Только я кружку поставил — полную и с подогревом,

только газетку я развернул

с остатками рёбрышек и плавничков,

так тут же блатная плотва и гнойва худая подумали,

что я спекулирую бублой из-под полы.

И главное — кто же сказал мне такое

в лицо?

Два хека в ушанках.

— Мы тебя знаем — барыгу, — сказали два хека

                              в ушанках.

Ссыпали мелочь — как брызнули — мне на газетку.

— Пикшу не хошь ли? — бегло по матери блякнули,

внаглую рёбрышки взяли мои

и плавнички.

Это точно: в Москве

бубла была тогда редкостью дикой!