в полной форме: в серой фуражке с крылатым колесом на тулье и с чёрным околышем, в сером костюме с позолоченными пуговицами и в белой рубашке с чёрным галстуком — принес нам чай в МПСсовских подстаканниках.

Сказал, чтобы мы, перед тем как пить чай, вынули ложки из стаканов. «Иначе — ложка попадёт в глаз!»

Так он нас, «хиппарей-дикарей», поставил на место. Казах. В поезде дальнего следования Москва — Алма-Ата.

Из Алма-Аты мы предполагали пройти через горы к киргизскому озеру Иссык-Куль. По пути собирать лечебные травы и рассказы местных жителей о снежном человеке.

Ехали мы три дня. Облик проводника менялся: сначала он снял фуражку, потом ходил в одной майке, а потом — и без форменных брюк — в трениках, замызганных углём (понятно — титан). С обритой головой.

Обещал нам обрезать наши хиппарские патлы — «по-уйгурски!». Не казах, уйгур.

В степи наш поезд был обстрелян камнями. Дважды. Я видел их — промелькнувших мимо нас детей и вполне уже взрослых юношей — с рогатками в руках.

Мы спросили у проводника, почему все окна оказались разбитыми только с одной стороны? Проводник сказал:

— Потому что на другой стороне люди не живут.