«А что сделали его любимцы?» — Голос Салония был полон презрения.

Он взял почётный караул и поехал в долину на встречу с вождём клианий. Его не было целый день. Честно говоря, те из нас, кто ремонтировал форт, надеялись, что разобрались с ним навсегда. Мы начали приходить в себя. К следующему утру мы почти отремонтировали стены. Мы вносили последние штрихи после дня и ночи напряжённого труда. Конечно же, у нас была охрана и пикеты…

"Но?"

«Но они искали варваров…»

"Что?"

«Личная армия подхалимов Кристуса вернулась рано утром. Они прибыли в лагерь, но капитана не было видно. Сержант гвардии когорты Кристуса сказал мне, что мы свободны и можем немного отдохнуть. Это меня разозлило. Я был старше этого маленького проныру по званию. Это должно было послужить предупреждением. Мы все легли отдохнуть».

Он сделал глубокий вдох.

«Следующее, что я помню, – это то, как меня разбудил мечом какой-то ублюдок-клиани с широкой улыбкой. Они были повсюду в форте. Нас вывели на открытое пространство – всех, кто остался в рабочей группе. Нас вывели на плац и сковали цепями, как военнопленных. И всё это время Кристус сидел на стене, а этот чёртов вождь пил и смеялся. А все его любимцы слонялись вокруг и смотрели, как нас уводят».

В тишине послышался скрежет зубов Салония, когда он остановился. Варрон сидел, уставившись на кузена в полном шоке. Катилина слегка покачала головой.

«Ты мне не веришь, Варрон? Ты считаешь его каким-то благородным героем войны? Почему же тогда его люди преследуют тебя?»

«Дело не в том, что я тебе не верю», — медленно ответил Варрон. «Правда, нет. Я бы ничего не исключал из списка претендентов на Кристуса, и чем больше я о нём узнаю, тем меньше склонен считать его своим начальником. Так где же ты был эти четырнадцать лет? Кристус уничтожил клианий…»

Он ударил себя по голове.

«Он замел следы, и свою собственную задницу! Он уничтожил всё племя. Он заключил с ними сделку. Наверное, заработал больше денег, чем боги, получил славу и повышение, а потом вернулся и уничтожил всё чёртово племя, чтобы прикрыть себя!»

«Лучше, чем это», — вмешался Катилина. «Он потерял больше, чем когорту во время той карательной операции. Эти высокие потери чуть не стоили ему новой работы. Готов поспорить, что ни один человек, побывавший у Саравис-Форк, не выжил в той кампании».

Варрон кивнул.

«Очень ловко. Он натравливает половину армии на другую, заключает сделку с варварами, затем убивает и варваров, и армию, а потом уходит богатым и чистым. Если бы я не ненавидел этого ублюдка так сильно, я бы им восхищался!»

Петрус откинулся назад и сделал еще один глоток вина.

«Нас всех отправили работать на лесозаготовки и в шахты. К концу зимы непогода убила большинство из нас. Нас осталось, наверное, человек двадцать, и мы были самыми сильными. Мы много раз пытались сбежать, но куда бежать, когда находишься в землях клиани, в горах? Каждый раз, когда нас ловили, нас пытали. К весне те из нас, кто остался, были слишком слабы, чтобы работать в лесах или шахтах, поэтому клиани продали нас другому племени, жившем дальше. Пожалуй, это к лучшему. Через полгода клиани были истреблены, и мы бы ушли вместе с ними, если бы всё ещё были там».

«И где вы были с тех пор?»

Меня отправили работать в поле для какого-то небольшого племени, жившего в горах. В поле я был бесполезен, и, кажется, моё время почти истекло довольно быстро, но потом они обнаружили, что я умею читать. Это всё изменило. В течение года у меня появилась своя хижина, костёр и еда. Я учил всё племя: мальчиков, мужчин и женщин. Однако они так и не дали мне возможности бегать. Это случилось всего несколько недель назад.

«Ну и что?» — настаивал Катилина.

«Это вообще не имеет отношения к главному вопросу, Катилина!»

«Я хочу знать, Петрус».

«Ладно, меня послали с младшим сыном вождя и парой стражников. Мы собирались купить бумагу в другом племени, чтобы взять ещё уроков, но у мальчика были дела, пока мы там были. По дороге лошадь сбросила его. Бедняга сломал спину от удара. Он бы умер через несколько минут. Оба стражника бросились ему на помощь. Что ж, я не стал. Я просто побежал. Пнул коня и скакал на юго-запад, пока животное чуть не умерло от истощения. Вернулся в Саравис и обнаружил, что всё мирно и хорошо. У меня всё ещё был мешок с монетами, чтобы купить бумагу. Она дорогого стоит для некоторых из этих племён, поэтому я живу здесь уже несколько недель, ожидая тебя».

Варрон кивнул. «Как ты заставил солдата найти меня? И почему ты сам не пришёл?»

«Глупый кузен! Я не мог прийти один! Возможно, я немного изменился, но что, думаешь, случилось бы, если бы я появился в форте Кристуса и постучал в дверь, спрашивая тебя? Солдат был дезертиром. Он был в четырёхдневном запое и решил, что возвращение в форт будет смертным приговором. Я предложил ему альтернативу. Его больше нигде не знают, а денег, которые я ему дал, хватило бы, чтобы он пьянел несколько недель».

Варрон печально покачал головой.

«Ему следовало остаться здесь и понести наказание. Беднягу ударили ножом полдюжины раз возле Кроу-Хилл».

«И что же нам теперь делать?» — Петрус пристально посмотрел на своего кузена.

«Мы идём к Сабиану. Он должен быть в безопасности в Венгене. Он тот, кто со всем этим разберётся. Нам нужно добраться до Венгена как можно скорее».

«Согласен», — вздохнул он. «Полагаю, тогда нам придётся украсть несколько лошадей».

Варрон кивнул и, держась за окровавленную талию и морщась, медленно открыл дверь в просторное подвальное помещение. Все четверо вышли: Варрон и Катилина несли свои седла и личные сумки, Салоний следовал позади, нагруженный своим снаряжением и седельными сумками своих спутников. Петрус наблюдал, как коренастый молодой человек под своей ношей с удивительной легкостью поднимается по ступенькам в конюшню. Он приподнял бровь, но ничего не сказал. Когда он вышел с лестницы, Петрус прошел через комнату к конюху. Молодой парень с любопытством улыбнулся ему, и ветеран со шрамами вытащил мешочек из туники. Он встряхнул его так, что тот зазвенел. В нем все еще оставалось около полудюжины монет разного достоинства. Ну что ж. Он бросил мешочек мальчику, глаза которого широко раскрылись.

«Возьми и отвали минут пятнадцать, парень, а?»

Мальчику не потребовалось дальнейших подбадриваний. Короткий кивок, и он исчез в здании.

Варрон и его спутники уже быстро заглянули в денники и выбрали трёх лошадей. Пока Петрус выбирал себе и небрежно снимал с колышка седло хозяина, остальные трое пристегивали свои седла и снаряжение к своим украденным коням. Меньше чем через минуту четверо беглецов вывели своих лошадей из конюшни на травянистую лужайку. Когда они сели в седла, Петрус указал на место за следующим домом.

«Если мы поедем по набережной, то почти доберёмся до окраины города, не выходя на улицы, но придётся немного покататься. На пути встречаются заборы задних дворов и два фруктовых сада. Всё равно лучше, чем выезжать на улицу, а?»

Катилина ободряюще улыбнулась ему и пустила лошадь рысью.

Четверо всадников выехали из последних домов города и выехали на дорогу в относительном уединении. Если не считать троих детей, играющих с собакой, и женщины, развешивающей бельё, они были одни. Варрон прикрыл глаза рукой от яркого солнца, которое уже начинало скрываться за самыми высокими вершинами на западе, и вгляделся в даль, на дорогу.

«Двое пешком. Мы можем от них убежать».

Катилина покачала головой.

«Не в этот раз, Варрон. Они — враги. Чистейшие враги».

«Ладно», — вздохнул Варрон и обнажил меч. «Но ты уйдешь от опасности. Ты и Петрус подождите здесь, пока мы с Салонием с ними разберемся».

Молодой коренастый солдат глубокомысленно кивнул, но Петрус бросил на него сердитый взгляд.

«Думаю, я это заслужил, Варрон!»

Салоний взглянул на Варрона, и после минутной паузы капитан кивнул. Салоний передал меч Петрусу и повёл коня к Катилине. Они сидели и смотрели, как кузены пустили коней в галоп, держа мечи наготове.

«Я не тот человек, который встанет между Петрусом и врагом», — сказал он красавице, стоявшей рядом. Клянусь, я слышал, как он рычал, когда шёл.

«У него есть веская причина. Но, думаю, у всех нас она есть. Ну же, пошли…»

Глава девятая

Четверо спутников ехали по долине на постоянной скорости, как и много часов назад, всю ночь и до рассвета. Они проехали мимо имперского перевалочного пункта в конце долины на случай, если гарнизон останется начеку, чтобы помешать им, хотя, когда они проносились мимо, со стен не доносилось ни звука. Скорее всего, там в лучшем случае остался лишь скелет посоха.

Салоний взглянул на Петруса с любопытством, в котором смешались благоговение и ужас. Изуродованный бывший солдат расправился с человеком на краю деревни с такой ужасающей жестокостью и молниеносной простотой. Молодой солдат держался от схватки как можно дальше, но не смог не видеть месива, которое было лицом этого человека. Петрус нанёс всего два удара, но Салоний мог бы поспорить на что угодно, что стражник был бы мёртв ещё до второго. Он понял, что смотрит на него, и, сосредоточившись, увидел, что Петрус смотрит прямо на него своим единственным здоровым глазом.

«Что-то случилось, парень?»

«Нет», — Салоний попытался сдержать дрожь, снова вспомнив о челюсти стражника, свободно свисавшей с одной стороны его лица.

«Ты когда-нибудь дрался, парень?»

Салоний проигнорировал вопрос и некоторое время сидел молча, прежде чем снова повернуться к нему.

«Мне не нравится идея убийства имперских солдат, какой бы ни была причина. Это просто кажется неправильным».

Петрус натянул поводья и потянул коня рядом со своим молодым спутником. Салоний снова повернулся лицом к лошадям. Если бы они не скакали во весь опор, чтобы опередить потенциальных врагов из форта Саравис-Форк и не направлялись в Венген, чтобы разоблачить предателя в армии, он мог бы насладиться этой поездкой. День выдался ясным и тёплым, сопровождаемым постоянным жужжанием пчёл, щебетанием птиц и ароматом ароматных полевых цветов. Долина всё расширялась по мере того, как они спускались к северным равнинам. Варрон и Катилина недавно отделились и ехали вместе по другой стороне долины, увлечённые разговором, оставив ветерана со шрамами и молодого солдата ехать вместе. При такой близости Салоний снова ощутил слабый аромат перегара, исходивший от Петруса.

«Попробуй, чтобы они тебя поимели и бросили умирать», — безжизненно сказал мужчина со шрамом. «Думаю, ты изменишь свою позицию».

"Хм!"

Салоний знал, что несправедлив к своему новому спутнику. У Петруса были все основания и все основания не доверять и ненавидеть. Этот человек десять лет прожил в аду из-за этих предателей. Он был старшим сержантом в армии и двоюродным братом Варрона; человеком, занимавшим высокое и ответственное положение. И всё же в нём было что-то, что Салоний не мог понять, но что ему не нравилось; что-то, что тревожило его. О, Петрус точно не был частью заговора Кристуса; ничего подобного. Но, возможно, он слишком поспешил с насилием? Риск? Свободный клинок, который может ранить любого вокруг? Он заметил, что Петрус наблюдает за ним этим пронзительным глазом, и повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом.

«Я знаю, что тебя предали и ранили твои сородичи. Я понимаю, что ты, должно быть, чувствуешь себя опустошённым и жаждешь мести, и понимаю, почему ты обратился за помощью к своему кузену. Но я также знаю, что люди, движимые местью и кровью, могут быть опасны для общества. Варрон, я уверен, расскажет тебе об этом немного, когда мы остановимся, но просто помни: когда бросаешь камень, по нему расходятся волны. А если волны достаточно большие, они топят корабли».

Петрус продолжал смотреть на него, но взгляд его изменился, смягчился. Салоний грустно и устало улыбнулся.

«Будьте осторожны, не утопите своих друзей».

Один глаз Петруса еще мгновение сверлил его взглядом, а затем он отвернулся.

«Варрон был прав, выбрав тебя, парень. Я понял, что ты силён, как только увидел тебя, но ты ещё и умён».

Он оглядел долину, как делал это каждые несколько минут с тех пор, как они отправились в путь, а затем снова повернулся к Салонию.

«Твои глаза такие же острые, как и твой ум?»

«Что?» — начал молодой человек.

«Позади нас. Может быть, в паре миль?»

Салоний вытянул шею и вгляделся вдаль.

"Дерьмо!"

«Сколько ты видишь?» — спросил пожилой мужчина тихим голосом.

«По крайней мере дюжина».

Петрус нахмурился и снова обернулся.

«Ты умница! Я видел только одну группу. Итак: две группы по шесть гонщиков. По одной с каждой стороны долины. И это, вероятно, означает, что за ними по дороге будут ещё. Это просто дозорные, чтобы нас зажать».

Салоний кивнул.

«Я знаю, что они делают. Они попытаются обогнать нас в течение часа-двух».

Он указал на реку, бурлящую и журчащую справа от них.

«Эта река пересекает долину на другом берегу в нескольких милях впереди, в маленькой деревне. На площади есть мост, и это единственное безопасное место, где можно переправиться, если только не подниматься по склону. Если они доберутся туда раньше нас, то смогут остановить нас у моста. У нас не будет времени развернуться и подняться по склону, а та, другая группа, о которой вы говорите, нападёт на нас сзади. Я думал, мы идём далеко впереди, но они заманивают нас в ловушку».

Петрус заворчал и резко повернул голову, чтобы еще раз оглянуться.

«Хотя это может работать в обе стороны».

«Что ты имеешь в виду?» — нахмурился Салоний.

«Если десяток из них попытается остановить нас у моста, им лучше не мешать. Возможно, они нас и прижмут, но мы тоже соберём их всех в одном месте».

«Ты с ума сошёл?» — Салоний злобно посмотрел на него. «Я же только что говорил тебе не подвергать людей опасности!»

Петрус зарычал и снова устремил на него свой нервирующий циклопический взгляд.