Глеб вышел из кабинета, не дожидаясь окончания допроса. С Ткачом все более или менее понятно, но оставались вопросы, и они цепляли крючком. Кто убил Горина? В том, что это был не толстяк, он уже не сомневался. Кого они пропустили?

Ему нужно подумать, а для этого необходимы полная тишина и безлюдье. Самым подходящим местом в данную минуту был офис «Флика», пустующий и заброшенный хозяином. Интересно, тетя Рая убиралась в его отсутствие? Хитрющая баба: если видела, что Глеб не появляется, филонила по полной. Заходила, заглядывала в мусорное ведро и сваливала к себе в деревню огород полоть. Пыль, должно быть, толстым слоем лежит. Как паштет на бутерброде.

«Вот и протрешь», – немедленно отозвался кто-то в его голове голосом тети Раи.

«Уволю», – мысленно ответил ей Глеб, но бессовестная баба только ухмыльнулась.

Слово «паштет» оказало известное воздействие. По пути Глеб заказал пиццу прямо в офис, и организму полегчало от одной только мысли о еде.

Добравшись до места, он обнаружил, что горячая пицца уже ждет его у охранника.

– Забирай, а то захлебнусь, – поморщился тот.

Глеб отдал бедняге целых два куска и потопал к лифту. Сто пятьдесят в карму за альтруизм – неплохо. Вот бы сработало на дело.

Неизвестно, это или что-то другое, но действительно сработало. То, что он узнал, повергло его в такой шок, что пришлось срочно выйти из кабинета и минут десять носиться туда-сюда по коридору, пугая народ, выходящий покурить.

В этот миг, словно добавляя последнюю каплю в переполненный резервуар, позвонила Паюс.

– Скажи сразу: ты знал, что я обнаружу при перепроверке ДНК?

– Как вам удалось это сделать?

– Глупый вопрос. И еще. Я просочилась в морг и осмотрела труп повесившегося маньяка. Ты был прав.

– Спасибо, дорогая Клавдия Тимофеевна.

– Не шаркай штиблетами. Скажи, чей ДНК я должна проверить.

– Бориса Камкина. Опера из Центрального.

– Ух ты!

– Не то слово.

– Скину через час. Жди.

Все это время разгадка находилась на расстоянии вытянутой руки. Как же все просто и страшно одновременно. Теперь понятно, почему Ткач не назвал того, кто убил Неймана и Горина. Осторожный, гад.

Надо срочно доложить Мотовилову, хотя уверенности, что он подпишется на предложенное, нет. Для полковника это может обернуться крахом карьеры.

Ну да семь бед – ответ все равно единственный из возможных.

Галимову он успел вкратце рассказать суть по пути в управление. По его молчанию сразу было ясно, что Рустем в культурном шоке, но к приезду Глеба майор уже несколько оклемался и по-прежнему был готов сидеть в одной со Старостиным лодке.

Звонок от Кунцевой сначала обрадовал. Им есть что сказать друг другу. Но Ольга сразу начала плакать и причитать. Настя почти ничего не могла разобрать, кроме того, что ее допрашивали в полиции.

– Я ни в чем… Ни в чем… – всхлипывая и шумно сморкаясь, лепетала Кунцева, и до Насти постепенно дошло, что Ольгу сочли причастной к смерти Дмитриевой.

– Настя, скажи им… Скажи, что это ты все сама… Я ничего не знала … Я не догадалась, что ты хотела…

Настя поняла, что больше не может это слушать. Просто не может, и все.

Она нажала на красный кружок, а потом вообще выключила телефон.

Постояв посреди комнаты, она решила, что ей очень нужно поговорить с Глебом.

Она должна понять. Спросить. Услышать.

Настя схватила сумку и, открыв дверь квартиры, шагнула вперед.

Прорваться к полковнику удалось не сразу. Ожидая, когда закончится совещание, они сидели в приемной. Время от времени один из них вскакивал и начинал бегать по крохотному помещению.

В конце концов они заразили нервяком даже Милену, видавшую всякое. Девушка несколько раз подбегала к двери и, приоткрыв ее, заглядывала в щелку.

Наконец народ вышел из кабинета, и Милена радостно сообщила:

– Проходите!

В ту секунду, когда они открыли дверь, Мотовилов сам выскочил им навстречу.

– Быстро в машину! Только что сообщили, что убита или ранена Анастасия Нейман. Соседка позвонила дежурному по городу. Мне доложили только что.

Глеб сорвался с места и понесся вниз, на ходу выхватывая телефон и набирая номер Насти.

Телефон молчал. Он продолжал бежать к машине, Галимов с Днищевым и Кукушкиным перегнали его, почему-то задыхающегося и словно в момент обессилевшего.

Настя обещала дождаться его, а дождалась убийцу. У него в квартире. Глебу показалось, что у него на голове зашевелились волосы.

– Не туда! – крикнул он водителю, когда понял, что они несутся в сторону дома Насти.

– Звонок был из дома Нейман, – бросил тот через плечо, не сбавляя скорости.

Глеб выскочил из микроавтобуса первым, но на бегу к подъезду снова отстал от всех. Ноги почему-то слушались плохо. Он даже успел удивиться этому, но причины не понял.

Лифт уехал наверх, и Глеб, не дожидаясь, стал бегом подниматься по лестнице.

Дверь в квартиру была распахнута, и ему навстречу на носилках вынесли Настю. Лицо было открыто, и он выдохнул. Жива.

Ее голова мотнулась, рука безжизненно упала. Он кинулся, подхватил. Настя открыла мутные глаза.

– Кто? – просипел он.

– Камкин, – чуть слышно, почти не раскрывая рта, прошептала она. – Искал Шагала.

Протиснувшись мимо него, к лестнице прошли Галимов с Днищевым.

– Ты с нами?

Глеб проводил глазами исчезающие в глубине лифта носилки и побежал вниз.

По дороге Галимов рассказал, что Нейман спасла соседка. Настя открыла дверь на звонок. Она собиралась уходить. Камкин, скорей всего, караулил на площадке. Как только дверь открылась, он толкнул ее внутрь. Настя успела крикнуть. Соседка из квартиры напротив собиралась гулять с собакой и услышала. На звук Камкин обернулся, понял, что его заметили, и убежал. Увидев истекающую кровью Нейман, женщина вызвала «Скорую». Врач сказал, что шансы есть. На ножевое быстро приезжают.

Глеб выслушал молча и стал глядеть на дорогу.

– Где будем искать Камкина? – дергаясь от предвкушения бурной погони, спросил Днищев.

– Поехали за Силаковым. Если только Камкин не успел прикончить и напарника.

Днищев вытаращил глаза.

– За что его-то?

– Камкин сейчас очень опасен. Для Силакова тоже.

– Он же не псих!

– Хуже. Он – маньяк.

– Понятно, – прошептал ошеломленный Толик, хотя ему не было понятно ровным счетом ничего.

При чем тут маньяк? Они же охотников за картиной ловят?

В управление МВД по Центральному району долетели за полчаса, разгоняя пробки и заторы по всему городу.

В отдел Силакова поднимались уже в сопровождении местных. Перед ними расступались и глядели вслед.

С Силаковым они столкнулись на пороге. Застегивая на ходу папку, тот спешил покинуть кабинет, но, увидев делегацию, застыл на пороге. Глаза стали пустыми. Догадался.

Глеб затолкал его обратно и двинул к стене так, что Силаков задохнулся.

– Где он?

– Я… Я не знаю.

Глеб ударил его под дых, и никто не стал ему мешать.

– Больше повторять не буду, – прохрипел Старостин, чувствуя, как бешенство стукнуло в голову. – Убью.

– Он не был сегодня вообще. Я не уверен. У него здесь нет никого. Он мог поехать в Москву. Там его крыша.

– Номер машины.

– «Мазда». Шестьсот шестьдесят шесть. Черная.

Глеб повернул голову. Кто-то из мужиков убежал, топая.

План-перехват объявят через минуту, но Камкин это наверняка предвидел.

– Думай, Силаков. Где он сможет отсидеться? У каждого зверя всегда есть нора.

– Я не… – начал тот, но взглянул Глебу в глаза и выдавил: – Есть сторожка на берегу Вуоксы на острове Крючковый у входа в Лесопильный залив. Южнее Барышево. Там турбаз уже нет. Место заболоченное. На машине не проехать. Лучше с воды.

С каждым словом из Силакова словно уходила сила, а Глебу, наоборот – прибывала. Когда Старостин ослабил хватку, Силаков сполз по стене и закрыл лицо ладонями.

Не удержавшись, стоявший рядом Галимов пнул его. Силаков качнулся и боком повалился на пол.

– Вставай, мразь. Суд идет.

Это было последнее, что услышал Глеб, выбегая из помещения.

Они шли, держась как можно ближе к берегу. В бинокль был виден лишь берег, заросший ивняком. Никаких строений не наблюдалось.

– В глубине. С берега не видно. Но точно здесь, – почти шепотом произнес хозяин судна – рыбак из Барышево.

– Как подойти незаметно?

– Да как? Никак. Он нас, скорей всего, уже срисовал.

– Успеет уйти?

– Там на твердую землю небольшой проливчик. Если переправится, доберется до дороги.

– На той стороне пролива его ждут.

– Может по острову кружить. Тут сложно за ним гоняться.

– Будем пробовать.

Глеб повернулся к ожидавшим команды местным ребятам.

– Я в этих местах охотился, – сказал один, высоченный и здоровый. – Сторожку видел. Могу провести, а там сориентируемся.

– А распознать, куда направился человек, сможешь?

– Все тропинки выучить невозможно. Да их и нет, но кое-что я сам проверял. В болото по доброй воле он не пойдет, если жить хочет. Станет уходить звериными тропами. Я тоже ими ходил. Если пойдем по двое, шанс есть.

Глеб разделил всех на три пары.

– Мы с тобой, – кинул он рослому, перелезая через борт.

– Я не против.

Переправившись на берег, они двинулись к сторожке, не сомневаясь, что Камкин, заметив погоню, оттуда ушел.

Но они ошиблись.

Как только первая двойка оказалась в зоне прямой видимости, раздался выстрел. Один из ребят упал как подкошенный, крикнув:

– Нога!

Остальные легли на землю и затаились.

– Черт, – выругался Глеб.

– Не ссы, начальник, – негромко произнес детина. – Я знаю, как с заду подойти. Давай за мной. Пригнись пониже только.

«Везет мне на ушлых парней», – подумал Глеб, отползая в сторону.

Остальные продолжали лежать, ожидая команды.

В сторожке было всего одно окно. Видимо, через него стрелял Камкин.

– Мы его не выкурим, – прошептал Глеб рослому, когда они залегли с другой стороны ветхого строения.

– Я однажды уже залезал, – ответил парень. – Домик дощатый, доски гнилые. На углу, где с крыши вода стекала, давно отошли.

– Скрипу будет немерено. Услышит.

– Но не сразу увидит. Он у окна стоит, за перегородкой ему не видно. Ты доски оттянешь, я туда и сразу стрелять начну. Он с перепугу пригнется, тут мы на него и навалимся.

– Ты в разведке служил, что ли?

– В ней, родимой. Любил я это дело – врага с тылу обходить.

– Тогда начали.

Рослый показал, какие доски отходят. Глеб потянул в сторону сразу две и не успел освободить проход, как парень ужом скользнул внутрь. Как только пролез в узкую щель?

Глеб сунулся следом, с трудом протиснувшись между досками.

Выстрел раздался через секунду. Парень упал на пол, рванув за собой Глеба, и, не целясь, выстрелил в ответ.

Глеб, не понимая, куда палит, сделал то же самое.

Наступила тишина.

– Попали, что ли?

Парень приподнялся, стараясь разглядеть стрелявшего, но никого не увидел.

Глеб скользнул вдоль стены и выглянул из-за перегородки.

Камкин сидел в углу и целился в них из пистолета. Он был ранен в грудь. На одежде стремительно растекалось бурое пятно.

Глеб хотел произнести правильные слова и не мог.

Просто стоял и смотрел, как Камкин пытается навести пистолет, но ствол дрожит и нет сил нажать на спуск. Еще миг, и оружие выпадет из слабеющей руки…

Рослый вынырнул из-за спины Глеба и рванулся к раненому, но Камкин его опередил. Развернув ствол, он выстрелил себе в голову, превратив лицо в кровавое месиво.

– Не успел я, однако, – произнес детина, утираясь от кровавых брызг.

– Тебя как зовут?

– Лешкой.

– Я бы пошел с тобой в разведку, Лешка.

– Может, и доведется еще, – ответил тот, пряча оружие.