С того самого момента, как в его голове появилось предположение, – даже не предположение, а убежденность, – что путь Риты от его до своего дома был гораздо длиннее, Глеб не мог думать ни о чем другом.

История Анастасии Нейман отошла на второй план. Даже на третий. Или вообще в дальний угол.

Ночь после сделанного открытия, будто девушка поехала на метро и задержалась у кого-то в гостях, прошла бурно. Хотя лег Глеб в обычное время, он все время просыпался, шел сначала в туалет, потом в кухню пить кофе или есть позавчерашние сэндвичи из супермаркета. Несколько раз снова ложился, давая себе клятву заснуть быстро и дрыхнуть до самого утра, но ничего не получалось. Как бывает в таких случаях, заснул он за полчаса до того, как затрезвонил будильник, проснулся с помятой рожей и приперся в Адмиралтейский отдел полиции на два часа позже, чем договаривался с Галимовым.

В итоге рожа майора выглядела ничем не лучше от бешенства. Такая же перекошенная.

Еще час ушел на препирательства и пересказ того, что Галимов услышал от начальства, когда выяснилось: Старостин не явился на совещание по делу, на котором присутствовали смежники.

– Мы должны были объяснить им, что нам нужно! – надрывался разгоряченный прилетевшим выговором Рустем.

– Так ты лучше меня все объясняешь.

– Есть зона твоей ответственности, и я не мог…

– Да какая у меня зона ответственности, что ты! Я же безответственный консультант, и все! – пробовал отбрыкиваться Глеб и этим злил Галимова еще сильней.

В конце концов тот так разъярился, что пнул не вовремя попавшийся на пути контейнер для мусора и ушел курить.

Воспользовавшись паузой, Глеб открыл карту, над которой корпел вчера, и выделил все точки, мимо которых могла проходить Рита. Начать решил с кафе недалеко от станции. Место показалось ему, что называется, бойким. В таких забегаловках чаще всего толкутся студенты и прочие бездельники.

Кафе называлось «Бомбочка» и было чем-то средним между кафетерием и пивнушкой. Наверняка разделение проходило между пятью и семью вечера, и те, кто посещал пивную, подходили ему гораздо больше, но ждать он не мог.

Глеб сорвался с места и помчался к выходу.

Галимов, возвращавшийся из курилки, успел сказать «а» и округлить глаза.

Глеб молча махнул рукой.

Кафе было закрыто. Ну конечно. Только одиннадцать. Не желая сдаваться, Глеб приблизился к стеклу, пытаясь разглядеть, нет ли кого-нибудь внутри, и увидел мелькнувшую тень.

На стук к стеклу подошел долговязый парень и показал ему кулак. Глеб выставил перед собой удостоверение – хорошо, успел получить – и изобразил на лице высокую степень озабоченности.

– Что вам нужно? – открыв дверь, поинтересовался долговязый.

– Поговорить, – миролюбиво ответил Глеб, протискиваясь мимо него внутрь.

Разговор, впрочем, надежд не оправдал. Денис работал в кафе несколько месяцев, но девушку на фото никогда не видел.

– Я кручусь весь день, в окно пялиться некогда, а среди посетителей я ее не видал.

– Может, не заметил? Внимания не обратил?

Денис помотал головой.

– Такую заметил бы. Красивая. На актрису похожа. К нам такие не ходят. У нас народец попроще. И девчонки… другого уровня.

– Ну, а подобного уровня куда ходят, если посмотреть на ближайшие точки общепита?

Денис задумался.

– Не знаю, но я бы такую девушку в пивную не повел.

– А куда повел бы? – с надеждой спросил Глеб.

– Например, в «Се си бон».

– А что это за заведение?

– В переводе с французского означает «как приятно».

– Да я о другом. Что в нем такого, чего нет у вас?

– Там музыка живая после восьми, кухня, ну, типа, французская и вообще…

– Что вообще?

– Публика побогаче.

– В смысле олигархи, что ли?

– Ну нет! Не олигархи, конечно! – округлил глаза Денис совсем как Галимов. – Там даже актеры бывают. От них театр недалеко. Экспериментальный какой-то, так вечерами они все там сидят.

И, помолчав, зачем-то добавил:

– Некоторые и живут в нашем районе. Тут много квартир сдается. Приличные даже есть.

Почему-то после этих слов у Глеба перестал болеть затылок.

– Ты кого-то знаешь из них, так?

– Нет, никого. Но на улице иногда видел.

– А откуда же ты знаешь, что это актеры, если с ними не знаком?

Денис понял, что прокололся.

– Ну, знаю двоих. Они раньше у нас харчевались, а потом туда перебрались. Видно, работа появилась.

– Фамилии, адреса?

– Да откуда? Знаю только, что одного Игорем зовут, а другого Павлом. Учатся в театральном и подрабатывают в массовке. Это я из их разговоров узнал.

– А еще что?

– Ничего.

– Слушай, Денис, помоги. Эта девушка мне не чужая, понимаешь? – сделал новый заход Глеб.

– А что с ней? Пропала, что ли?

– Да. Вот теперь ищем, – ответил Глеб, соображая, была ли в СМИ информация об убийстве Риты Банниковой.

Кажется, все-таки нет.

– Не пойму я что-то. Она здесь пропала? В нашем микрорайоне?

Ну до чего же ты, Денис, сообразительный!

– Неизвестно. Просто она тут часто бывала. Ищем, кто может что-нибудь знать. Ну там друзья, коллеги.

– Так она актриса?

– Нет, она студентка, но заядлая театралка, – сообщил Глеб, понимая: если выдаст этому Денису чуть больше информации, история тут же станет достоянием общественности, да еще обрастет невиданными подробностями.

– Ну понятно. Тогда вам точно в «Се си бон». Если и общаться с актерами, то только там или в «Амфитеатре».

– А это где?

– Ресторан тоже, но только в стороне. Квартал примерно отсюда.

– По пути из метро?

– Смотря куда идти.

– Я понял. Опиши Игоря и Павла. Сможешь?

Денис пожал плечами.

– Да обычные они. Ничего примечательного, если честно, хотя держатся как народные артисты. С гонором оба. И ходят вместе.

– Почему?

– Они всегда девушек кадрят. На двоих, наверное, просто дешевле, и девчонками можно поменяться, если что.

– Отлично ты в людях разбираешься, Денис, – похвалил Глеб.

– У нас иначе нельзя, – важно кивнул парень. – Проморгаешь, будешь год недостачу выплачивать.

Идти сразу в названные Денисом рестораны было бесполезно: все закрыты. Использовать оставшееся время Глеб решил, пройдя возможным путем Риты. Одно дело видеть перед собой карту, другое – протопать ножками.

Дорога до метро заняла десять минут. Глеб покурил возле выхода, наблюдая за людьми, а потом не торопясь двинулся в обратную сторону, но только не к «Бомбочке», а к ресторану со смешным названием «Се си бон». Интересно, оно русскими буквами написано?

Оно было написано русскими буквами, и Глеб понял, что Денис переоценил фешенебельность заведения.

От метро до ресторана он дошел за семь минут и стал осматриваться. Не факт, что Рита зависла именно в ресторане. Вокруг множество домов, в которых на съемных квартирах собираются артистические тусовки из тех, кому ресторан, даже такой, как «Се си бон», не по карману. Из ее подруг здесь не жил никто, но у Риты было полно знакомых. Она вообще любила тусоваться.

Вокруг стояли многоквартирные и многоподъездные соты, среди которых выделялся один. По виду «сталинка». Он как раз соседствовал с рестораном, и если было к кому, подгулявшая компания вполне могла переместиться туда за пару минут.

В отсутствие других вариантов Глеб решил начать с него и двинулся к ближайшему подъезду. Жаль, теперь бдительные старушки на лавочках не сидят. Потерян целый пласт культуры!

Лавочки у подъезда в самом деле не было, зато из раскрытого окна на первом этаже слышались звуки натираемой на терке морковки и доносился упоительный аромат борща.

– Добрый день вам! – крикнул Глеб, приблизившись.

В окошке мгновенно появилась румяная физиономия, принадлежавшая молодому человеку лет двадцати с небольшим.

Не ожидавший такого поворота Глеб растерянно поздоровался.

– И вам не хворать, – интонацией коренного жителя деревни ответил паренек и улыбнулся.

Невозможно было удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ, такая это оказалась хорошая улыбка.

Глеб подошел и завел разговор. Сперва, конечно, о кулинарии. Выяснилось, что парень работает поваром в детском саду и готовить просто обожает.

– Сам понимаешь, – по-свойски объяснил он Глебу, – в садике не развернешься. Кругом СанПиН. Шаг вправо, шаг влево – расстрел на месте. Так я дома отрываюсь. Борщ – мой конек. Особенно если понервничаю.

– Невозможно представить, – не поверил Глеб. – В самом деле нервничаешь?

– Поживи на первом этаже, тогда узнаешь, – вздохнул парень. – Кстати, Миша.

– Глеб. А что у вас тут? Шумно? – продолжил Глеб, чувствуя, что сегодня ему незаслуженно везет с самого утра: хорошие собеседники попадаются.

– Не то слово! Как видите, мы соседствуем с рестораном, начнут расходиться посетители, орут как потерпевшие. Пьянь, одним словом, что с них взять. Да я все понимаю, но мне к пяти утра на работу. Не выспавшись, обязательно напортачишь, а дети, они же не виноваты.

Лицо у Миши стало обиженным. Глеб расчувствовался на целую минуту.

– Жалобу писать не пробовали?

– Не пробовал, – печально подпер рукой румяную щеку Миша. – Какой толк, во-первых, а во-вторых, еще молоко, чего доброго, скиснет.

– При чем тут молоко? – удивился Глеб.

– От накопившейся во мне кислоты и желчи, – пояснил Миша.

Глебу стало ужасно интересно.

– А вот, к примеру, мы с вами разговариваем о нехорошем, так борщ не скиснет?

– Тут как раз все в норме, – махнул рукой чудо-повар, – просто не стану в конце добавлять уксус, как положено по рецепту.

– А как спасаетесь, если ночами спать не дают? – продолжал интересоваться любознательный Глеб.

– Тушу капусту, – мгновенно ответил Миша, – перец фарширую или мясо в кисло-сладком соусе готовлю.

Поразившись столь прагматичному подходу, Глеб даже забыл, о чем хотел спросить.

Миша помог ему.

– Правда, на прошлой неделе у меня прогорк крем для профитролей.

– А что случилось?

– Под окнами так хохотала пьяная компания, что я не мог спать совершенно, ну и не уследил.

– Неужели нельзя на них управу найти? Или это все не из вашего района люди?

– Как раз из нашего! В соседнем доме – видите подъезд с флагом? – живет известный ловелас, к которому постоянно ходят компании и разные девушки. Часто прямо из ресторана и на всю ночь. Если откроет окно – видите, на втором этаже с балконом? – то мне все слышно.

– Но вы, наверное, не знаете, как его фамилия, а то бы мы с вами…

– Да отчего же не знаю? Лесников его фамилия, и работает он в кино. Я слышал, как он под моими окнами одной девушке роль в сериале обещал. Я, мол, второй режиссер, у меня все схвачено.

– А…

– Подождите, я помешаю заправку. Терпеть не могу готовые в пакетиках. Сам делаю из свежего.

Голова исчезла из проема, а запах стал еще умопомрачительнее. Глеб, который ел последний раз в два ночи, сглотнул голодную слюну.

Через минуту Миша снова показался в окне, держа ложку.

– Попробуйте на соль. Только подуйте – горячо.

Глеб подул и попробовал.

– Божественно!

– Подождите пять минут, я вам отолью в контейнер, – неожиданно сказал Миша. – Только борщ есть лучше завтра, когда он настоится и все ингредиенты сольются в целое.

Боже! Неужели на свете еще существуют такие люди!

Глеб чуть не прослезился от благодарности, но был вынужден признать, что принять столь драгоценный дар не может.

– Понимаю, – согласился Миша. – Неудобно по городу таскать. Тогда вот что.

Он куда-то метнулся и протянул на тарелке три восхитительных даже на вид пирожных.

– Нехорошо, конечно, начинать с десерта, но вы сможете съесть их на полдник.

«Вряд ли они доживут до полдника», – подумал Глеб, принимая тарелку.

– Можно посуду завтра занести?

– Конечно, и я буду рад услышать ваш отзыв, – с достоинством ответил Миша.

– Святой человек. Святой человек, – бормотал Глеб, заворачивая за угол и запихивая в рот пирожные.

Он никогда не любил сладкого? Просто не встретился с Мишей! Чудо-повар даже не поинтересовался, что нужно от него незнакомому человеку. Скорей всего, Глеб не первый, кто замирает от восторга под Мишиным окном. А что требуется художнику? Благодарная публика!

Проглоченный десерт примирил его желудок с жизнью, а Глеб обрел способность думать.

Итак, что мы имеем на данный момент? Ресторан «Се си бон». Второй режиссер Лесников и его адрес. Кроме того, нам известно, что образ жизни служителя муз допускает знакомство с Ритой или с кем-то из ее знакомых. Вряд ли при таких нагрузках Лесников встает раньше полудня, поэтому стоит попытать счастья прямо сейчас.

Вытерев о джинсы липкие пальцы, Глеб направился прямиком к подъезду, в котором жил второй режиссер.

Пришлось дождаться, когда из него выйдет девочка с рюкзаком за спиной. На это ушло десять минут, но уже через тридцать секунд он звонил в дверь под номером двадцать три.

Целых пять минут молчание было ему ответом, но уходить Глеб не собирался. В квартире явно кто-то был.

Наконец послышались чьи-то нетвердые шаги.

– Кто? – спросили за дверью.

– Полиция, – ответил Глеб и приготовился к тому, что сразу его не впустят.

Киношники – народ тертый, корочками их не испугаешь. Придется изощряться.

Однако дверь открылась, и тут везенье, которое целый день радовало Глеба, закончилось.

Прямо на него смотрело дуло пистолета.