Наверное, он и в самом деле потерял форму, потому что среагировал совсем не так, как должен был профи, а точнее – никак.

Стоял и глядел на покачивающееся перед ним дуло девятого калибра и даже забыл, как моргать.

– Руки, – между тем скомандовал держащий оружие и отступил на шаг в темноту коридора.

«Грамотно», – подумал Глеб, выполняя приказание.

– Повернись.

«А вот это наглость», – решил он.

– Я, конечно, повернусь, но ты, парень, часом не глуховат? Я же сказал: полиция, а это…

Договорить не успел. Удар пришелся почти по темечку, потому что противник был намного выше. Глеб мешком осел на пол и отключился.

Он так и не понял, потерял ли сознание или просто вырубился после бессонной ночи, но очнулся, видимо, слишком быстро, потому что преступник сбежать не успел. Глеб слышал, как он носился по квартире, собирая вещи и вполголоса матерясь.

Скосив глаза, Глеб увидел, что лежит в прихожей по диагонали, оставляя противнику узкий проход к двери.

«Это шанс», – подумал он и замер.

Мельтешение продолжалось еще, по крайней мере, минут семь-восемь, а потом над головой послышались шаги.

Еще мгновение, и враг пройдет мимо. Шаг, еще один. В тот миг, когда противник с ним поравнялся, Глеб резко выбросил в сторону ногу.

Подножка – дело привычное. Главное, чтобы враг не был к ней готов.

В данном случае все случилось, как написано в методичке.

Преступник споткнулся и полетел головой вперед прямо в дверь. Удар пришелся на ручку, что усилило эффект.

Вскрикнув, враг упал на пол, попытался подняться, не понимая, что случилось, но тут подоспевший Глеб наконец проявил профессиональные качества и врезал ему с правой ноги.

На то, чтобы очухаться, он дал мужику минут десять. За это время Глеб не только успел привязать его к батарее, но и обыскать.

В документах значилось, что зовут мужика Даниил Абашидзе, и это несколько сбило с толку. Где же тогда Лесников?

Походив по квартире, Глеб убедился, что это жилище творческой личности: классический беспорядок, фотографии киношных красавиц на стенах и столе вперемешку с какими-то вычурными вазами, сувенирами и бутылками. Все по Фрейду, одним словом.

Громила Абашидзе на творца не тянул, но и версий, кто он такой, пока не появилось. В одном Глеб был уверен точно: у этого парня есть причина убрать с дороги полицейского.

Это стало веским доводом для откровений Даниила. Говорить ему было трудновато: каждый раз перед тем, как открыть рот, приходилось шумно втягивать кровавые сопли, но Глеба это не трогало.

Будет знать, скотина, как бить по темени сотрудника правоохранительных органов. По этой причине он не стал заходить с разных сторон, – к тому же голова болела жутко, – а сразу сунул в нос фотографию Риты.

– Знаешь ее?

После громкого хрюка Абашидзе кивнул.

Глеб даже не поверил. Это ж надо! С первого тыка попал в нужное место. Ну все, Абашидзе! Теперь ты не выкрутишься!

Глеб оценивающе посмотрел на сидящего на полу бычару. Такому задушить хрупкую девушку раз плюнуть. А изнасилование – попытка закосить под маньяка, о котором писали в СМИ раньше. Всем известно, что он не пойман до сих пор.

Вот и еще одна версия вылупилась. Пока хлипкая, как тычинка, но зацепиться есть за что. Нападение на полицейского, попытка бегства, отсутствие в квартире хозяина – уже неплохо для начала.

Однако мысль о том, что Абашидзе мог убить Риту, заставила сердце забиться. Глебу пришлось выждать некоторое время, прежде чем он смог говорить.

– Откуда ты ее знаешь? – выдавил он наконец.

Оказалось, Абашидзе знал не только имя девушки, но и фамилию. Значит, общение не было поверхностным.

– Сука Банникова! Это она меня сдала?

Сука Банникова? То есть о ее смерти он ни сном ни духом? А ведь прошло уже два дня. Шалишь, сволочь. На кривой козе хочешь объе хать.

– Так откуда ты ее знаешь?

– В одной тусовке познакомились.

– В какой и когда конкретно?

– Не помню. Давно. Когда она еще студенткой была.

– Подробнее.

– Тусовка студенческая. Веселая. Банникова часто там терлась, ну и… подрабатывала.

Глеб усмехнулся. Ладно, пережуем и это. Сейчас главное – дожать Абашидзе.

– Она, значит, подрабатывала, а ты ее страховал?

– Да больно надо! Я вообще с ней редко пересекался!

– Тогда зачем Банниковой тебя сдавать?

Согнувшись в три погибели, Абашидзе вытер распухший нос о рукав и промолчал.

– С Лесниковым Риту что связывало?

– Они любовники уже года три. Или четыре. Давно, в общем. То расстаются, то сливаются в экстазе, не разберешь, короче.

Глеб ожидал нечто подобное, но, услышав, почувствовал огромное желание заткнуть Абашидзе глотку. И вовсе не потому, что, живя с ним, Рита одновременно спала с кем-то еще. Его сокрушила мысль о собственном идиотизме.

Это же каким дебилом нужно быть, чтобы дважды наступить на одни и те же грабли!

Два года он верил, что у жены никого нет!

Целый год даже не сомневался, что у Риты он – единственный!

Даже не пытался выяснить! Доверял любимой женщине, что называется!

И это профессиональный сыщик!

Глеб чуть не застонал. Сдержался, чтобы Абашидзе не подумал чего не надо.

Если даже в глазах этой сволочи он будет лузером, лучше застрелиться.

Абашидзе, однако, было не до этого. В данный момент он был готов заложить всех, лишь бы выплыть самому.

– Когда ты видел Риту в последний раз? Только не ври.

– В прошедшую субботу. Здесь. У Лесникова.

В день смерти? Все горячей и горячей.

– Подробнее. Во сколько, с кем, что делала.

– То же, что и всегда. Компания собралась часов в двенадцать.

– А Рита когда пришла? Вспомни, это важно.

– Ну, вроде… раньше, чем обычно. Лесников даже удивился. Типа, ты че?

– А она?

– Сказала, репетиция раньше закончилась. Что-то вроде того. Да мне пофиг на нее было, поэтому не вслушивался особо. Они сразу лизаться начали, и я пошел в другую комнату за водкой.

– В каком часу Рита ушла?

– Не помню. Может, она вообще не уходила. Осталась трахаться.

Глеб почувствовал, что сейчас точно врежет Абашидзе между глаз.

Хотя разве он виноват, что Глеб Старостин – лох?

– То есть как она выходила из квартиры и кто был с ней, ты не видел? – сделав над собой усилие, уточнил он.

– Не видел. Неинтересно было.

– А теперь расскажи, куда девался хозяин квартиры?

– Да черт его знает! Я пришел на следующий день, как договаривались. Теперь жду!

– А как сюда попал? У тебя ключи есть?

– Да он сам меня впустил! Утром просыпаюсь, он смотался. Телефон выключен.

– А зачем он тебе нужен? Новую партию пилить собирались?

Так далеко в порыве откровенности Абашидзе заходить не собирался.

– Да не знаю я ничего! Лесников сказал: приходи, я и пришел.

– Слушай. Не держи меня за идиота, Абашидзе. Ты торчишь больше суток в чужой квартире и даже не подумал, куда мог запропаститься хозяин? И вообще, странно как-то. Хозяин пропал, а ты продолжаешь тут сидеть. Зачем?

– С ним и раньше такое бывало.

– На съемки, что ли, укатил?

– Да какие съемки! Это все треп для маленьких девочек вроде Банниковой. У него другие дела.

– Ага. То есть дилером у вас был Лесников?

– Нет. Лесников по другому поводу меня звал.

– По какому?

– Неважно.

– Слушай сюда. Сейчас я передам тебя в ведомство – хорошо известное, – где с тобой не будут так вежливы.

Абашидзе скосил глаза к разбитому носу.

– Это просто ответочка на твои противоправные действия, – напомнил Глеб и посоветовал: – Лучше мне расскажи.

– Да чем лучше-то? – хрюкнул Абашидзе, у которого из носа опять потекло.

– А тем, что я могу не сдавать тебя наркоконтролю.

– А взамен?

– Расскажешь все, что знаешь про Риту и тех, кто был с ней связан.

– Да что она такого натворила?

– Ее убили.

Молчание было долгим. За это время Глеб понял, что Абашидзе Риту не убивал и не подозревал о ее гибели. Но это не значит, что громила не знает, кто мог это сделать.

Глеб устроился за столом и включил диктофон.

– Так что? Будем говорить?

– Сразу скажу: я ни при чем.

– Чем докажешь?

– Незачем было ее убивать. Она мне дорогу не переходила.

– Однако ты сразу предположил, что это она тебя сдала.

– Из-за фотки.

– Я не обязан тебе верить.

– Расскажу все, что знаю.

– И что не знаешь, но подозреваешь – тоже.

– Спрашивай, – выдавил Абашидзе.

Через час, отправив его с нарядом, Глеб двинулся по тем адресам, где, по мнению Абашидзе, мог находиться Лесников. В то, что со вторым режиссером могла случится беда, Абашидзе не верил, значит, есть другой расклад: Лесников сбежал. Убил Риту и сделал ноги. А мотив для убийства всегда есть там, где фигурируют наркотики.

По одному из адресов находилось то самое артистическое кафе «Амфитеатр», о котором говорил Денис. К тому же оно было ближайшим из пунктов. Глеб направился туда, уже не надеясь на удачу. Ее сегодня и так было слишком много. По закону сдержек и противовесов больше ему везти не должно.

Припарковаться у кафе оказалось делом непростым. Глеб еле воткнулся между грузовой «Газелью» и мотоциклом.

В кафе, несмотря на ранний час, уже было немало народу. Подумав, он решил, что театральная и околотеатральная публика убивает здесь время в промежутке между дневной репетицией и вечерним спектаклем.

Забравшись за самый дальний столик, Глеб заказал двойной эспрессо – надо было, наконец, запить Мишины пирожные чем-то горьким – и стал разглядывать посетителей.

Немного клонило в сон, но после настоящего эспрессо – знают все-таки актеры толк в кофе – он взбодрился и принялся анализировать все, что узнал на сегодняшний день.

Еще три часа назад они с Галимовым не сомневались, что смерть Риты – дело рук маньяка. Почерк убийства совпадал до мельчайших подробностей с теми, что случились раньше. К этой версии склоняло и то, что Рита была именно такой девушкой, каких искал маньяк: хрупкой, похожей на подростка.

Но теперь постепенно вызревала совершенно другая история. Рита убита из-за наркотиков, а Лесников – или убийца, или такая же жертва. Из Абашидзе – он не сомневался – можно вытрясти еще много интересного, но сейчас главное – обнаружить Лесникова или его труп.

Была и третья, совсем уж фантастическая версия: Лесников и маньяк – одно и то же лицо. Однако это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

В «Амфитеатр» все прибывал народ. Глеб уже присмотрел парочку человек, к которым можно подсесть, чтобы завести нужный разговор, но тут в зал зашли еще два парня. При взгляде на них Глеб сразу сообразил, что это и есть Паша и Гоша, о которых толковал Денис.

Как только сладкая парочка уселась за барной стойкой, Глеб направился к ним. Дальнейший сценарий был отработан годами. Через несколько минут он уже угощал их пивом и вел задушевные беседы на самые животрепещущие темы: о выпивке, бабах и о том, что нынче нюхают и курят.

По ходу дела он узнал много интересного. Оказалось, что женщины делятся на «альтушек», «нормисов» и «милф». Он долго пытался усвоить отличительные признаки всех типов, но получалось плохо. И вдруг Гоша – или Паша? – произнес имя Риты, упомянув как пример пикми-девушки.

– А это еще кто? – икнув, переспросил Глеб.

– Ну, это которые, типа, выбери меня, я не такая, как все.

– А эта Рита не такая?

– Строит из себя, – махнул рукой Гоша. – У нее ЧСВ зашкаливает. Типа, эмансипе, любого сделаю и все такое. Любит экстрим и тортики с кремом. У нее дома дрессированный крокодил живет и два попугайчика. Ничего так?

– Люблю таких девчонок! Познакомь! – вдохновленно предложил Глеб, точно знавший, что никаких крокодилов у Риты сроду не было. Как и попугайчиков.

– Да ну ее! Много из себя гнет! – фыркнул Гоша.

– Да она с Лучком тусит, – добавил Паша.

Лука – имя Лесникова, значит, речь о нем.

– А сейчас она здесь? – дожимал Глеб, отхлебывая из кружки.

Пиво было, кстати, дрянное.

– Не. Нету.

– Да Лучок вроде говорил, что собирается в Маскау, – небрежно бросил Паша. – Вчера или позавчера. Наверное, ее с собой взял.

– Точняк. У него на «Мосфильме» встреча с каким-то чечиком.

– Это фамилия? – уточнил Глеб.

– Чечик – это человек, но сероватый, – возразил Гоша, – а там какой-то крутой замес.

– На «Мосфильме»? – уточнил Глеб.

– Ну, Лучок так сказал. Может, врет, – пожал плечами Гоша.

– Не. Не врет. Я его там видел.

Паша долго пил из кружки, кайфуя. Глеб ждал.

– А ты чего там делал? – удивился Гоша.

– Однокашника хотел увидеть. Он помощник оператора в одной из студий. Лучок там с кем-то стоял в коридоре.

– А мне почему не сказал, что туда ездил? Хотел просочиться?

Гоша явно обиделся, стал наезжать на дружка, и завязался совсем другой, неинтересный для Глеба разговор.

Под видом похода в туалет он потихоньку вышел и позвонил Галимову.

– Мне нужно смотаться в Москву. Срочно.

– Погоди. А что насчет Абашидзе? Я думал, мы вместе им займемся.

– Тряси его насчет Риты и Лесникова.

– Это кто?

– Ее любовник. Связан с кино и наркотой тоже. Пропал после смерти Риты. Сейчас, возможно, находится в Москве.

– Не понял. Чей любовник?

– Все ты прекрасно понял. Абашидзе связан с обоими.

– А кто из них маньяк?

– Оба. Или никто.

– То есть маньяк ни при чем? Это ты хотел сказать?

– Подражатель на один раз. Ее могли убить из-за наркоты. Рита – распространитель. Лесников связан с дилером. Сейчас, возможно, встречается с ним в Москве.

Галимов ошалело молчал в трубку, не в силах переварить столько новостей.

– Не тупи, Рустем, – посоветовал ему Глеб, заводя свой «Вольво». – Звони московским боярам, пусть встречают и наметят в помощь нескольких бегунков.

– С чего им впрягаться?

– А с того, что дурь – это топ, вектор движения к новым звездам на погонах, а мы – люди благородные и славой поделимся. Нутром чую – не по мелочи. Тут сеть. Нам без них не сдюжить. Времени мало. Если Лесников убил Риту, ему надо делать ноги как можно скорее. Так что, Рустик, шевелись.

– Я, кстати, решил по твоей подопечной, – неожиданно сказал Рустем. – Придержат дело. Хотя пока никто не чухнулся. Но поторопиться надо.

– Я не забыл.

Боль в голове закончилась вместе с Московским проспектом, и теперь ничто не мешало ему думать.

Глеб собирался по пути выстроить свой маршрут в Москве, чтобы не терять ни минуты, но думать стал совсем о другом: о женщине Насте и странностях, которые с ней происходят и которые он тоже пока не мог понять.

Некстати вдруг вспомнились горячие черносмородиновые глаза и рот, который любит улыбаться, но так редко это делает.

Кому она могла помешать?

Это лишь предчувствие, но почему-то ему казалось, что неведомый преступник очень хочет убрать со своего пути Анастасию Романовну Нейман.