Однако морская угроза со стороны Чаки сохранялась и после разгрома печенегов. Он продолжал совершать набеги на острова Эгейского моря в 1090-х годах, полностью прервав морскую торговлю. Записи монастырей на островах Эгейского моря описывают бегство монахов от турецких набегов, систематически захватывавших один остров за другим. 152

По другую сторону Босфора от Константинополя положение также было отчаянным. Хотя Алексий отбил Никомедию у Абу-ль-Касима в 1091 году с помощью 500 рыцарей Роберта Фландрского, она оставалась последним византийским оплотом против турок в Малой Азии. В 1094 году казалось, что она долго не продержится, когда амбициозный молодой эмир Кылыч-Арслан отобрал у Абу-ль-Касима Никею. Он также женился на дочери Чаки, что означало, что Византия столкнулась с скоординированным нападением турок с суши и моря.

Масштабы краха Византии на востоке иллюстрируют свидетельства крестоносцев. Прибыв в Никомидию в 1097 году, они обнаружили византийских солдат, цепляющихся за свой последний оплот в Анатолии, на фоне залитого кровью поля битвы, как они и записали.

«О, сколько отрубленных голов и костей мертвецов лежало на Равнины мы нашли тогда за Никомедией, около того моря! [Босфор рядом с Константинополем] .”153

ЗАГОВОР ПРОТИВ АЛЕКСИЯ

Хотя Алексею удалось остановить натиск норманнов и печенегов на западе, его полная неспособность сдержать турок на востоке привела к растущему недовольству его правлением. В 1094 году против него был составлен заговор. Его возглавил не кто иной, как выживший сын Романа Диогена, Никифор Диоген. Он был единственным человеком, который мог претендовать на императорское происхождение, будучи «рожденным в пурпуре» во времена правления своего отца. Кроме того, как и его отец, он был красив, лих и внушал уважение, как писала Анна Комнина.

«Он был физически силен и хвастался, что может соперничать с «Джайентс»: широкогрудый, светловолосый мужчина, на голову выше других своих

поколение».154

При поддержке многих знатных людей Никифор замыслил убийство Алексея. В 1094 году, во время похода с императором на Балканы, он проник в императорский шатер, спрятав меч. Император и императрица крепко спали, лёжа рядом. Но рядом с ними была молодая девушка, отгонявшая комаров от императорской четы. Никифор не смог заставить себя убить девушку и скрылся. В другой раз он потерпел неудачу – на этот раз во время охоты с императором, когда его заметили прячущим меч, когда он шёл купаться. К тому времени было уже слишком поздно. Никифора арестовали, и под пытками он признался в заговоре.

Алексий проявил невероятную решительность. Он немедленно провёл чистку армии и правительства, подобную сталинской. Никифор Диоген, как и его отец Роман, был ослеплён, но, по всей видимости, прожил ещё несколько лет. Другие участники переворота также были ослеплены. Многие представители старой аристократии были сосланы в монастыри или лишены своих должностей. Даже семья Алексия не осталась в стороне.

Его брат Адриан, командовавший западными армиями и молчаливо поддерживавший заговор Никифора Диогена, был лишен сана и сослан в монастырь.

Но Алексий знал, что турки находятся прямо за Босфором и

Пока эмир Чака наращивал свой флот в Эгейском море, выживание Византии могло исчисляться годами, если не месяцами. Ему нужно было найти помощь где-то –

и единственное место, куда он мог смотреть, был Запад.

ЗОВ К ЗАПАДУ

Однако обращение за помощью к Западу было затруднено длительной историей напряженности между Папой Римским и Патриархом Константинопольским. Корни этой проблемы восходят к самым ранним дням христианства, когда Петр считался христианами первым епископом Рима, имеющим главенство над всеми остальными христианскими церквями, основываясь на словах Иисуса о Петре как о «Скале Моей Церкви». Однако главенство Рима было поставлено под сомнение после того, как император Константин перенес столицу Рима в Константинополь в 330 году нашей эры, и особенно после того, как император Юстиниан учредил

«цезарепапизм» – то есть право императора в Константинополе назначать всех епископов – в период, когда Рим был отвоеван Византией. После потери Византией контроля над Римом автономные римские епископы восстановили своё главенство над церквями Западной Европы, называя себя папами.

Последовали столетия спора между Римом и Константинополем, в конечном итоге приведшего к расколу 1054 года, формальному разделению Восточной и Западной церквей. Раскол якобы был вызван спором о догматах155 , но на самом деле это была борьба за власть в христианской вере. Однако раскол стал менее ожесточенным, когда и Рим, и Константинополь нашли общего врага в лице нормандских авантюристов на юге Италии, которые угрожали как папской, так и византийской власти.

В 1074 году правительство Михаила VII предложило папе Григорию VII союз против норманнов. Это стало первым примером сотрудничества между Восточной и Западной церквями после раскола. Симпатии к Византии росли также из-за всё более затруднённого пути паломников в Иерусалим. Турецкий контроль над Анатолией затруднял путешествия, а падение Иерусалима под натиском сельджуков в 1074 году было воспринято как нежелательное свидетельство их растущего могущества.

Один из паломников стал влиятельным сторонником Византии в Западной Европе – это был граф Роберт Фландрский, совершивший паломничество в Иерусалим в 1089 году и ставший свидетелем падения византийского владычества в Анатолии. Более того, Алексий стремился привлечь его на свою сторону, прося военной помощи. В ответ граф Роберт отправил Алексию 500 рыцарей, которые сыграли решающую роль в возвращении Никомидии византийцами в 1091 году. Роберт также способствовал распространению вести о крахе Византии по всей Западной Европе.

Другим приёмом, использованным Алексием для привлечения поддержки Византии, было использование растущей одержимости Запада святыми реликвиями. Византии повезло иметь более чем достаточное количество этих реликвий. Самой важной из них был Святой Крест, который, как говорят, был привезён в Константинополь в IV веке императором Константином. По-видимому, Алексий начал распространять частицы этой предполагаемой реликвии, вместе с другими предметами, такими как одежды Христа, корзины для насыщения пяти тысяч человек и множество костей и реликвий апостолов, среди богатых и влиятельных людей Запада, включая могущественных монархов, таких как Генрих IV Германский (который был противником сицилийских норманнов), и, прежде всего, Папу Римского, который, в свою очередь, даровал их церквям и монастырям в знак своей власти.

Таким образом, Алексий ловко заручился расположением Запада. Но поначалу его обращения к папе Григорию VII за военной помощью не увенчались успехом. Отчасти это было связано с тем, что Григорий VII был поглощён проблемами в самой Западной Церкви. Однако к началу 1090-х годов его преемник, папа Урбан II, стабилизировал положение в Церкви и был более склонен искать новые пути расширения папской власти. Любая возможность усилить своё влияние в Константинополе была для него особенно важна.

Несмотря на это, поначалу мольбы Алексея не возымели никакого действия, но к 1095 году он окончательно отчаялся. Он отправил послов к папе Урбану II, буквально умоляя о помощи. В марте 1095 года в Пьяченцу (Италия), где Урбан председательствовал на церковном соборе, прибыла делегация. Они передали пламенную мольбу.

«Посольство императора Константинопольского прибыло в синод и умолял его светлость Папу и всех верующих во Христа принести помощь против язычников для защиты святой церкви, которая теперь были почти полностью уничтожены в этом регионе неверными, которые завоеваны до стен Константинополя». 156

На этот раз Урбан был не только искренне потрясен и обеспокоен триумфом турок над восточными христианами, как он называл

Византийцы, но он увидел непреодолимую возможность распространить папскую власть на Константинополь. Его ответ Алексею потряс мир.

16

МАРШ КРЕСТОНОСЦЕВ

Первый крестовый поход начался холодным зимним днём. 27 ноября 1095 года в поле близ города Клермон на юге Франции папа Урбан II произнёс страстную проповедь, воспламенившую христианский Запад крестоносным пылом. Точных записей его слов не сохранилось, но мы знаем, что главной темой его проповеди была необходимость освобождения восточных христиан, как он называл византийцев, от жестокого порабощения турками. Хотя его призывы не ограничивались возвращением земель, отнятых у сельджуков, а включали возвращение Святой Земли и священного города Иерусалима, отнятых почти 500 лет назад арабами, акцент делался прежде всего на спасении византийцев от насилий, грабежей и резни со стороны турок, как показывает следующий пересказ его якобы произнесённых слов:

«Раса, абсолютно чуждая Богу, вторглась в землю христиан, Люди были истреблены мечом, грабежом и огнем... И они вскрыли пупки тех, кого они решили подвергнуть отвратительной смерти, вырвите у них самые важные органы, привяжите их к столбу и волочите их вокруг и избили их, прежде чем убить их, когда они лежат на земле с Все их внутренности наружу. Что мне сказать об этом вопиющем нарушении женщины, о которых говорить дурнее, чем молчать?» 157

Его проповедь стала кульминацией большого церковного собора, созванного им для реформирования коррумпированной Латинской церкви. Урбан хотел найти повод для восстановления папской власти в мире, который всё больше ставил под сомнение роль средневековой церкви. Этим поводом должна была стать священная война. Слова Урбана достигли цели. Через несколько недель о них заговорила вся Европа и

вызвали необычайную смесь эмоций, убеждений и надежд, которая убедила более ста тысяч мужчин и женщин покинуть свои дома ради, как им казалось, безумно дикого приключения в землях, о которых подавляющее большинство не имело ни опыта, ни понимания.

Одним из самых неожиданных аспектов Первого крестового похода стала его широкая поддержка всех социальных слоёв средневековой Европы. Это было подлинно народное движение, без участия монархий Германии, Франции и Англии. Во второй половине 1096 года тысячи мужчин, женщин и даже целых семей со всей Европы отправились на Восток. Два совершенно отдельных крестоносных движения сошлись в Константинополе: первое – Народный крестовый поход, а второе – огромная феодальная армия под предводительством некоторых из самых влиятельных европейских дворян. Первым, достигшим Константинополя летом 1096 года, был Народный крестовый поход, главным вождём которого был Пётр Пустынник.

Алексий был потрясён, увидев это перед стенами Константинополя. Это было полной противоположностью тому, чего он ожидал.

Вместо дисциплинированной военной силы, такой как 500-я армия Роберта Фландрского,

Рыцари, он с ужасом смотрел на огромную толпу крестьян, среди которых было несколько рыцарей. Вдохновленная местными проповедниками, такими как Пётр Пустынник, с энтузиазмом подхвативший призыв папы Урбана к крестовому походу, эта толпа больше всего запомнилась крайней жестокостью, с которой она вырезала немецких и французских евреев, прежде чем отправиться в Византию.

«Первый Холокост».

Алексий переправил эту толпу через Босфор как можно быстрее. Несмотря на то, что Народный крестовый поход насчитывал, возможно, тысячу рыцарей и несколько тысяч пехотинцев, при наступлении на турецкую крепость Никею он был уничтожен турецкими воинами Кылыч-Арслана. Они обстреливали крестьян стрелами, а затем вступали в бой с мечами и булавами. Резня была столь масштабной, что франкский наблюдатель позже записал, что трупы этих самых первых крестоносцев были настолько многочисленны, что они создали: «Не скажу, что это был могучий хребет, холм или вершина, но… гора... так огромна была масса костей». 158

Вторая волна крестоносцев была совершенно иной. Она состояла из феодальных армий некоторых из самых влиятельных дворян Европы. Наиболее значительными из них были Раймунд Тулузский, Готфрид Бульонский, Балдуин Булонский, Гуго Вермандуа, Роберт Нормандский, Роберт Фландрский и Стефан Блуаский. К этой преимущественно франкской армии присоединились закалённые в боях норманны из Южной Италии, которым суждено было сыграть решающую роль.

роль в крестовом походе под предводительством Боэмунда Тарентского и Танкреда Отвиля.

По оценкам, общая численность войска составляла не менее 80 000 человек, из которых более половины были рыцарями и пехотинцами, а остальные не являлись комбатантами, поскольку некоторые крестоносцы путешествовали со своими женами, семьями и вассалами.

Именно на такие силы и рассчитывал Алексий, хотя их численность значительно превосходила его ожидания. Тем не менее, он увидел свой шанс и воспользовался им. Организовав отличную логистическую поддержку для огромного количества войск, хлынувших в западные провинции, он осыпал франкскую знать подарками и потребовал от них принесения клятвы верности.

Впечатлённые размерами и величием Константинополя, франки и даже бывшие враги Византии – норманны, сражавшиеся с Алексеем всего десятью годами ранее, – признали его власть. Один крестоносец, пораженный Константинополем, писал: «О, какой благородный и прекрасный город Константинополь!

Сколько монастырей и дворцов там находится, построенных с прекрасным мастерством? Мастерство! Слишком долго описывать все богатства, которые есть в каждом рода, золота, серебра, всякого рода одежд и святых реликвий …»159

Первой целью была Никея. Это была столица Кылыч-Арслана, третий город Византии после Константинополя и Антиохии. Но проблема заключалась не только в туркменском войске Кылыч-Арслана, но и в городских стенах, которые уступали только константинопольским. Пять километров длиной, усеянные сотней башен и двойным рвом, они были практически неприступны. Как писал один франк: «Искусные люди окружили Никею… с такими высокими стенами, что город не боялся ни нападения врагов, ни сила любой машины». 160

Однако размеры крестоносной армии произвели на турок сильное впечатление. Кылыч-Арслан отправился на восток, чтобы собрать достаточное войско для противостояния крестоносцам, и в мае 1097 года вернулся. Тысячи турецких кавалеристов, выступив с холмов к югу от Никеи, устремились навстречу крестоносцам. Учитывая опыт Народного крестового похода и слабость византийских сил, с которыми им пришлось столкнуться, турки отнеслись к франкским рыцарям с некоторым презрением и атаковали в лоб первую же группу крестоносцев, с которой столкнулись – Раймунда