Всесильный ветер, туч собиратель и гонитель, срывает шапку с моей буйной головы, фуражку — с головы полицейского в фильме ЧЧ «У моря», с домов — крыши, как с молока пену, опрокидывает и молоко — в «Зеркале» у Тарковского, — смеясь, как ветреница у Тютчева.

Скандальным образом во время поклона высокого лица накрывает его вечнозелёным венком. Шмяк!

С его, ветра, лёгкой руки вьются все вымпелы, а за окном колышется черёмуха.

Тёплый, летний — он качает могильную траву.

Весёлый — обшаривает все на свете моря и горы.

Весенний — веет над пашнями и над страной.

Холодок за ворот веет, веет во всё любимое.

— Стой, кто идет-гудёт? — слышится за рекой знакомый голос. И в ответ — затихающий смех: — Золотая роща!..

Не гони меня, ветер — ветер перемен, солнечный ветер, чёрный ветер, ветер верховой. Вейся, ветер, возле-около.

Нет, я не стану тебя понукать: «А ну-ка песню нам пропой!»

Или настырно призывать твоих адептов — куст ракитовый, камыш, деревья: «Гнитесь, шумите!» Ну разве что чубчику скажу: «Вейся, кучерявый».

Прости нас, ветер, за приказной тон: «Буря! Пусть сильнее грянет буря!» К сожалению, эти повелевающие «ну-ка, а ну-ка» у нас в крови: «Ну-ка солнце, ярче брызни!» Хотя среди прочих «а ну-к» есть одна — моя любимая: «А ну-ка мне садиться на коня!» Я всегда так себе говорю, когда надо принимать решение. Прости меня за вовремя не принятые решения.

Прости меня, ветер, за отклонение от главной темы.

Ветер в моей голове говорит не о том, что я пустой человек, а о том, что в моих мыслях происходит движение!

Никогда не скажу, что это ты склонил ветку и оттого зашумела вся дубравушка, — нет, это так застонало моё сердце, ты здесь ни при чём. Виновата гадюка. Какая — не спрашивай, не терзай душу. Ну — подколодная…

Никогда не забуду, как ты, бесчувственный, мучил нас во дни засухи. Как мы молили тебя о снисхождении, как бурлаки на Волге, ласково призывая тебя: «Эй, ветерок…»

Увы, так же, как вешние, нежные ветры, над нами веют и твои враждебные вихри, преимущественно с восточной стороны. Ладно, забудем.

Ветре!

С некоторых пор к твоим естественным источникам прибавились искусственные, но всё равно ты — ветер! — экспрессивный эфир — откуда бы ты ни дул, с моря или из вентиляционной решётки.

Пока ты жив, живёт и наш подспудный страх: а вдруг порыв твой, внезапный и резкий, выдует всё, что мы не успели прижать пальцами.

Что именно? Домашнее задание: составить список.

Мимо нас по узкой дорожке между сугробами проходят ученики. Вереницей. Слышу голос учительницы: «Дима, не ешь этот снег! Дима, я кому?!»

Последний из учеников задевает ранцем прохожего. Прохожий, пошатнувшись, говорит — мне: «Дима, ты чё?» — шутит.

И вспомнился мне ветер весёлый, что прохожих косит, рвёт, мнёт и носит большой плакат: «Вся власть…» А ведь правильно, наверно, «несёт», не «носит». И слова доносит: «И у нас было собрание».

Было, было.