Дело происходило в метро, кажется, возле станции «Библиотека имени Ленина». Еду я в вагоне, слышу голос диктора: «В случае обнаружения бесхозных вещей обращайтесь непосредственно к Ковалю Виктору Станиславовичу». Я вздрогнул:

— Это ведь — я! Ко мне — обращаться! Что за бред?!

— Папа, ты вздрагиваешь так, как будто тебя пытают электричеством, — сказала дочь.

А ведь заснул-то я всего лишь на какую-то минуту.

— Папа, а эти картинки — на всю жизнь? — снова говорит дочь, указывая на татуированного купальщика. На одном его плече нарисован анх (знак вечной жизни), на другом — плачущий глаз Гора (сына Осириса), а на груди — ЗЛО (за всё легавым отомщу). Он только что вылез из моря. Красного. В его руках — увитая водорослями окаменелость, наверное — кораллы. Эти кораллы отбирают у него невесть откуда взявшиеся представители египетских властей и как национальное достояние Египта тут же возвращают их законному владельцу, то есть — выкидывают кораллы обратно в море. Думаю: а ведь Красное море — это не что иное, как самая северная часть Индийского океана, а его самая южная часть в виде, например, моря Содружества сейчас омывает берега Антарктиды. Думаю, там, наверное, даже на солнце — минус 50. А в Москве, говорят, потеплее — минус 10…

Признаюсь, что от жары и переизбытка впечатлений всё увиденное мной здесь, в Египте, превратилось в общую культурно-историческую свалку, где Наполеон вместе с Александром Македонским (и Матросовым?) пробивает амбразуру в пирамиде Микерина, а Цезарь по наущению исламских фанатиков обстреливает Сфинкса пушечными ядрами. Но дочь довольна: я купил ей фирменный из замши рюкзачок красного цвета со многими карманами на липучках и молниях. Она шутит: «Гипостильный зал в Луксоре — бледная копия Пушкинского музея на Волхонке!» Волхонка… Станция «Кропоткинская». Следующая — «Библиотека имени Йемена»…

«Библиотекой имени Йемена» мы с дочкой называли храм царицы Хатшепсут, саму же царицу — Хачапури. Не забуду, как у входа в храм, где местные хитрованцы втюхивали туристам сувенирную туфту, мне предложили рубоб со смычком за 30 фунтов, как будто это действующий музыкальный инструмент. (Заметьте, рубоб звучит так же, как и РУБОП — районное Управление по борьбе с организованной преступностью.)

— No, — отвечаю я, иду своей дорогой.

— Twenty? — говорит он, преследуя меня.

— No!

— Ten?

— No!

— Five?

— No!

Так он дошёл до нуля:

— Zero? (Тоже мне — юморист!)

Я остановился:

— Ten below zero! (десять ниже нуля) — предложил я, — и по рукам!

Тут бы ему и подарить мне рубоб за такую замечательную шутку, но они хоть ребята и с юмором, но своекорыстные. Не знаю, шутил ли наш гид Али, предупреждая нас в Гизе у пирамид: «По сторонам не смотрите, следите за вещами!»

И вот за день до нашего отъезда в Москву выяснилось, что рюкзачок моей дочери пропал. Если его не украли, то она, наверное, забыла рюкзачок на пляже. Дочь рыдает. Искать на пляже бессмысленно, целый день прошёл, на дворе — тьма египетская. Всё же идём. Рисую для наглядности рюкзак. Нет, трое служителей пляжа ничего такого тут не видели. Они усадили нас в пляжные кресла, а рисунок забрали с собой. Ждём. Думаю: рюкзак как бесхозная и подозрительная вещь может быть уже отправлен в соответствующие египетские органы. Или — его давно уже расстреляли в безопасном месте во избежание взрыва в общественном.

— Это ваше? — Бородатый араб в смокинге и бабочке, по виду — директор отеля, протягивает мне красный рюкзачок с молниями и на липучках.

— Позвольте мне в качестве благодарности… — возбуждённо бормочу я.

— No!

Никаких денег никто у меня не возьмёт. Но я должен ему пообещать, что непременно приеду сюда ещё раз — OK? Тогда мне захотелось отблагодарить его, сказав по-арабски «спасибо». А как? «Гюн айдын!» — «Доброе утро» по-тюркски, а «Барэв дзэс!» — «Здравствуйте!» по-армянски… И тут я вспомнил! Первая часть этого слова — от Шукшина, а вторая — от Российской академии наук: шукран.

— Шукран! — воскликнул я радостно. От этого крика я и проснулся.

Хорошо, что рядом со мной в маршрутке никого уже не было. Гляжу — вроде бы подъезжаем к конечной остановке — «Отрадное», хотя такая за окном пурга, что ни черта не видно! И, кажется, снится мне дальше, что на заднем сиденье лежит забытый кем-то портфель. Бесхозный! Разумеется, я сообщаю об этом водителю, а он, радушно мне улыбаясь, отвечает: «Ты его первый увидел — ты и забирай!»