Два корабля викингов благополучно прошли за налётчиков, оставив под угрозой только драккар Харальда и оставшийся драккар. Торкель умело повёл нас на скользящий курс, отвернув незащищённый корпус от атакующего, тем самым многократно уменьшив нашу заметность. Эффективность этого метода наглядно продемонстрировала следующая атака. Как только мы изменили курс, ближайший красный корабль извергнул ещё один пылающий снаряд.

На этот раз, увидев красноречивое облако дыма, я смог проследить за движением шипящего объекта, который пронесся по небу и ударился о воду всего в нескольких шагах от борта. Следующая попытка взметнула брызги на таком же расстоянии от противоположного борта, что вызвало насмешливые крики датчан, высмеивающих неумение нападавших. Однако я заметил, что они не сбавили темпа гребли, а продолжали с новой энергией.

Видя, что драконий корабль выскользнул из их рук, красный корабль обратил свое внимание на ближайший к нам драккар, что привело к сокрушительным последствиям.

Из корпуса у носа валил белый дым, и я услышал свист в воздухе, а затем треск раскола. Пламя охватило корпус нашего собрата, оно взметнулось и вырвалось наружу длинными красновато-синими языками, которые бешено бежали вдоль бортов, проникая внутрь судна и в воду.

Морские волки сняли сиарки и принялись тушить пламя одеждой, что лишь разнесло пламя дальше. Корабль сам начал гореть, выбрасывая клубы маслянистого чёрного дыма.

Харальд, стоя на корме, приказал своему лоцману повернуть корабль, и, не заботясь о собственной безопасности, мы поплыли на помощь нашим товарищам.

Еще два огненных снаряда безвредно затонули в море, прежде чем четвертый попал в парус горящего корабля, пролив яркий поток по поверхности паруса и обрушив огненные капли на тех, кто находился внизу.

Мы опустили головы и сгорбились, направляя драккар вперёд. Краем глаза я заметил фигуру, прыгающую к борту; в том же движении змеёй протянулся канат, пересекающий пространство между двумя кораблями. Я взглянул и увидел, как ярл Харальд изо всех сил тянет за крюк на конце каната, который теперь надёжно крепился к горящему драккару. Он взревел, призывая своих людей, и три Морских Волка бросились ему на помощь, чтобы стянуть оба корабля вместе.

Через несколько мгновений гребцы на ближнем борту корабля набросились на весла и встали, чтобы помочь нашим товарищам перебраться в шлюпку. Один за другим они спасались от пожара; несколько матросов получили ожоги, но никто не получил серьёзных ожогов. И как только всех подняли на борт, все взялись за весла и оттолкнули горящее судно, прежде чем пламя успело распространиться.

Харальд приказал всем вернуться к гребле, скомандовав каденцию для ускорения. Я думал, мы попытаемся сбежать, удерживая пылающий драккар между нами и нападающими. Но Морской Король проявил бесстрашие и отвагу, решив отразить атаку налётчиков и, если возможно, одержать победу. В этом он проявил свою истинную храбрость.

Вместо того чтобы развернуться и бежать, Харальд приказал Торкелю резко развернуть драконий нос за горящий корабль — опасная затея, поскольку судно было почти полностью охвачено пламенем: квадратный парус превратился в огромную мерцающую огненную завесу; густой и черный дым валил из пылающего корпуса.

Драконий корабль медленно повернулся, проходя носом к корме обреченного судна — так близко, что рев пламени заглушал все остальные звуки, так близко, что я мог ощутить жар на своем лице.

Один порыв ветра, и наш корабль был бы охвачен пламенем. Пригнувшись, я греб изо всех сил, поглядывая одним глазом на парус над головой и надеясь, что ветер не изменится. Но Харальд Бычий Рёв не справился: он привязал абордажный канат к ахтерштевню и приказал Торкелю направиться к красным кораблям.

Проклиная свою печальную судьбу, Торкель трудился над рулевым веслом, вращая им так и эдак, стараясь, чтобы линь был гладким и чистым, чтобы не тратить зря ни единого взмаха лопастей гребцов, — работа, которая становилась еще труднее, поскольку теперь нам приходилось буксировать горящие обломки судна.

«Быстрее!» — взревел Харальд, его голос гремел, подбадривая гребцов. «Ага! Ага! Ага! Ага!» — проворчал он, подбадривая их.

С помощью спасённых моряков мы налегли на весла, и доблестный лоцман резко развернул драконий нос, направляясь прямо на ближайшего красного рейдера. Когда следующий красный корабль отвернул, рейдер на нашем пути приготовился выпустить огненные снаряды.

Дважды я слышал жужжащий свист пролетающих ракет – так близко, что я чувствовал едкий запах маслянистой смолы. В третий раз нам повезло меньше.

Приближаясь к красному кораблю, мы теперь могли видеть врага, а также бронзовую трубу на носу, через которую, неизвестным образом, извергался греческий огонь, — расстояние сокращалось с каждым судорожным ударом моего сердца, я увидел белый дым, вырывающийся из бронзовой трубы, услышал свист оружия и увидел, как он взмыл прямо к открытому корпусу.

Храбрый Дугал тоже это увидел и подпрыгнул, вытянув вперед руки, словно пытаясь поймать нечто.

«Дугал!» — закричал я изо всех сил. «Нет!»

Он падал всё ниже и ниже, стремительно падая с небес со скоростью падающего камня. Дугал потянулся вверх, пытаясь поймать свою добычу. Снаряд пролетел над его головой. Дугал прыгнул, подняв руки. Должно быть, он поймал снаряд рукой, потому что тот, казалось, отскочил от кончиков его пальцев и попал в нижнюю часть паруса, которая остановила его полет. Существо соскользнуло с паруса и упало на дно корабля.

Тогда я понял, что снаряд представлял собой всего лишь круглый глиняный кувшин, созданный для того, чтобы разбиться и выплеснуть свою мерзкую жидкость. Но этот кувшин не лопнул. Возможно, направив кувшин в парус, Дугал не дал ему разбиться. Конечно, он спас нас, потому что, когда он с глухим стуком приземлился на обшивку корпуса, Дугал подхватил его и нырнул к носу.

Пока Дугал бежал, часть греческого огня пролилась по краю горшка и попала на рукоятку весла. Там, где огонь коснулся дерева, мгновенно вспыхнуло сине-красное пламя, поджигая дерево. Испуганный Морской Волк вскочил и швырнул весло в море, прежде чем оно успело причинить хоть какой-то вред.

Тем временем Дугал подбежал со страшной банкой к носу драконьей головы, прицелился и швырнул ее обратно в красный корабль.

Это был подвиг, достойный героя, и будь мы хоть на несколько сотен шагов ближе, он был бы великолепен. Но банка просто погрузилась в воду и затонула с шипящим клокочущим звуком.

Тем не менее, «Морские волки», воодушевленные этим проявлением мужества, приветствовали его так горячо, как будто он мощным ударом загнал вражеский корабль под воду.

Приблизившись, Харальд позвал нас грести быстрее и ещё быстрее. Моё сердце уже колотилось от напряжения; дыхание вырывалось хриплыми вздохами, и я чувствовал жжение в глубине лёгких. Руки были ободраны, а на рукоятке весла виднелась кровь. Мышцы спины и плеч превратились в узловатую массу. Не обращая внимания на боль, я с суровой решимостью работал веслом, пот лил с меня градом.

Драконий корабль, стремительно рассекая волны, устремился прямо на налётчиков. Я слышал крики врагов, а когда осмелился взглянуть, увидел, как они суетятся вокруг бронзовой метательной трубы, отчаянно желая снова подготовить этот мерзкий инструмент к извержению.

Драконий корабль стремительно приближался; пираты, полагая, что их вот-вот протаранят, приготовились к удару, в то время как их рулевой направил вражеское судно прямо на нас, чтобы нанести скользящий удар.

Тут-то и проявилась гениальность отваги Харальда: в последний момент он приказал Торкелю резко повернуть в сторону. Затем, подняв боевой топор, он подскочил к корме и двумя быстрыми ударами перерезал верёвку, связывавшую нас с горящим кораблём.

Внезапно отвязавшись, и оставшись без рулевого, пылающий драккар накренился в воде. Вражеский лоцман попытался отвернуть, но было уже слишком поздно: рейдеры ударили по пылающему судну в середину, мачта издала глубокий стон, накренилась, а затем рухнула, словно срубленное топором дерево, и ударила по поперечной балке красного корабля, задев парус и осыпав пламя на корпус.

Это зрелище заставило «Морских волков» вскочить на ноги; они вскочили на скамейки и на борта, где радостно закричали, празднуя победу над врагом. Я тоже зааплодировал. Не успел я опомниться, как мои ноги уже были на борту, и мой голос ликовал, пока я потрясал кулаками в воздухе.

Я почувствовал на себе чьи-то руки и взглянул вниз, в лицо Дугала; он с облегчением улыбался, но крепко держал меня, чтобы я не упал за борт. Он что-то сказал, но его голос заглушил радостный шум, и я не расслышал ни слова. «Да!» — крикнул я в ответ. «Великолепное зрелище!»

Харальд позволил «Морским Волкам» лишь на мгновение отпраздновать победу, а затем приказал всем вернуться к веслам. Мы отплыли от горящих обломков, которые теперь были неразрывно связаны и опасно дрейфовали по волнам. Бросив последний взгляд через плечо, когда драккар отчалил, я увидел, как парус красного корабля полностью объят пламенем и падает огромными огненными пятнами на головы арабских пиратов, которые кричали от ужаса. Их жалобные крики поглощал дым, поднимавшийся от пылающего корпуса, который развеивался на ветру и распространялся по воде.

Оставив стенающего врага на произвол судьбы, которую он нам уготовил, Харальд обратил свое внимание на второй красный корабль.

Стоя на корме, своим бычьим голосом Морской Король отдавал команды, пока мы гребли, готовясь вступить в бой с рейдерами. «Ха! Ха! Ха! Ха!» — проревел он. Вскоре стало очевидно, что два оставшихся драккара не только сумели избежать огнеметающего носа рейдеров, но и каким-то образом оказались за красным кораблём, вне досягаемости метаемых вручную ракет. Теперь они готовились к атаке, по одному с каждой стороны вражеского судна, удерживая рейдер между собой.

Красный корабль, казалось, пытался развернуться, чтобы противостоять атакующим, но тщетно. Вёсельные драккары легко могли остаться вне досягаемости. Поглощённый этой проблемой, красный корабль не сразу заметил, как драккар прокладывает себе путь прямо к нему.

Торкель проложил курс так, чтобы мы зашли сзади и подошли к красному кораблю – излюбленная тактика Морских Волков, позволяющая им захватить другую лодку и, как только защитники будут побеждены, взять судно на абордаж и разграбить его. Я хорошо знал эту стратегию: она уже сокрушительно обернулась против маленького Бана Гвидда.

Удалось бы это против красного корабля – предмет вечных спекуляций. Прежде чем мы успели приблизиться к ним, рейдеры обнаружили наш стремительный натиск. Арабский враг, взглянув на драккар, рассекающий волны в нетерпении поглотить их, изменил курс и скрылся по ветру.

Мы могли бы успешно преследовать их и настигнуть, но Харальд понимал, что не стоит изнурять людей греблей, а потом рассчитывать на их победу. Вместо этого он прекратил преследование и подал сигнал двум оставшимся драккарам следовать за ним.

Итак, мы повернули в сторону, оставив горящие корабли позади. К тому времени люди уже были в воде; вынужденные выбирать между огненной смертью и водной могилой, многие выбрали последнее. Трое полузатонувших пиратов показались в поле зрения всего на расстоянии броска копья от поручня с моей стороны корабля. Они приветствовали нас именем Иисуса, когда мы приблизились, но остальная часть их речи была мне непонятна.

Датчане хотели их убить – несколько «Морских волков» уже выхватили копья из копий и прицелились, когда Фейсал остановил их. Схватив ближайшего копейщика за руку, он не дал ему бросить копьё, одновременно крикнув мне, чтобы я сказал им не убивать пиратов.

«Спасите их!» — призывал Фейсал. «Они не арабы, они армяне. Такие пленники могут пригодиться нам в Византии».

Я передал его слова Харальду, который неохотно согласился и приказал мужчинам спасти выживших.

Пленники во всех отношениях были похожи на разбойников, напавших на нас по дороге в Себастию, и, как и у тех, других, их внешность была такова, что, пока они не заговорили, я не мог отличить их от арабов. «Откуда ты знаешь, что это армяне?» — спросил я Фейсала. «По их речи?»

«Клянусь Аллахом, я знал об этом ещё до того, как они заговорили», — ответил он с хитрой улыбкой. «Сарацины ещё не знают секрет греческого огня. Способ его получения — тщательно охраняемая тайна, в которую нам ещё предстоит проникнуть. То, что эти люди используют его, может означать лишь то, что кто-то из придворных императора выдал им этот секрет».

Итак, к нашей компании присоединились трое промокших армян. Их вытащили из моря, связали по рукам и ногам и доставили в Константинополь как еще одно доказательство предательства Никоса.

Стоя на корме, Харальд Бычий Рёв крикнул: «Поднять паруса!» и приказал Торкелю продолжить прежний курс. Затем, когда гордый драконий нос развернулся, ярл Харальд поднял боевой топор и прокричал свой победный клич.

«В Миклагард!» — заорал он. «Смерть нашим врагам!»

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Не останешься на земле нечестивых,

Ты не будешь согбен в судах лжи;

Ты победоносно поднимешься над ними.

Как волны поднимаются над берегом.

Сам Христос пастырь твой,

Охватывающий тебя со всех сторон;

Он не оставит тебя ни на голову, ни на пяту,

И зло пусть не приблизится.

69

Через десять дней после морского сражения один из датчан взобрался на мачту и позвал нас к Миклагарду, Великому Золотому Городу. Этот зов вывел лорда Садика из постели, и в сопровождении Казимейна и Ддеви он отправился посмотреть на сверкающие купола и башни Константинополя.

После битвы он часто, пусть и ненадолго, появлялся, чтобы пройтись по кораблю и подышать свежим воздухом. В эти моменты он говорил со мной, а через меня – с Харальдом, давая понять, что идёт на поправку. Хотя он всё ещё большую часть времени спал, пытаясь восстановить силы отдыхом, у меня сложилось впечатление, что он действительно выздоравливает.