Эти двое — предатели. Они предали не только своё подразделение, но и армию и народ Империи. Я своими глазами видел доказательства их участия в коррупции, убийствах и интригах, и их судьба ясна по имперским законам. Как капитан Четвёртой армии, я обязан привести это наказание в исполнение.

Он обернулся и увидел Салония, стоящего позади, с окровавленным молотом в его окровавленной руке, с непроницаемым выражением лица. Наклонившись, он достал из аптечки меч. Он повернулся, убедившись, что толпа смотрит на него, а затем медленно, неторопливо и с огромной силой вонзил клинок в грудь повешенного. Со вздохом он отпустил рукоять, и меч остался торчать из груди своего бывшего владельца.

Салоний содрогнулся и опустил молот, заговорив тихим голосом, неслышным для толпы в гостинице.

«Мы закончили? Мы чего-нибудь добились?»

Варрон кивнул.

Пока вы были заняты, я видел, как трое мужчин скрылись на дороге, направляясь к промежуточной станции. Подозреваю, через час или больше эта деревня будет полна перепуганных стражников и двух разгневанных заговорщиков. Нам нужно вернуться к Катилине и спрятаться.

Молодой человек кивнул и, наклонившись, вытер руки о траву, воспользовавшись случаем, чтобы украдкой поднять взгляд и понаблюдать за толпой вокруг гостиницы. Повисла напряженная тишина: жители деревни нервно колебались между опасностью столкновения и последствиями бездействия.

«В какую сторону?»

Варрон кивнул в сторону дороги и, потянувшись, пошел.

«Точно так же, как и пришли, смелые, как железо. Никто за нами после этого не погонится. Они только порадуются, что мы ушли».

Салоний пошёл рядом с ним, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица и смотреть прямо перед собой, пока они проходили мимо жителей деревни. Проходя мимо последнего дома, он почувствовал, как напряжение в спине немного ослабевает, и, несмотря на все усилия, немного ускорил шаг, пока они не свернули за первый поворот дороги, и деревня не скрылась из виду.

«Нам лучше сойти с дороги», — сказал он, с некоторым беспокойством поглядывая вперед, ожидая увидеть гонщиков, надвигающихся на них из-за следующего поворота.

Варрон пожал плечами. «Должно быть, ещё четверть часа, даже если они попытаются объездить лошадей».

Пара продолжила путь. Несмотря на небрежные замечания Варрона, Салоний заметил, что они значительно ускорили шаг, когда завернули за угол. Примерно через полмили пыльной дороги они узнали небольшой пограничный камень, отмечавший место их отправления. Глубоко вздохнув и бросив нервный взгляд на дорогу, Салоний ступил на траву и поднял руку, чтобы защититься от тонких веток, хлеставших его по лицу вслед за капитаном.

На упругой траве, без постоянного хруста гравия под сапогами, все звуки летнего утра хлынули в их уши и заполнили их. Пение птиц, жужжание пчёл, плеск быстрой узкой реки поодаль и изредка шуршание в подлеске – всё это вместе вызвало у обоих мужчин волну успокаивающего облегчения, когда Варрон наконец продрался сквозь последние ветви и выбрался на поляну, где на камне сидела Катилина. Поводья трёх лошадей были привязаны к ветке позади неё, а сама она сидела на траве с увесистым императорским клинком в пальцах, остриём вниз. Салоний поднял брови, узнав этот клинок на своём седле. По какой-то странной причине дама выглядела совершенно естественно и счастливо, держа тяжёлый военный клинок.

Варрон улыбнулся ей и повернулся к Салонию, указывая вверх по склону у края долины.

«Можешь подняться туда как можно тише и найти место, где можно спрятаться? Как только увидишь лошадей, быстро спускайся сюда».

Салоний кивнул и зашагал через поляну.

«Но ради Бога, не показывайтесь на глаза, когда вы спускаетесь обратно!»

Молодой человек утвердительно хмыкнул и начал карабкаться по склону за небольшой группой деревьев. Варрон пересёк поляну и сел на камень рядом с Катилиной.

«Должно быть недолго; потом мы сможем подняться к развилке Саравис». Он прочистил горло. «Я тут подумал: возвращаться этим путём опасно, но я правда не вижу альтернативы. Другой имперской дороги нет. Думаю, есть местные тропы, но даже по ним обратный путь может занять несколько недель. Ты уверен, что хочешь так рисковать? Дойти до самой границы Империи и, возможно, даже угодить там в ловушку?»

Катилина кивнула и успокаивающе похлопала его по запястью, а другой рукой лениво вращала клинок на острие.

«Я совершенно уверен, Варрон».

"Но…"

«Ты не понимаешь», — заявила она, перебивая его. «Мы давно не были вместе, но ты же знал, что я подожду, правда? Я знала. У нас всегда найдётся время снова быть вместе, но теперь…»

Варрон опустил голову, а Катилина грустно улыбнулся.

«Не знаю, сколько у нас осталось — шесть месяцев или два дня. Если Скортий — гений, как говорят, у нас, возможно, даже много лет. Сколько бы времени у тебя ни было, ты проведёшь его со мной. В этом вопросе уступать некуда!»

Варрон взглянул на нее и ухмыльнулся.

«Кто знает, сколько у них времени, а?»

Салоний прорвался сквозь листву и выбежал на поляну, пытаясь замедлить бег. Остановившись посередине, он уперся руками в колени и глубоко вздохнул, глядя на Варрона и Катилину. Они сидели рядом, положив руки на колени. Катилина улыбался искренней, тёплой улыбкой, а капитан, казалось, покраснел и на мгновение отвёл взгляд.

Салоний ухмыльнулся Катилине.

«Надеюсь, я ничему не помешал, миледи?» — очень тихо пробормотал он.

«Конечно, нет, Салоний», — ответила она почти шёпотом, и её улыбка приобрела лукавый оттенок. «Я полагаю, мы переезжаем?»

Молодой солдат кивнул.

«Они должны проехать мимо нас с минуты на минуту».

«Сколько?» — спросил Варрон, снова проявляя профессионализм.

«Я насчитал восемь».

Варрон удовлетворенно кивнул.

«Если предположить, что это обычный гарнизон форпоста, то там, наверху, останется всего двое». Он потянулся и начал отвязывать поводья от ветки. «И, полагаю, среди спускающихся сюда всадников есть и наши двое друзей. Нам придётся разобраться всего с двумя легковооружёнными охранниками».

Салоний протянул руку и схватился за поводья. Он на мгновение замер, затем приложил палец к губам и приложил ладонь к уху. Остальные замолчали и внимательно слушали. Стук копыт несколько приглушался подлеском между открытой поляной и дорогой примерно в шестистах ярдах от них, но было ясно, что несколько всадников изо всех сил погоняют лошадей.

Как только стук копыт начал затихать, и всадники скрылись из виду в направлении деревни, трое медленно вышли из кустов на дорогу. Всадников не было видно, если не считать медленно оседающей пыли, поднятой их движением. Когда они сели на коней и быстрым шагом двинулись вверх по долине, Салоний с обеспокоенным выражением лица прочистил горло и посмотрел на Варрона.

«Я не могу сделать это снова, сэр».

«Что?» — в замешательстве ответил Варрон.

«Я солдат», — ровным голосом сказал он. «Дело не в страхе. Я буду сражаться с врагами Империи. Я пойду в бой без сожалений, сэр. Но…»

«Что?» — повторил капитан с нотками раздражения.

«Я буду сражаться с врагами Империи, сэр, но я больше не буду казнить ни одного ее человека».

Катилина приподнял бровь и наклонился.

«Я знаю Варрона, Салоний. Ему это, наверное, не понравилось бы, как и тебе, но эти люди уже не были солдатами Империи. Они были готовы убить нас. Это делает их законной добычей».

«Да, мэм, я знаю. Просто… ну, я не думаю, что солдат должен пытать или казнить. Для этого у нас и есть провосты».

Варрон на мгновение опустил взгляд, а затем пристально посмотрел на своего молодого спутника.

«Иногда приходится быть всем: от обвинителя до палача. Это неприятно, но необходимо. Если вы когда-нибудь захотите стать сержантом или даже офицером, вы должны это понимать. Это нелегко, и всё в вас говорит вам, что это неправильно, но вы должны преодолеть это и сделать то, что нужно».

«Вы уже делали это, сэр?» — спросил Салоний.

Варрон угрюмо кивнул.

Пару лет назад у нас возникла проблема со снабжением. Мы вели кампанию в горах, примерно в пятидесяти километрах к западу отсюда, и нам пришлось сократить рацион примерно на неделю, чтобы пополнить запасы. Но поезда с припасами так и не пришли. Поэтому нам пришлось сократить рацион ещё больше, до четверти. Я отправил запрос в Венген о дополнительном снабжении, но там дела обстояли почти так же плохо.

Молодой человек кивнул и рискнул быть прерванным.

«Я помню то время. Неурожаи по всему северу. Племена тоже голодали».

Капитан сочувственно улыбнулся. «Всем пришлось нелегко. В итоге мы больше недели питались на пайках из неприкосновенного запаса; их едва хватало, чтобы прокормить собаку, не говоря уже о человеке. Солдаты начали терять боеспособность, но мы не могли позволить себе покинуть позицию».

Он крепче сжал поводья и обменялся взглядом с Катилиной, которого Салоний не мог видеть.

«Ситуация становилась всё хуже и хуже, настроение солдат испортилось. Нам пришлось разнимать драки из-за еды. Случалось даже дезертирство, хотя почему – ума не приложу. Если у армии не было еды, почему человек решил, что может обеспечить себя лучше? А потом однажды ночью лагерная охрана поймала троих, ворующих еду из запасов командира; из моих запасов, понимаете? Ну, у меня, конечно, было не больше еды, чем у других; я жил на том же пайке, что и они, но некоторые солдаты всегда думают, что их офицеры пируют жареным поросёнком, пока они голодают. Воры напали на охранников, когда их заметили, и чуть не убили одного из них, прежде чем их удалось схватить».

Он расправил плечи.

«Ну, а что я мог сделать? Я знаю, что были смягчающие обстоятельства, но наступает момент, когда дисциплину приходится поддерживать, даже в ущерб личным предпочтениям».

«Что вы сделали, сэр?»

«Мы выяснили, кто был зачинщиком: это был подающий надежды молодой солдат по имени Теренций. Он сразу же взял на себя ответственность. Действительно хороший человек. Это означало, что он спас своих товарищей».

Варрон взглянул на свою молодую аудиторию и громко вздохнул.

«Я приказал двум другим забить его до смерти на плацу перед всем отрядом».

Салоний опустил глаза.

«Всё дело в дисциплине, Салоний», — добавил капитан. «Иногда приходится делать трудный выбор и совершать неприятные поступки, потому что, если этого не сделать, то потеряешь контроль, а без контроля армия превращается в волчью стаю».

Салоний кивнул.

«Я понимаю это, сэр. Я просто не уверен, смогу ли я это сделать».

«Тогда я надеюсь, что ты никогда не столкнешься с такой ситуацией».

Молодой человек продолжал мрачно кивать. «И что же мы будем делать, когда доберемся до заставы? Эти двое, вероятно, совершенно невиновны».

«Расслабься», — улыбнулся Варрон. «Мы с Катилиной это уже придумали, пока ты дежурил».

Промежуточная станция была скорее небольшой крепостью, чем простым форпостом. Четыре стены длиной около 60 метров окружали две казармы, комнату командира, гарнизонную контору, небольшой зернохранилище и кладовую, а также небольшой дом для размещения проезжающих сановников, императорских курьеров и высокопоставленных лиц. Единственные, тяжёлые ворота были увенчаны высоким парапетом. И всё же эта небольшая крепость казалась странно тихой и пустой, когда Катилина приблизилась; лёгкий ветерок, струившийся по долине, колыхал её грубый, простой плащ.

Идя, она старательно поднимала как можно больше пыли, чтобы испачкать одежду и выглядеть более жалкой и бедной, чем можно было предположить по её обычному виду. Рука начала болеть от тяжёлой вязанки хвороста, которую она неловко несла. Ворота промежуточной станции, к моему удивлению, были распахнуты. Она прищурилась и всмотрелась в поднятую ею пыль. В глубине ворот стояли две фигуры, увлечённые разговором.

Салоний и Варрон старательно держались достаточно далеко, чтобы их не заметили со станции, но, учитывая невнимательность солдат, они, вероятно, могли подойти к воротам раньше, чем их заметили. И всё же, хотя её отец и раскритиковал бы этих людей за их некомпетентность, она не жаловалась, ведь всё это служило их делу.

Наконец, когда она была уже не более чем в десяти ярдах, один из мужчин заметил ее и угрожающе направил на нее острие копья.

«Кто это?» — рявкнул он.

«Сэр…» — позвала она, торопясь, но при этом слегка шаркая походкой.

«Я спросил, кто туда идет?»

Катилина внутренне улыбнулась. Варрон настаивал, что им понадобится сигнал, но она была уверена, что он определит её прибытие. Она остановилась, шаркая ногами, и изо всех сил замахала палками.

«Магда… с фермы, сэр!»

Копье на мгновение дрогнуло, и второй человек вышел из тени ворот на солнечный свет.

«Чего ты хочешь, женщина!»

«Ваши мужчины…» – она разразилась хриплым кашлем, от которого разило тяжёлой болезнью. Её мать всегда говорила, что если семья потеряет богатство и привилегии, у Катилины появится будущее на сцене. Важно было и произвести нужное впечатление, и растянуть эту встречу как можно дольше.

"Что!"

Мужчина быстро начинал злиться. Требовалось равновесие. Она не могла позволить себе потерять его внимание, но и не могла позволить ему бежать за лошадью.

«Ваши люди… отправляйтесь в деревню».

«А как же они!» Когда первый стражник опустил копьё, Катилина постаралась сдержать улыбку. Другой, более старший, стражник протянул руку и схватил её за плечи. Через его плечо она наблюдала, как Варрон, словно кошка, вышел из кустов у форта и прокрался вдоль стены к спине расслабленного стражника. Она посмотрела командиру в глаза.

«Ваши люди в опасности!»

«Зачем?» Он взмахнул рукой, чтобы нанести звонкую пощёчину, но в высшей точке она не опустилась. Он удивлённо обернулся, и лицо Салония расплылось в широкой улыбке.

"Утро."

Стражник открыл было рот, но рукоять меча Салония с силой ударила его в затылок, и его глаза остекленели, когда он медленно упал. Салоний схватил его за руку, прежде чем тот успел упасть слишком низко, и поднял, перекинув через плечо. Юноша улыбнулся Катилине и, обернувшись со своей ношей, увидел, как Варрон тащит другого, потерявшего сознание, к воротам.