ГЛАВА 21

Море Огня

От полудня до наступления темноты, 7 октября 1571 г.

К этому времени уже у самого берега разгорелся ожесточённый бой.

Правое крыло османов под командованием Шулуха Мехмеда отклонилось, чтобы избежать губительного огня галеасов. Теперь они стремились обойти левое крыло венецианцев под командованием Агостино Барбариго. Шулух стремился использовать узкий коридор прибрежных отмелей, куда, как он знал, более мощные венецианцы не осмеливались заходить. «Шулух и Кара-Али, опережая все остальные османские галеры, яростно двинулись к нашей линии».

Дьедо писал: «Приближаясь к берегу, они скользили между отмелями вместе с головными кораблями своей эскадры. Эти водные пути были им хорошо знакомы; они точно знали глубину моря над отмелями. В сопровождении четырёх или пяти галер они планировали зайти в арьергард нашего левого фланга».

Прежде чем венецианцы поняли, что происходит, эти галеры проскользнули за конец линии Барбариго и атаковали незащищённые суда на внешнем фланге с обоих флангов. Если бы ещё большее число кораблей обошло фланг Барбариго, ситуация стала бы критической; христиане были бы внезапно атакованы сзади. Барбариго выставил свой корабль, чтобы преградить путь, и был мгновенно охвачен огненным штормом. В воздухе пронеслось столько стрел, что его кормовой фонарь ощетинился древками; головные галеры подверглись яростному натиску, их палубы были охвачены огнём аркебуз, их командиры и старшие офицеры были расстреляны один за другим, пока османы пытались сокрушить внешний фланг. В течение часа корабль Барбариго отважно сражался, его палуба яростно оспаривалась абордажными командами. За забралом его шлема приглушённые приказы командира тонули в грохоте битвы.

Он неосторожно поднял забрало, крикнув, что лучше рискнуть быть раненым, чем не быть услышанным. Через несколько минут стрела попала ему в глаз; его унесли вниз, где он и погиб. Битва за флагман обострилась; Барбариго

Племянник Джованни Контарини привёл на помощь свою галеру и, в свою очередь, был застрелен.

Казалось, успех Шулуха близок, но венецианцы пришли отомстить; многие их корабли были с Крита, с побережья Далмации и с островов, опустошённых летними набегами Али-паши. Они сражались отчаянно и без оглядки. Постепенно ситуация начала меняться. Галеры из резерва подошли на помощь; войска перебрасывались на поражённые корабли с тыла.

Паника охватила османскую галеру, когда рабы-христиане вырвались на свободу и яростно атаковали своих хозяев, осыпая их сокрушительными ударами вращающихся цепей. Один из галеасов подкрался к берегу и начал крушить османские корабли. Флагманский корабль Шулуха был протаранён, ему снесло руль; затем он получил пробоину и начал тонуть, просто застряв на мелководье. Шулуха, опознанного по блестящим одеждам, выловили из моря ни живым, ни мёртвым. Его раны были настолько серьёзными, что венецианцы в знак милосердия обезглавили его на месте. Вслед за кораблём Шулуха вся эскадра отнесло к берегу и теперь была прижата к нему. «В этой огромной сумятице, — писал Диедо, — многие наши галеры, особенно те, что находились ближе всего к центру флота… совершили общий поворот влево в строю и окружили турецкие корабли, которые всё ещё оказывали отчаянное сопротивление нашим. Этим ловким манёвром они заперли их, как в гавани». Правый фланг османов оказался в ловушке.

И вот тут-то сбылись худшие опасения Улуча. Увидев соблазн берега, мусульмане отказались от боя. Началось беспорядочное бегство к берегу. Корабли сталкивались друг с другом; люди бросались за борт, барахтаясь и тонув в глубинах и на мелководье. Те, кто шел следом, использовали растоптанные тела своих соотечественников как мост для высадки на берег.

Венецианцам было не до пленников. Они спустили на воду баркасы и преследовали их на берегу с криками: «Фамагуста! Фамагуста!» Один разъярённый мужчина, не найдя другого оружия, схватил палку и пригвоздил ею упавшего противника к берегу через рот. «Это была ужасная резня»,

писал Диедо. В суматохе группа рабов-христиан на галерах венецианских кораблей, освобожденных по приказу дона Хуана, взвесила все за и против и решила, что мгновенная свобода лучше обещания генерала. Выскочив на берег с полученным оружием, они побежали искать разбойников в греческих холмах.

Вскоре после полудня столкнулись и тяжеловесные центры двух флотов. Галеры венецианцев и испанцев, носившие причудливые названия…

Водяной , Фортуна на дельфине, Пирамида , Колесо и Змей, Ствол Древа, Юдифь и бесчисленные святые — разбились на эскадры из Стамбула, Родоса, Черноморья, Галлиполи и Негропонте, которыми командовали их капитаны: Бекташи Мустафа, Дели Челеби, Хаджи Ага, Кос Али, Пияле Осман, Кара Рейс и десятки других.

Сто пятьдесят полностью вооруженных галер врезались друг в друга.

ХРИСТИАНЕ медленно гребли к месту столкновения, намереваясь удержать линию. Османы были измотаны и дезорганизованы ураганом выстрелов с галеасов, но двигались вперёд с энтузиазмом, скользя по спокойному морю, их латинские паруса были подняты назад, их орудия палили. Главные игроки с каждой стороны сосредоточились в самом центре сражения: с османской стороны – Али-паша на « Султане» с командующим армией Пертев-пашой по правому плечу; Мехмет-бей, губернатор Негропонте, с двумя сыновьями Али по левому; Хасан-паша, сын Барбароссы; и группа других опытных командиров. Дон Хуан расположился на корме «Реала» с Марк'Антонио Колонной и Ромегасом на папском флагмане с одной стороны, Веньер – с другой. Филипп был бы потрясён чувством риска, свойственным дону Хуану. Он был ужасающе зрим, стоя перед знаменем распятого Христа в своих сверкающих доспехах, с мечом в руке, отказываясь отпустить его в каюту. Али стоял на корме в столь же блестящем одеянии, вооружившись луком. Оба играли по-крупному, забывая мудрые слова, которые дон Гарсия однажды сказал Ла Валетту: «На войне смерть вождя часто приводит к катастрофе и поражению».

Когда корабли сблизились, «Султана» произвела выстрелы из своих носовых орудий.

Один снаряд пробил переднюю платформу «Дон Жуана» и снёс первых гребцов. Два других просвистели мимо. « Реал», с отрезанным передним шпором, мог стрелять ниже и ждал, пока противник не подойдёт в упор. «И все наши выстрелы причинили противнику большой урон», – писал Онорато Каэтани, генерал-капитан папских войск, находившийся на борту «Грифона» . « Султана», казалось, направлялась к венецианскому флагману, затем опустила штурвал.

В последний момент корабль врезался в « Реал» нос к носу; его клювообразный нос взмыл над передними гребными скамьями, словно морда вздыбленного морского чудовища, сокрушая людей на своём пути. Суда отскочили в ужасе, но остались сцепленными в переплетении такелажа и рангоута.

Море огня

Подобные сокрушительные столкновения происходили по всей линии. Папский флагман, направляемый Колонной для поддержки «Реала », был подбит кораблём Пертева-паши, развернулся и врезался в борт «Султанши », как раз в тот момент, когда другая османская галера врезалась в корму «Колонны». С другой стороны, Веньер также приблизился, но тут же оказался втянут в отдельную свалку. Христианская линия уже была прорвана, и море превратилось в беспорядочную массу бьющихся кораблей.

ЧТО ВЫЖИВШИЕ ЗАПОМНЯЛИ – насколько они вообще помнили яркие моменты битвы – так это шум. «Рёв пушек в начале был настолько силён, – писал Каэтани, – что его невозможно ни представить, ни описать». За вулканическим грохотом пушек слышались и другие звуки: резкий лязг вёсел, подобный пистолетным выстрелам, грохот и треск сталкивающихся кораблей, грохот аркебуз, зловещий свист стрел, крики боли, дикие вопли, плеск тел, падающих назад в море. Дым застилал всё; корабли, освещённые внезапными солнечными лучами, шатались во мраке, словно ниоткуда, и…

Везде царил шум и смятение: «смертельный град аркебузных выстрелов и стрел, и казалось, что море пылает от вспышек и непрерывного огня, зажжённого трубами, огненными горшками и другим оружием. Три галеры сражались против четырёх, четверо против шести, шестеро против одной, как враги, так и христиане, и все сражались самым жестоким образом, чтобы лишить друг друга жизни. И уже многие турки и христиане взяли на абордаж галеры своих противников, сражаясь в ближнем бою коротким оружием, и мало кто остался в живых. И смерть непрестанно свирепствовала от двуручных мечей, ятаганов, железных булав, кинжалов, топоров, мечей, стрел, аркебуз и огнестрельного оружия. И помимо убитых разными способами, другие, спасаясь от оружия, тонули, бросаясь в море, густое и красное от крови».

ПОСЛЕ ПЕРВОГО РЕШИТЕЛЬНОГО СТОЛКНОВЕНИЯ двух флагманов, моряки с обеих сторон попытались взять корабль на абордаж. На « Реале» находилось четыреста сардинских аркебузиров, всего восемьсот бойцов, стоявших плечом к плечу, так что у каждого оставалось не более двух футов свободного пространства. У Али было двести аркебузиров и сто лучников. В первый момент «большое их число, весьма храбро, прыгнуло на борт « Реала»; в тот же момент многие люди с « Реала» прыгнули на свой корабль».

Согласно легенде, Мария-танцовщица была одной из первых, переправившихся через реку с мечом в руке. Бой на ближней дистанции принял острый и резкий характер: закованные в цепи гребцы пытались увернуться под узкими скамьями, а вооруженные люди с грохотом бежали по центральной палубе. Мусульмане были быстро отброшены с « Реала»; испанские войска добрались до грот-мачты «Султаны », прежде чем их остановили; её замысловатая ореховая палуба вскоре стала скользкой от масла и крови, поскольку обе стороны рубились и скользили в грязи. Каждый корабль поддерживался сзади другими галерами, которые переправляли свежих людей по задним лестницам, в то время как те, кто был на носу, падали и погибали. На близкой дистанции метательные снаряды были смертельно опасны. Человека в нагруднике и спинной пластине можно было пронзить насквозь одной стрелой или сразить пулей. Дон Бернардино де Карденас на « Реале» был ранен в нагрудник выстрелом из вертлюжного орудия; выстрел не пробил его доспехи, но он позже умер от силы удара. Зелёное знамя ислама было усеяно выстрелами, но христиане были вынуждены отступить.

Обе стороны понимали, что флагманы играют ключевую роль в сражении. На мачтовых постах были возведены импровизированные баррикады, чтобы помешать абордажу, так что борьба за шлюпки напоминала уличную драку в узком переулке. Солдаты были так близко, что их убивали толпами; новые подтягивались сзади.

Стая стрел с « Султанши» проносилась по небу, ударяясь о палубу «Реала » с такой скоростью, что, казалось, вырастала из неё; по словам одного очевидца, христианские корабли ощетинились, словно дикобразы. Удача на флагманах повернулась лицом к лицу, и османы снова ринулись на « Реал». Посреди этого хаоса можно было увидеть, как любимая мартышка дона Хуана вытаскивала стрелы из мачты, ломала их зубами и бросала в море.

По обе стороны от « Реала» и по всей линии фронта шли ожесточенные бои.

Веньер, пытаясь подойти на помощь флагману, ударил по средней части «Султанши» , но был окружён с двух сторон. Лишь появление двух венецианских галер из резерва спасло ему жизнь. Оба их капитана погибли. Резервные галеры Базана, приданные для поддержки линии в критические моменты, теперь были брошены в бой, чтобы остановить ход сражения. Колонна отбил галеру Мехмет-бея с сыновьями Али на борту. Дальше галеры корсаров Кара-Ходжи и Кара-Дели попытались штурмовать «Грифона ». Кара-Ходжа бежал впереди своих людей, но аркебузный огонь уже давал о себе знать. «Джамбаттиста Контузио сбивал Кара-Ходжу аркебузой, и так до тех пор, пока в живых не осталось всего шесть турок». А испанские пикинёры, научившиеся сражаться организованно в Альпухаррах, были смертельно опасны на ближней дистанции. Попав на борт вражеского корабля, они проносились по палубе, насаживая на кол участников сопротивления и сбрасывая их в море.

Аурелио Скетти запечатлел отчаянное мужество своих товарищей-христиан, рабов на галерах, освобожденных от цепей для борьбы: «Среди турок было много смертей, когда пленные христиане прыгали на вражеские корабли, говоря себе: «Сегодня мы либо умрем, либо заслужим свободу»».

Сражение на « Султане» и « Реале» продолжалось больше часа. Второй бросок на палубу был отбит, но огневая мощь турок постепенно ослабевала. Сам Дон Хуан сражался на носу корабля двуручным мечом и получил удар кинжалом в ногу. На корме соседней галеры восьмидесятилетний Веньер стоял с непокрытой головой и стрелял арбалетными стрелами по людям в тюрбанах так быстро, как только его человек успевал перезаряжать оружие.

Подкрепление Базана начало переломить ход сражения, и тяжёлые галеасы ринулись обратно в бой. У корабля Пертева-паши снесло руль; Пертев перепрыгнул в гребную лодку, которой управлял ренегат, и уплыл, гребец крикнул по-итальянски:

«Не стреляйте. Мы тоже христиане!» — Пертев проклинал безрассудство Али на ходу. Корабли приближались к « Султанше», уничтожая людей, способных пополнить судно Али-паши. Сыновья паши предприняли отчаянную попытку помочь отцу, но были отброшены. Колонна и Ромегас захватили одну галеру, а затем повернули голову, чтобы выбрать следующую цель.

«Куда нам дальше двигаться?» — спросил Колонна. «Взять другую галеру или помочь « Реалу» ?» Ромегас сам схватил румпель и повернул корабль к правому флангу «Султанши ». Веньер приближался с другой стороны, обстреливая палубу. «Моя галера с пушками, аркебузами и стрелами не дала ни одному турку добраться с кормы до носа корабля паши», — писал он. Третья волна людей прошла по палубе « Султанши »; последняя оборона развернулась на корме за импровизированными баррикадами.

Али-паша продолжал яростно стрелять из лука, пока последние укрепления были сметены. Люди бросались в море, спасаясь от шквала огня.

Существует дюжина различных рассказов о последних минутах жизни Али, в зависимости от степени героизма паши. Скорее всего, адмирал, лёгкая мишень в своих ярких одеждах, был сражён выстрелом из аркебузы; испанский солдат отрубил ему голову и поднял её высоко на копье. Раздались крики «Победа!», когда флаг лиги был поднят на топ-мачте. Дон Хуан спрыгнул на палубу «Султанши» , но, поняв, что бой окончен, вернулся на свой корабль. Сопротивление на « Султанше» сдалось. Голову Али отнесли Дону Хуану, который, по некоторым данным, был глубоко оскорблён столь неблагородным обезглавливанием своего противника и приказал выбросить голову в море. Испанские солдаты зачистили всё.