперских солдат из гарнизона Саравис-Форк блокировала дальний конец моста. Четверо из них стояли перед тем самым деревянным перилами, которые теперь перекрывали проезд и заклинивали с обоих концов, где солдаты выбивали куски раствора между камнями. С улыбкой Салоний отогнал эту мысль. Остальные собрались позади них, некоторые у конца моста, остальные сбоку, на вершине крутого берега.

«Стой!» — раздался с мостика властный голос. «Мне приказано отвести вас четверых к капитану».

Варрон осадил коня, исключив возможность нападения или уклонения верхом. Сбивать их верхом было бы в лучшем случае опасно, но в ближнем бою на таком ограниченном пространстве верховая езда представляла бы слишком много уязвимых мест для противника и создавала бы дополнительные риски для всадника. И, конечно же, лошади слишком устали бы после ночного бега, чтобы даже пытаться перепрыгнуть через такую большую толпу. Он кивнул своим спутникам и передал поводья Катилине. Она взяла их, привязала к своим, а затем, протянув руку и жестом махнув остальным.

Салоний и Петрус спешились, отдали поводья и подняли мечи. Петрус сделал тренировочный взмах, схватившись за плечо, мышцы которого в последнее время не привыкли к таким нагрузкам.

«Опустите мечи, и мы не причиним вам вреда», — крикнул с мостика предводитель солдат.

Варрон улыбнулся Петрусу, пожал плечами, и они оба побежали. Легкая хромота Петруса ничуть ему не мешала, а на большой скорости становилась незаметной. Салоний испуганно вскрикнул и помчался за ними, свернув влево, как и планировалось.

Драматический эффект внезапной атаки был виден на лицах врагов, когда бегущие приблизились. Они явно ожидали, что всё закончится без боя. Некоторые даже ещё не успели обнажить оружие.

Передовая линия защитников приготовилась к атаке традиционным способом: щиты были сомкнуты спереди, по четыре в ряд, а сзади их поддерживал деревянный брус. Если бы они столкнулись с обычным противником в обычной боевой ситуации, это сослужило бы им хорошую службу. Однако их нападавшие были далеко не обычным противником.

Когда они достигли самого моста, Салоний снова поднял свой меч и с удивлением заметил, что Варрон и Петрус развернули свои мечи так, чтобы они были направлены назад, и слегка повернули тела влево, так что теперь они оба почти смотрели на него.

Варрон подмигнул.

На лице Салония промелькнуло понимание, и он чуть не рассмеялся, последовав примеру, развернув меч и развернувшись как раз вовремя, когда все трое на полной скорости врезались в стену щитов. Сила удара сломала перила посередине, а вместе с ними и спины, и рёбра двух центральных защитников. Те, сломленные, упали на плечи стоявших позади, которые стояли далеко друг от друга, не ожидая такой лёгкой прорыва.

Солдат справа проявил куда больше предусмотрительности, в последний момент уклонившись и прижавшись к стене моста. Его облегчение длилось лишь мгновение, когда меч Петруса, идеально подогнанный под его весом, потянул его вперёд и вниз, рассек и попал в узкую щель между верхней частью тела и тяжёлыми кожаными ремнями, прикрывавшими таз. Он схватился за живот и ахнул, когда блестящие фиолетовые трубки начали выскальзывать из его туловища. Защитник слева, однако, принял на себя весь удар массивного и мощного плеча Салония. Удар оторвал его ноги от земли, и, когда юноша оттолкнул его с дороги, он отчаянно цеплялся за каменный парапет, прежде чем исчезнуть за бортом в пенном потоке с затихающим криком.

Двое из стоявших позади первого ряда мужчин тут же рухнули под тяжестью падающих товарищей-солдат, и перед тремя задыхающимися ренегатами открылось пространство, когда они одновременно повернулись лицом к врагу, угрожающе сжав мечи.

Варрон оглядел место происшествия. Четверо убитых и двое поверженных уже вдвое сократили число противников, и теперь их соотношение составляло почти один к одному. Он улыбнулся той особенно неприятной улыбкой, которую Корда называл «тигриной улыбкой». Ближайшие защитники нервно отступили.

«Эй, кучка подлых, трусливых ублюдков!» — крикнул он. «Кто хочет первым пожать руки богам?»

Двое упавших мужчин начали подниматься с пола, изо всех сил отталкиваясь от этого безумца. Раненый солдат, всё ещё пытаясь удержаться на ногах и задыхаясь от ужаса, замолчал, когда Петрус протянул дёргающуюся свободную руку и столкнул его через бруствер в бурлящую воду.

Вражеские солдаты двинулись вперед, размахивая мечами, и начали медленно наступать на ренегатов, не спуская с них глаз.

Внезапно раздался треск, и последний солдат, стоявший у крутого берега реки, рухнул, словно мешок с камнями, и скатился по склону в воду. Салоний улыбнулся, услышав характерное «у-у-у-у» пращи, готовой ко второму выстрелу. Катилина был прав: она метко стреляла.

Наступающие на мгновение замерли, Варрон и Петр обменялись взглядами. Капитан повернулся к Салонию, который серьёзно кивнул.

«Толстяк мой», – ухмыльнулся Петрус, и дрогнувшие солдаты остановились, когда нападавшие медленно двинулись вперёд. Прихрамывание Петруса снова стало явным на этой неумолимой и нарочито медленной скорости. Улюлюканье сзади стихло, и вражеский солдат на дальнем от места боя берегу отчаянно пригнулся, едва увернувшись от свинцового снаряда, раздробившего череп. Когда он с облегчением выпрямился, третий выстрел Катилины угодил ему в подбородок, сломав челюсть и с хрустом отбросив на землю.

Петрус обошёл двух стонущих сломленных людей, лежавших на мосту среди обломков деревянных перил, и на мгновение остановился, чтобы позволить клинку вонзиться в горло ближайшего раненого, избавив его от боли. Варрон проявил меньше сострадания, перешагнув через другого и тяжело наступив ему на горло, выбивая из него жизнь подкованными гвоздями сапогами.

Салоний с интересом взглянул через парапет и шагнул вперёд, чтобы присоединиться к двум другим. Все трое уверенно шли вперёд, оставив позади двух умирающих молчать.

Когда они приблизились к оставшимся пяти мужчинам, которые, по мнению Варрона, хорошо держались дисциплинированно перед лицом такого жестокого натиска, единственный человек позади своих четырех соотечественников крикнул:

«Мы всё ещё в меньшинстве. Вы всё ещё можете сдаться».

Салоний усмехнулся, вспомнив свою когорту в бою. Когда Второй шёл в бой, Варрон стоял в первых рядах, а Корда всего в паре рядов позади. Вот как нужно мотивировать людей, подумал он. Вести за собой личным примером, а не как этот идиот, съежившийся за спинами своих людей. Он чуть не откусил язык, когда свинцовая пуля просвистела между ним и Варроном, так близко, что он ощутил лёгкую вибрацию в ухе.

Командир противника открыл рот, чтобы высказать очередное глупое требование, и тут же с треском исчез из виду. Салоний ухмыльнулся, услышав, как Катилина роется в сумке в поисках очередной пули. Глаза Варрона расширились от удивления: пуля едва не задела его и Салония, причём попала точно между шлемами двух воинов в первом ряду. Такой выстрел заставил бы профессионального охотника позеленеть от зависти.

Четверо мужчин, снова надо отдать им должное, расправили плечи и взмахнули мечами. Варрон, Петрус и Салоний обрушились на них, словно волна кровавой ярости. Клинки защитников отчаянно хлестали из-под больших щитов, но трое нападавших, не обременённые тяжёлой бронёй и большими щитами, легко уклонились от сверкающих клинков. Салоний наклонился влево, парировал два удара крайнего солдата и один от человека рядом с ним, и на секунду уклонился от удара. Когда ближайший из двух мужчин снова отвлекся на яростный натиск Варрона, крайний на мгновение отвёл взгляд. Воспользовавшись паузой, Салоний бросил меч и прыгнул на мужчину, пикируя на него слишком близко, чтобы тот мог воспользоваться своим мечом. Пока глаза мужчины расширялись, и он изо всех сил пытался удержаться на ногах под тяжестью грузного молодого человека, Салоний схватил его за шейный щиток одной рукой, а другой рукой за подбородочный ремень и повернул изо всех сил.