Салоний указал на пустой стол, самый неприметный в комнате, спрятанный в углу.

«Я принесу нам выпить. Вина вам обоим?»

Катилина кивнул, но Варрон покачал головой. «Принеси мне пива. Мне сейчас нужно сохранить как можно более ясную голову».

«Ладно». Салоний на мгновение присоединился к ним, опустив свою тяжёлую ношу у стены, а затем подошёл к стойке, чтобы поговорить с трактирщиком. Катилина и Варрон заняли деревянные стулья спинками к стене и внимательно наблюдали за стойкой и её посетителями. В зале было меньше дюжины человек, но, судя по размерам помещения и количеству столиков, обычно толпа была значительно больше. Солдат здесь явно не было, и большая часть разговоров велась на гортанном языке, который Салоний использовал на рынке. Казалось, никто не обращал на них внимания, что вызвало у Варрона вздох облегчения.

Он обратил внимание на Салония, сидевшего у стойки бара и увлечённо беседовавшего с сторожем, который наливал вино из простой бутылки в простой стакан и ставил его рядом с двумя кружками пива на стойке. Коренастый солдат закончил разговор и начал аккуратно собирать три сосуда в свои большие руки.

«Наслаждение для больного глаза!»

Варрон вздрогнул и обернулся, увидев стоявшего у стола человека. Он бесшумно приблизился, и, судя по хриплому дыханию слева от него, Катилина тоже смотрел на что-то другое. Проклиная себя за рассеянное внимание, Варрон поднял взгляд на лицо стоявшего напротив него человека.

Петрус сильно изменился за последние четырнадцать лет. Видимо, ему пришлось нелегко. Правый глаз его поблескивал той самой умной озорной игривостью, которую помнил Варрон, но левый был белым и затянут пленкой, едва заметным намёком на зрачок, видневшийся сквозь молочно-белую бледность. Щеку чуть ниже глаза пересекали три параллельных шрама, расположенных горизонтально и, вероятно, не связанных с глазом, увенчиваясь давно зажившей раной, слегка деформировавшей нос. Отведя взгляд назад и окинув взглядом остальную часть тела, Варрон также заметил, что левая рука Петруса постоянно неконтролируемо подергивается. Мужчина заткнул руку за пояс, но это лишь приглушило подергивание, а не скрыло его. В общем, Петрус представлял бы собой жалкое зрелище, если бы не это зрелище было так желанным. Варрон чувствовал, как в нём нарастают эмоции; эмоции, которые он едва мог себе позволить выплеснуть наружу. С хрипом он подавил их и сохранил гримасу. Петрус криво улыбнулся, обнажив ещё более серьёзные повреждения: слева на верхней и нижней челюстях не хватало трёх или четырёх зубов. Он обратил эту тревожную улыбку на Катилину.

«Варрон, ты привёл с собой даму? Странный выбор, хотя я понимаю, почему ты выбрал именно его». Он указал через плечо на Салония, который приближался к столу с напитками.

Варрон кивнул.

«Не просто дама, Петрус. Ты помнишь Катилину?»

На мгновение на его изуродованном лице отразилось искреннее удивление, и улыбка стала шире.

«Катилина? Клянусь всеми богами! В последний раз, когда я тебя видел, ты даже имя моё выговорить не мог!»

Варрон кивнул. «Давно не виделись. Мы могли бы встретиться раньше, если бы ты не был мёртв». В этом замечании прозвучала резкость, и когда Петрус слегка отпрянул, Салоний обошёл его и поставил на стол четыре напитка.

Петрус продолжал смотреть на Катилину.

«Как твой брат, Катилина? Он всё время крутился у меня на коленях и просился нанести удар моим мечом».

Катилина улыбнулась.

«С ним всё в порядке, Петрус. Но он не солдат. И никогда им не будет. Он всегда уткнулся в книгу, мой брат».

Салоний сел на одно из свободных мест, не отрывая взгляда от незнакомца, и многозначительно кашлянул.

Варрон слегка покачал головой, словно проясняя её. «Совершенно верно. Нужно подумать о более важных вещах. Итак, Петрус, думаю, тебе нужно сесть и рассказать нам, что с тобой случилось, и почему так важно убивать людей, чтобы ты не мог этого сделать!»

Петрус моргнул.

«Убит?»

«Долгая история, — ответил Варрон. — Но давайте начнём…»

Его голос затих, когда Салоний положил ему на плечо руку, сдерживая его.

"Что?"

«Нам нужно двигаться, немедленно!» — тихо, но с силой произнёс молодой человек. Пока он наклонялся и собирал сумки, Катилина нахмурился и наклонился к нему.

«Что случилось, Салоний?»

Молодой человек едва заметно указал на бар.

«Тот мужчина, который только что вошёл. Он сказал бармену достать лучшие стаканы, потому что на подходе новые солдаты».

"Дерьмо!"

Двое других быстро выскочили из-за стола и принялись быстро собирать вещи. Петрус что-то проворчал на заднем плане, его рука выскользнула из-за пояса и начала дёргаться сильнее.

«За тобой следили? Варрон, ты идиот!»

«Не то чтобы у меня был большой выбор, Петрус. Нам нужно срочно найти безопасное место!»

Мужчина на мгновение стиснул зубы, а затем кивнул.

"Подписывайтесь на меня."

Варрон не мог не заметить лёгкую хромоту кузена, который на удивление быстро и бесшумно шёл к двери. Троица догнала его, когда он вышел на солнечный свет. Варрон внимательно оглядел толпу снаружи наметанным глазом, но преследователей не обнаружил. Петрус захромал вдоль фасада гостиницы и свернул за угол. Следуя за ним, он скрылся в переулке и вдоль стены здания. Завернув за следующий угол, они оказались у одноэтажной деревянной стены с единственной маленькой дверью.

«Конюшня. Задний вход», – объявил Петрус, открыв щеколду и войдя в здание. Из здания хлынул запах лошадиного пота и кожи, и все трое последовали за ним в большую конюшню, окружённую дюжиной стойл, многие из которых были заняты. С другой стороны, у общего входа в здание, стояла большая открытая дверь; к косяку прислонился юноша с вилами, жуя яблоко. Вторая дверь конюшни справа от них стояла плотно, с приоткрытой верхней половиной. Из неё доносились звуки засова. Петрус указал на четвёртую дверь, маленькую и незаметную, справа, в углу.

Пока остальные трое направлялись к двери, Петрус указал на мальчика и на дверь и бросил ему монету. Конюх кивнул в знак понимания и спрятал монету в карман, обратив внимание на травянистый берег снаружи.

Петрус подошёл к остальным, и они по очереди вошли в маленькую дверь. Пространство за ней было тёмным и на удивление холодным. После короткого коридора пространство закончилось деревянными ступенями, ведущими в ещё более тёмную тьму.

«Что это за место?» — спросил Салоний.

«Подвал», — ответил Петрус. «Там, где хранят пивные бочки и ящики с вином. Я отведу тебя в самое безопасное место, которое смогу придумать: в свою комнату».

Салоний удивленно моргнул, а затем повернулся и пошел вслед за Катилиной вниз по лестнице. Постепенно его глаза привыкли к изменению уровня освещенности. В подвале было не совсем темно, просто гораздо тусклее, чем яркий день наверху. Чем дольше они стояли в комнате, где каменный пол был покрыт легким ковром из камыша, тем больше они видели в тусклом свете крошечных световых люков, расположенных под потолком, в основании стен гостиницы.

Подвал был большим, вероятно, вдвое меньше самой гостиницы, с огромной аркой, поддерживающей массивное здание наверху. Центр этого просторного помещения был заполнен деревянными столами и стульями, сложенными друг на друга. Вдоль внешней стены подвала в два ряда были сложены огромные пивные бочки, охлаждаемые естественным холодом от просачивающейся сквозь каменную кладку земли. С другой стороны в деревянных ящиках стояли винные бутылки, а за ними крепкая деревянная лестница вела вовнутрь гостиницы.

«Ты здесь остановился?» — недоверчиво спросил Катилина. «Как же тебя не поймал хозяин?»

Петрус снова улыбнулся своей неприятной улыбкой.

«У нас с Аруном есть взаимопонимание. Серебряная монета раз в несколько дней даёт много взаимопонимания. И я здесь не сплю. У меня есть тайная комната. Тайное пространство».

Варрон кивнул. «Разумно. Арун получит его для контрабанды, здесь, на границе, но под бдительным надзором имперского гарнизона».

Петрус подошёл к дальней стене и отодвинул шаткий деревянный стеллаж, открыв дверь. Варрон покачал головой. Если бы они стояли рядом с стеллажом, он бы увидел дверь между полками.

«Это не скрыто. Просто не очень заметно!»

Петрус бросил на него острый взгляд, отпирал дверь и распахнул ее.

«Может быть, ты предпочтешь остаться здесь и быть пойманным?»

Варрон покачал головой с нахальной улыбкой.

«Нет. Давайте почти спрячемся в вашей «не самой очевидной» комнате!»

«Гах!» Петрус исчез в темноте.

Катилина бросил на Варрона предостерегающий взгляд, а затем последовал за своим проводником внутрь.

Варрон пожал плечами, глядя на Салония, и они вошли, закрыв за собой дверь.

«Черт!» — раздался из темноты голос Варрона.

«Заткнись», — прошептал Петрус. «Если мы…»

Звук, с которым Варро упал на пол и задышал так, словно его сильно ударили в живот, заставил его прерваться на полуслове.

«Что случилось?» — прошептал Катилина.

Сквозь тяжёлое дыхание Варрона раздался обеспокоенный голос Салония: «Кажется, он ударился боком о что-то, торчащее из стены рядом с дверью. Я только что приложил к этому руку, и оно мокрое. Думаю, это могло открыть рану».

«Уф!» Варрон пытался встать, громко кряхтя.

«Ради всего святого, заткните его!» — настойчиво прошептал Петрус.

Раздался звук отстегивающейся кожаной заслонки и дальнейший шорох.

«Что, черт возьми, ты делаешь?» — снова потребовал Петрус, и гнев в его голосе нарастал, хотя голос оставался тихим.

Салоний сдержал гневный ответ и ответил терпеливо.

«У него есть несколько доз лекарств на случай, если боль станет совсем невыносимой. Я найду их и немного воды. Если кровотечение сильное, придётся подождать, пока мы не выйдем на свет».

«Не третий…!» — проворчал Варрон, задыхаясь. «Просто… дай мне пока обычный… один. Не могу себе позволить… остаться без него сейчас».

Салоний кивнул, невидимый в темноте, и передал Варрону сумку с лекарствами. «Будь осторожен».

"Хм!"

«От чего у него лекарство?» — тихо спросил Петрус, и в его голосе внезапно послышалось беспокойство.

«Он расскажет тебе позже, когда мы выберемся отсюда. Подожди!»

В дальнем конце комнаты скрипнула дверь, и послышались тяжёлые шаги по деревянной лестнице. Четверо беженцев замерли в безмолвной темноте, единственным звуком было едва слышное, тяжёлое дыхание раненого капитана. Они слышали голоса за дверью, но недостаточно отчётливо, чтобы разобрать, о чём они говорят. Разговор оборвался, когда по каменным плитам пробежали шаги двух мужчин. Очевидно, внизу лестницы они расстались и принялись обыскивать подвал.

Голос Варрона звучал так тихо, что остальные едва расслышали горькую нотку юмора в его голосе.

«Лучше надейся, что они слепые, или глупые, или и то, и другое. Твоя «не самая заметная» комната больше не спрятана за полками!»

Петрус так же тихо ответил: «Да, это так, а теперь заткнись!»

Казалось, целые часы царило лишь топот сапог по полу подвала и отодвигаемые ящики. Каждый раз, когда кто-то из поисковиков начинал особенно шумно действовать, Варро пользовался случаем и осторожно разворачивал пакет с лекарством. Во время одного особенно громкого скребка за дверью Варро поднёс к губам фляжку с водой и сделал большой глоток лекарства.

«Здесь ничего нет. Пошли!»

Приятный звук удаляющихся шагов принес облегчение четырем спрятавшимся фигурам. Петрус подождал около минуты после того, как дверь закрылась, прежде чем чиркнуть кремнем и зажечь небольшую масляную лампу. Комната была небольшой, около десяти квадратных футов, из холодного камня, с полками, утопленными в три стены. Грубый соломенный матрас был накрыт одеялом.

«Тебе повезло, что ты привлекаешь только толстых преследователей!»

В мерцающем свете они увидели Варрона, прислонившегося к стене; на тунике вокруг его раны виднелось небольшое пятнышко крови.

«Что с вами случилось?» — спросил их проводник.

Варрон покачал головой.

«Сейчас нет на это времени. Я расскажу тебе, когда мы выберемся отсюда. Нам придётся уходить совсем скоро, но мы совершили очень опасное трёхдневное путешествие, чтобы найти тебя. Нам нужно будет подождать хотя бы пять минут, прежде чем мы уедем отсюда, чтобы быть уверенными, так что почему бы тебе не заполнить это время словами?»

Петрус улыбнулся.

«Ты всегда была очаровательной! Ну ладно».

Он прислонился спиной к стене и откупорил бутылку с узкой каменной полки.

«Я здесь уже несколько недель».

«Начнём с самого начала», — проворчал Варрон. «Нравится, как там, где говорится, что ты не умираешь?»

«О, мне следовало умереть», — легкомысленно ответил Петрус. «Этот ублюдок Кристус был бы гораздо счастливее. Полагаю, он теперь своего рода герой, спасший форт от орды варваров?»

Варрон кивнул. «Префект уже больше десяти лет».

Петрус невесело усмехнулся. «Префект! В самом деле. Что ж, даже когда он был капитаном Кристусом, что-то происходило. Этот ублюдок создавал внутри своей когорты какую-то личную группу сторонников. У меня такое чувство, что он надеялся, что сможет добиться более высокой должности. Я видел, как это происходило неделями, даже месяцами: хороших людей оттесняли и давали им какую-нибудь ерунду, в то время как его любимым лакеям оказывали привилегированное отношение. Но я мало что мог с этим поделать. Мы с тобой были людьми Сабиана, понимаешь? Он никогда нам не доверял. Но всё же, какой вред это могло мне причинить?»

Варрон оглянулся на своих спутников и с удивлением увидел на лице Салония выражение крайней ярости. Молодой человек был в ярости. Он снова обратил внимание на своего кузена.

«И что же случилось?»

«Помнишь донесения о нападении клианий на Саравис? Нас послали на помощь гарнизону. Когда мы прибыли сюда, гарнизона не было. Форт был взят практически без боя. Не спрашивай меня, как, но я подозреваю, Кристус даже это как-то организовал. Гарнизон сократился до нескольких десятков человек, прячущихся на землях вокруг форта. В стенах было несколько небольших проломов, но их было недостаточно, чтобы разрушить форт. Кристус отправил тех из нас, кто был в немилости, работать на стенах, ремонтируя конструкцию. Я, как старший сержант, был оставлен командовать рабочей группой».