Тулузские рыцари. Но провансальские рыцари устояли, и когда норманны Боэмунда атаковали турок во фланг, те дрогнули и отступили. Хотя это не было решающей победой, и Кылыч-Арслан отступил с большей частью своих сил, это стало началом новой эпохи. Крестоносцы были силой, с которой приходилось считаться.

Но взять Никею было сложнее. Осада затянулась до июня. На её стены было невозможно забраться, и хотя крестоносцы пытались вырыть подкопы под них, надеясь добиться их обрушения с помощью подкопов, эти попытки провалились. Казалось, единственным решением было взять город голодом. Но этому мешало серьёзное препятствие. Западная окраина города граничила с великим Асканийским озером, что позволяло туркам переправлять припасы в город на небольших лодках. Озеро было слишком большим, чтобы его патрулировать, да и у крестоносцев не было лодок. Осада, похоже, продлится ещё много месяцев. Тем временем до крестоносцев дошли вести, что Кылыч-Арслан собирает огромную туркменскую армию, набранную со всей Анатолии, для освобождения города. Некоторые крестоносцы начали сомневаться, закончится ли крестовый поход в Никее.

Однако Алексий не бездействовал. Возвращение Никеи было ключевым моментом в его стремлении отвоевать хотя бы часть Анатолии у турок, и для достижения этой цели он применил одну из своих самых изобретательных стратагем. План заключался в том, чтобы переправить византийские суда на двадцать миль по суше от побережья к Асканийскому озеру. Это позволило небольшой византийской армии, сопровождавшей огромное войско крестоносцев, начать атаку на незащищённый берег озера. До этого полководец Алексея, Мануил Вутумит, тайно отправил послов в Никею для переговоров с турками, гарантируя им безопасность в случае сдачи. Следует помнить, что большинство её жителей были грекоязычными византийцами, которые хотели не только вернуть город империи, но и спастись от неминуемого разграбления и гибели хотя бы части его жителей, если крестоносцы прорвутся через стены.

Поэтому им удалось провести в город генерала Алексея, Мануила Вутумита, с хрисовуллом ,161 обещавшим турецкому

Гарнизону не только был обеспечен безопасный проход, но и денежное вознаграждение в случае сдачи города. Турки согласились, и он отправил небольшой флот византийских кораблей через озеро к городским стенам. Турки сдались византийским солдатам, высадившимся с кораблей. Алексий, опасаясь, что его тайное соглашение с турками может нанести ущерб крестоносцам,

В знак неодобрения он даже устроил шуточную атаку на стены, обращенные к озеру, где высадились его войска. Вскоре на этих стенах был поднят византийский штандарт, поскольку крестоносцы самостоятельно атаковали стены, обращенные к суше, и под звуки труб и рогов город был объявлен взятым императором.

Взятие Никеи стало триумфом Алексея. Но для крестоносцев это было лишь начало похода. Иерусалим всё ещё находился более чем в 1600 километрах от него, в глубине территории турок-сельджуков. Кылыч-Арслан спешил к Никее с многочисленным войском туркмен. Крестоносцам предстояло серьёзное сражение с турками, чтобы продвинуться дальше по Анатолии.

Алексий созвал военный совет с крестоносцами. Он посоветовал им идти через Анатолию, чтобы отвоевать другой крупный город на византийском востоке.

– Антиохия – находилась на пути в Иерусалим. Возвращение Антиохии стало бы для него не только огромным достижением, но и, что не менее важно, по мере продвижения крестоносцев через Анатолию они отвлекли бы турок от Восточного Эгейского моря, позволив ему начать долгожданное наступление с целью вернуть острова и города на побережье, захваченные опасным эмиром Чакой, обосновавшимся в Смирне. Эта стратегия оказалась весьма успешной, и Смирна, Эфес и все города и острова Восточного Эгейского моря были отвоеваны византийцами в течение 1097–1098 годов.

Однако Алексей совершил ошибку, недооценив потенциал крестоносцев.

После Никейского сражения он не захотел рисковать, отправляя с ними войска, и отправил с ними лишь одного из своих самых доверенных генералов, по имени Татиций162, чтобы помочь выбрать оптимальный маршрут и обеспечить провизией. Одной из самых серьёзных проблем, с которыми столкнулись крестоносцы, была логистика, учитывая размер армии, которая всё ещё насчитывала более 70 000 человек, возможно, половину

которые не были комбатантами. Поскольку столь большой отряд нуждался в пропитании, было решено разделить его на две части. Это была как раз та возможность, которую турки ждали.

Все норманны из Сицилии и Франции, вместе с частью французских рыцарей, двинулись единым отрядом под предводительством Боэмунда, Роберта Нормандского и Стефана Блуасского, в то время как основная армия франкских рыцарей под предводительством Готфрида Бульонского, Роберта Нормандского и Роберта Фландрского сформировала отдельную колонну. Две армии договорились встретиться на ныне заброшенной византийской военной базе в Дорилее во Фригии. Они и не подозревали, что турецкие разведчики следят за каждым их движением.

Боэмунд прибыл в Дорилеон 30 июня и разбил лагерь, ожидая присоединения франков. Он пользовался большим уважением у крестоносцев, и даже византийцы трепетали перед своим давним врагом, как писала Анна Комнина:

«Внешность Боэмунда была, короче говоря, непохожа ни на какую другую человек, которого видели в те дни в римском мире, будь то грек или Варвар. Вид его вызывал восхищение, упоминание о нём имя террор…»

Утром 1 июля, через несколько часов после рассвета, показалась огромная группа турецких всадников. Один очевидец утверждал, что их было 360 000, но это, очевидно, сильное преувеличение. Тем не менее, туркменская армия, вероятно, почти достигала численности армии Алп Арслана при Манцикерте, насчитывая около 30 000 человек. Против неё стояло меньше половины армии крестоносцев – около 15 000 нормандских рыцарей и пехотинцев. Кылыч Арслан начал жестокую атаку на норманнов, спешивших построиться в боевой порядок. Один из солдат Боэмунда записал: «Турки начали, все сразу, выть и бормотать и кричать, говоря громкими голосами в своих родном языке какие-то дьявольские слова, которые я не понимаю... кричащие как демоны». 163

Это был звездный час Боэмунда, о котором пели средневековые менестрели.

В последующие столетия он повсюду организовывал оборону. Норманны отступили к ближайшему ручью, и Боэмунд держал своих солдат в плотном строю вокруг него. Он сгруппировал пехотинцев и рыцарей вместе, приказав рыцарям не нарушать строй и не атаковать турок. Арбалетчики отстреливали туркмен. За толпой тяжеловооруженных рыцарей и пехоты он разбил лагерь, где собрались все женщины и дети, ухаживая за ранеными и принося воду из ближайшего ручья воинам на передовой.

Норманны были закаленными в боях ветеранами и, пожалуй, лучшими воинами в Европе. Они решительно противостояли волнам турецких всадников. Пока некоторые турки пытались прорваться сквозь ряды норманнов, большинство развернулось, выпустило стрелы и ускакало. Но норманны не нарушили строй. Плотная масса нормандской пехоты и рыцарей держалась стойко, пока арбалетчики и лучники расстреливали турецких всадников.

Полдня турки наступали на нормандские массы, но нигде не могли прорвать их ряды. Когда небольшая группа прорвалась в нормандский лагерь, один из крестоносцев вспоминал панику среди мирного населения:

«Турки ворвались в лагерь мощными силами, нанося удары стрелами из их роговые луки, убивающие пехотинцев-паломников, девушек, женщин, младенцев и Старики, не щадящие никого по причине возраста. Ошеломлённые и напуганные жестокость этого самого отвратительного убийства, девочки, которые были хрупкими и очень благородного происхождения спешили принарядиться, предлагая себя туркам, чтобы по крайней мере, разбуженные и умиротворенные любовью их красота, турки могли бы научиться жалеть своих пленников».164

Но турецкая атака была отбита. В отчаянии Боэмунд отправлял гонцов за гонцом во вторую армию крестоносцев с просьбой прийти на помощь. В конце концов, когда турки готовились к атаке, которая, как они надеялись, сломит измученных норманнов, прибыли французские крестоносцы.

Масса французских рыцарей атаковала турок во фланг.

В это же время папский легат, епископ Адемар из Ле-Пюи, повёл отряд провансальских рыцарей в обход турецкой конницы. Как и большинство епископов, он происходил из рыцарского рода и понимал, что такое поле боя. Подняв меч, он бросился в тыл турецкой армии. Турки, атакованные со всех сторон, дрогнули и в панике обратились в бегство.

Норманны Боэмунда ринулись вперёд. Даже быстрые турецкие кони не смогли увести своих всадников от мечей крестоносцев. Турки были перебиты при бегстве. Их лагерь был захвачен. Кылыч-Арслан бежал, униженный и побеждённый, как записал нормандский солдат: «Турки бежали… очень быстро в свой лагерь, но им не разрешили оставаться там долго, поэтому они продолжали свой бег, а мы преследовали их, убивая их, в течение целого

день…»165

Хотя крестоносцы одержали убедительную победу, они были впечатлены мужеством турок: «Какой человек, каким бы опытным и учёным он ни был, осмелился бы написать о мастерстве, доблести и мужестве турок... вы не мог найти более сильных, более храбрых и более искусных солдат». 166

Битва при Дорилее стала переломным моментом. Впервые мощь турок-сельджуков была остановлена. Крестоносцы достигли зрелости.

17

ОСАДА АНТИОХИИ

Двигаясь на юг от Дорилеона, крестоносцы вошли в пустыню.

Турки отступали перед ними, отравляя колодцы, сжигая деревья и посевы. Стоял август, стояла невыносимая жара, что ещё больше затрудняло их продвижение. Но у них было одно преимущество: туркам, всё ещё пребывавшим в благоговении перед победой крестоносцев при Дорилее, негде было остановиться и сражаться. Они бежали из разрушенных византийских городов. Крестоносцы достигли Икония в Каппадокии, а затем двинулись на Гераклею. Там их ждали возвышающиеся горы Тавр, которые им нужно было пересечь или обойти, чтобы достичь равнин Сирии. Они остановились и спросили византийского полководца Татикия, сопровождавшего их из Никеи, каким путём им следует идти.

Он сообщил, что существует два пути: один идёт прямо на юг через опасные узкие горные перевалы, называемые Киликийскими воротами, а другой — на север через менее опасные горы Антитавра, прежде чем повернуть на юг, в Сирию. Предводители крестоносцев решили разделить армию: меньшая часть отправится на юг, а основная часть войска выберет более лёгкий северный путь. Таким образом, они окажутся в клещах у великого города Антиохии, который, по словам Татикия, необходимо было захватить, прежде чем двинуться на юг, на Иерусалим.

Крестоносцам, переправившимся через Таврские горы, пришлось нелегко, и, как и в случае с армией Романа, возвращавшейся тем же путём из своего первого похода в 1068 году, некоторые из них погибли на узких горных перевалах. Более многочисленная армия на севере обошла горы, и им стало легче. Наконец, обе армии воссоединились перед великим городом Антиохией. Их первой реакцией было отчаяние.

«Мы нашли город Антиохию очень обширным, укрепленным невероятно «Сила и почти неприступность», — писал Стефан, граф Блуа, своему

жена.167

Антиохия ранее была третьим по величине городом Римской империи и вторым по величине в Византийской империи. Она имела мощные укрепления, простиравшиеся на восемь километров, с примерно 400 башнями и внушительной цитаделью. Пав под натиском турок в 1085 году, Антиохия теперь имела гарнизон численностью около 5000 человек под командованием Яги Сияна, который был верен сельджукскому эмиру Ридвану из Алеппо.

Решив, что укрепления слишком сильны для прямого штурма, крестоносцы приступили к осаде, надеясь, что турки сдадутся, когда у них закончится провизия. Но к осени 1097 года они обнаружили, что продовольствие кончается у них. Поначалу сельская местность обеспечивала их достаточным количеством пропитания, чему способствовали византийские поставки с Кипра, организованные Татикием. Но огромная численность армии привела к тому, что она съедала сельскую местность до нитки.168 К концу 1097 года крестоносцы начали голодать. По словам одного из ведущих летописцев, «Беднейшие люди ели даже шкуры животных и семена зерна, найденные в манур э».169 Но худшее было ещё впереди. Пришли новости, что сельджукский эмир Дамаска, Дукак, наступает с большой армией турок и арабов, чтобы снять осаду.

К счастью для крестоносцев, хотя армия Дукака была грозной, она представляла собой лишь армию одного сельджукского эмирата – Дамаска.

Главным преимуществом, безусловно, был раскол Сельджукской империи на множество практически независимых эмиратов. Это произошло после смерти Малик-шаха в 170 году , когда его сын Беркьярук (1092–1105), хотя и номинально являлся султаном Багдада, обладавшим властью как над Ираном, так и над Ираком (в то время как его брат Санджар правил восточной частью империи, простиравшейся до современной Индии), не смог навязать свою власть сирийским эмирам в Дамаске, Алеппо и Мосуле, которые правили независимо. Поэтому Сельджукская империя не предприняла скоординированных усилий, чтобы выставить против крестоносцев крупные силы, как это сделал Алп-Арслан при Манцикерте против византийцев. Более того, сельджукские эмиры Сирии и Ирака часто конфликтовали друг с другом, что давало крестоносцам возможность расправляться с ними поодиночке. Несомненно, это было важнейшей причиной успеха Первого крестового похода.

У крестоносцев было ещё одно важное преимущество: военный гений Боэмунда. Боэмунд усвоил, что лучший способ борьбы с турками — это вынудить их к ближнему бою, где тяжёлые доспехи рыцарей могут быть использованы наиболее эффективно. Он успешно применил эту тактику в Дорилее и снова применил её против армии Дукака. Когда…

Во время похода за продовольствием он и Роберт Фландрский заметили наступающую турецкую армию. Вместо того чтобы отступить, Боэмунд возглавил стремительную атаку на турок. В ходе беспорядочного боя с тяжёлыми потерями с обеих сторон Дукак решил отступить и вернулся в Дамаск.