Перезванивать Насте он не стал. Сразу понял: не ответит.

Извинения решил принести результативной работой.

Не заезжая домой, сразу поехал в отдел к Галимову, сварил кофе и, не тратя времени на поиски хоть какой-нибудь еды, уселся за компьютер.

Информации Галимов надыбал немало, но она практически ничего не дала.

Начал он, разумеется с Эдуарда и его любовницы Оксаны Дмитриевой.

Старая как мир история. Бизнес Неймана никак не связан с криминалом, долгов нет, кредитов тоже, тендеров, где он мог перейти дорогу злобным конкурентам, и тех не нашлось. Скучный бизнес и не так чтобы чересчур прибыльный. Таких, как Эдуард Нейман, «на районе» полно.

Оксане Дмитриевой недавно исполнилось двадцать шесть. За спиной неудачный брак, после которого она осталась с голой попой. На горизонте ни одной приличной партии, а малолетки поджимают. К Нейману Оксана приклеилась явно не от хорошей жизни, поэтому, забеременев, решила сделать аборт. Вдруг на горизонте появится дичь пожирнее, а тут ребенок на шее, как путы, привязавшие ее к Нейману. Хотя Эдуард был хорош! Голливуд просто отдыхает!

Долго вглядываться в его фотографии Глеб не стал. Еще в первый раз заметил, что при взгляде на холеное лицо и взгляд с поволокой у него портится настроение. Вроде бы странно ревновать к бывшему мужу, к тому же мертвому, но долго обманывать себя он не привык. Да! Ему было неприятно думать, что рядом с Настей был такой шикарный мужик!

Если быть честным до конца, то уже пора определиться с тем, что, собственно, ему нужно от Анастасии Нейман. Но к такой откровенности даже с самим собой – тем более с самим собой – он готов не был.

Подумает об этом, когда все закончится. Даже если все закончится не так, как он хочет.

Во всем остальном, что не касалось связи с чужим мужем, Оксана Дмитриева не представляла интереса от слова «совсем». Тусклая жизнь разведенки-брошенки с туманными перспективами. И как Нейман умудрился променять Настю на эту серую моль? Нет, она, конечно, моложе и выглядит как лакомый кусочек, но с Настей даже сравнить нельзя!

Сладколицый Эдик, понятное дело, думал иначе, а это значит, что он идиот.

Глеб почувствовал, что возмущается больше, чем следовало, и, снова одернув себя, заставил вернуться в мир холодной логики.

Если Эдуарда Неймана убивать незачем, то причин желать гибели Оксаны Дмитриевой еще меньше. Тем не менее оба мертвы, и убил их один из тех, кого оба они хорошо знали.

Глеб решил, что с Оксаной будет проще. Она умерла в больнице, поэтому круг подозреваемых гораздо уже. Еще в первую встречу с Настей он сузил его до одного человека – Ольги Кунцевой.

Все говорило о том, что она имела возможность. К ней на прием пришла Оксана, вскоре после этого она попросила Настю ее подменить, а потом случилось то, что случилось.

На первый взгляд у Ольги не было мотива. Но Глеб давно уже понял, что первый взгляд в их работе чаще всего обманчив. Надо смотреть вторым, третьим, а если потребуется, и десятым.

Кунцева не была знакома с Дмитриевой. Галимов проверил. Ни одной ниточки не вело от одной к другой. И о чем это говорит?

О том, что целью была Анастасия и никто другой.

За что хорошая подруга Ольга Кунцева могла ненавидеть Нейман? Ответ прост – за все! За все, что имела Настя и не имела Кунцева. За то, что красивее, успешнее, пациенты к ней в очередь, коллеги любят, муж богатый и хорош собой. Список можно продолжать бесконечно, но в жизни такое случается часто: одна из подруг удачливее другой, и это им не мешает. Кунцева с Настей давно дружат, хотя работают в одном центре всего два года. Как раз с Настиной подачи Ольгу и пригласили туда. Без протекции этого бы не случилось. Специалистом Кунцева считалась не слишком хорошим.

Раз так, то Кунцева должна быть благодарна и дорожить дружбой. Могло ли случиться такое, что стало мотивом для изощренной подставы?

Настя говорила, будто они с Ольгой никогда не ссорились, но это ничего не значит. Наоборот, наводит на размышления о сути женской дружбы. Эти размышления почти сразу привели его к мысли о том, что Кунцева дико завидовала подруге.

Настя не хотела в это верить, но по глазам он видел, что эта мысль посещала и ее. Чтобы проверить, Глеб попросил Настю сбросить ему фото, где они с Ольгой вместе. Среди них было довольно много групповых. Корпоративы, дни рождения, пикники с шашлыками и прочее. Внимательно рассматривая снимки, Глеб заметил, что на всех постановочных кадрах, где они с Настей стояли рядом, Ольга демонстрировала исключительно светящуюся радость и простодушие. «Вот поглядите, какие мы замечательные подруги», – говорили ее улыбка и поза. Она все время старалась прижаться к Насте, обнять, но Глебу казалось: делала это слишком демонстративно.

Эти снимки он отложил в сторону и стал рассматривать те, что были сделаны случайно. На двух он заметил именно то, что хотел проверить. Когда Ольга была уверена, что Настя этого не видит, ее взгляд, направленный на нее, менялся. Причем на сто восемьдесят. Особенно на одной фотографии, где Насте вручали то ли грамоту, то ли благодарственное письмо. Кунцева стояла в толпе, фотограф выхватил ее лицо случайно, но – мама дорогая! – что это был за взгляд!

«Ты слепая что ли, Настя? Неужели не видела?»

Ну да. Ольга ненавидела подругу. Завидовала и ненавидела. Но почему решила расправиться с ней именно сейчас? Что стало последней каплей?

Глеб еще раз перечитал все, что собрал Галимов, и обратил внимание на один малозначительный факт: накануне в центре появилась вакансия. Ушел на пенсию один из завотделением. Конкурс на замещение вакантной должности не объявляли, да и вряд ли собирались. Скорей всего, главный врач собирался повысить кого-то из своих. Что, если Кунцева претендовала на место, а Настя ей мешала? Деньги Ольге были нужны и даже очень. Муж – алкоголик, к тому же сердечник и язвенник. Возможно, были и другие претенденты. А возможно, только они двое.

– Это мы сейчас узнаем, – произнес Глеб и набрал номер главврача медицинского центра.

Через минуту он повесил трубку и погладил себя по голове.

– Молодец, Старостин. Есть у тебя еще ягоды в ягодицах.

Увеличив фотографию Ольги Кунцевой, он уставился на милое, улыбающееся лицо женщины.

«Так вот ты какой, цветочек аленький. Вот как ты решила заполучить хлебное место. Предприимчивая дама, ничего не скажешь. И, главное, рисковая».

Недолго думая Глеб набрал номер дежурного и попросил вызвать повесткой Ольгу Кунцеву.

Через пару часов он узнает, как она это сделала.

Почему-то ему казалось: как только получит повестку, Кунцева сразу все поймет, и ему останется только успевать записывать за ней, занося в протокол чистосердечные признания.

Но единственное, что он увидел на лице сидевшей перед ним женщины, – недоумение пополам с интересом. Лицо в самом деле было милым. Ямочки на щеках, бровки домиком. В глазах – лишь жадное любопытство.

Поверила, что все получилось и ты вне подозрений? Считаешь, что на беседу вызвали только как коллегу? Наверное, собираешься сдать Нейман с потрохами, уверяя, что сама в шоке от случившегося и не ожидала от подруги такой мстительности?

Сам не понимая почему, Глеб разозлился так, что выбросил из головы приготовленный план допроса и влепил Кунцевой прямо в лоб вопрос, к которому собирался подойти постепенно, используя обходные пути:

– Это вы вкололи Дмитриевой гепарин?

Вопрос был сформулирован неправильно, и Глеб удивился себе во второй раз. С чего это его так захлестнули эмоции?

Еще несколько мгновений Ольга глядела на него по-прежнему в ожидании сенсаций, но постепенно глаза стали стекленеть и, два раза моргнув, застыли.

Оцепенение продолжалось почти минуту, и Глеб не выдержал:

– Вы не расслышали вопроса, гражданка Кунцева?

Обращение «гражданка» вывело женщину из ступора.

– Что? Что вы сказали? Я вколола гепарин? Да как я могла это сделать?

– Это вы мне расскажите – как.

Ольга потерла мгновенно побледневшие щеки.

– Меня не было на работе в то утро. Я отпросилась по семейным обстоятельствам.

То, что она начала с алиби, а не с вопроса о том, зачем ей было убивать Дмитриеву, еще больше убедило Глеба, что его догадка верна.

Призвав себя к нордическому спокойствию, он придвинул папку, открыл и сделал вид, что читает.

– Это вы Нейман сказали, что отпросились, а главный врач сообщил следствию другое. Вы не сообщили о замене заведующему отделением, поэтому забежали на работу утром, чтобы зайти к нему.

– Да, но потом я сразу убежала. Мой муж…

– Про мужа мы знаем и обязательно проверим, где вы находились каждую минуту того утра.

– Я никуда не заходила, – все больше приходя в себя, поджала губы Кунцева. – Если хотите, проверяйте.

Знает, что камер на этаже нет и проверить невозможно. Сделать так, чтобы никто не видел, как она входит в палату Дмитриевой, несложно. Да если бы кто-то и увидел, не обратил бы внимания. Они все давно друг другу примелькались, а Настя в это время была уже в операционной.

– Возможно, гражданка Кунцева, все так и было, но знаете, что меня удивило? Вы не возмутились тем, что вас подозревают в убийстве, а сразу стали отрицать возможность сделать укол. Почему?

– Не знаю. Я… я… решила, что вы думаете, будто я это могла сделать из-за Насти. Ну… что я, как лучшая подруга, хотела отомстить за нее.

– Отомстить за подругу? Да вы бразильских сериалов насмотрелись, что ли? Нет, гражданка Кунцева, такое мне даже в голову не пришло.

– Но мне на самом деле незачем убивать Дмитриеву! У меня нет и никогда не было к ней счетов. Я ее вообще только накануне впервые увидела!

– Возможно, увидели ее впервые, но вы знали, что это любовница Эдуарда Неймана.

– И что? Не моего же мужа! Я не испытывала к ней негатива за это!

– Зато вы испытывали негатив к Анастасии Нейман.

– Я! Да вы что! Мы с Настей лучшие подруги!

– Нет, Ольга, не лучшие. И не подруги. Вы ненавидите ее.

– Это ложь! Я люблю Настю! – сорвалась на крик Ольга, и Глеб решил, что пора ее дожимать.

– Нет, не любите. Вы завидуете ей черной завистью. У вас не было мотива убивать Дмитриеву. Поэтому вы решили, что на вас никогда никто не подумает. Когда Дмитриева пришла на прием, вы сразу узнали ее и обратили внимание на диагноз. План созрел мгновенно, ведь вы не раз думали о том, как бы устранить Нейман с дороги.

– С какой дороги? Что вы несете?

– А разве вы не хотели занять должность завотделением? Ваш главный подтвердил.

– И что это доказывает?

– Да все. Место однозначно досталось бы Анастасии Романовне, а этого вы не хотели больше всего на свете. Вам нужны деньги на мужа-алкоголика и его болячки, а тут такая прибавка к семейному бюджету.

– Настю могли и не назначить.

– Да полно. Не обманывайтесь. Из вас двоих выбрали бы ее, потому что она талантлива и отличный организатор. И она не берет с пациентов мзду. Да-да, это нам тоже известно.

– Всем врачам дарят подарки.

– Не стройте из себя наивную простушку, Кунцева. Вы решили подставить Нейман и навсегда устранить конкурентку. Ведь пока есть она, вам не сделать карьеры. А впрочем, дело не только в этом, не так ли? Вы завидовали Анастасии в принципе. Как женщине, как человеку. Даже то, что муж от нее ушел, вас не успокоило.

– Я не знала о муже. Настя не говорила.

Кунцева уже еле сдерживалась. Еще минута, и начнется истерика. Надо успеть.

– Да это я так, к слову сказал. Так вы расскажете, как это сделали?

И тут нервы женщины не выдержали:

– Это не я! Не я! Я думала, что это Настя! Что она узнала Дмитриеву и решила… так сделать! Я… люблю Настю… я всегда ей добра…

Истерика все набирала обороты, а этого допустить было никак нельзя.

Глеб поднялся и треснул по столу. Кулак упал на кипу бумаг, и звук получился неубедительным. Разучился, блин!

– Успокойтесь и отвечайте на вопросы. Иначе мне придется отправить вас в камеру.

Ольга затихла, закрыв лицо руками, но продолжала рыдать.

Выждав минуту, Глеб решил, что клиентка созрела, и, налив ей воды, стал дожимать. Он был уверен, что близок к финалу, но оказалось наоборот – не видна даже линия горизонта. Одни дебри.

Признавшись, что завидовала подруге и была бы рада, если бы той вдруг крупно не повезло, – две неудачницы всегда поддержат друг друга, – Кунцева клялась, что никого не убивала. Дмитриева не сказала о своем диагнозе и не принесла – сославшись на утерю той, что была заведена в маленьком городке, где жила раньше, – медицинскую карту. В их центре на это смотрят сквозь пальцы, считая, что клиенту незачем скрывать свои проблемы.

Информацию следовало проверить, хотя сделать это было трудно. Прием Кунцева вела одна, потому что теперь функции медсестер по ведению записей выполняют врачи, занося сведения сразу в электронную карту. В палате пациентки ее тоже никто не видел, аборт делала Нейман, а сама Кунцева сидела у постели мужа.

Глеб вертел разговор и так, и эдак, но ничего не добился. Однако хуже было то, что с каждой минутой он все больше убеждался: Ольга не врет, и чтобы понять это, не надо быть профайлером. Подписав пропуск, он отпустил ее с подпиской о невыезде и стал думать дальше.

Однажды он сказал Насте, что он хороший следователь: опыт получил там, где нельзя ошибиться, и это было правдой. На зоне человека проверяют каждый день, каждую минуту. А дальше все зависит от тебя. Ты должен научиться анализировать ситуацию, считывать окружающих тебя не очень простых людей и их намерения со скоростью света. На принятие решения порой всего мгновение. Ошибешься – погибнешь. Школу он прошел неплохую, но, видимо, опыт опытом, а на этот раз чуйка его подвела. Может, потому, что очень хотел раскрыть это преступление?

Торопливость – враг качества. Это всегда было железным принципом. Что же теперь? Пошел на поводу первой очевидной версии. Почему? А потому, что хотел покрасоваться перед Анастасией Романовной!

И не ври себе, что это не так!

Щелчок тебе, Старостин, по носу. Нашелся мачо!

Однако обильно посыпать голову пеплом и печалиться по поводу своей некомпетентности было еще глупей. Ведущие дело Силаков и Камкин тоже не сидят сложа руки. Еще немного, и его обойдут на полном скаку. Настю арестуют за неимением других подозреваемых, и тогда ей будет нужен уже хороший адвокат. А он, выходит, не справился.

Отлично, Старостин. Отлично, черт тебя побери!

Кружка с кофе так и стояла полной, и это разозлило Глеба еще больше, потому что та ложка в банке была последней. Подогреть, что ли, в микроволновке? Вообще пить невозможно будет. Да и есть захотелось так, что живот сводит. Вот бы сейчас Мишу сюда, да с борщом!

– Привет! – прервал его сладкие мечты Рустем, появляясь на пороге с коробкой, от которой исходил запах горячей пиццы.

Быстренько сварганив чаек, они уселись напротив друг друга и стали обмениваться новостями. Их было немало, хотя и не все хорошие.