Епископ закатил глаза. «Как хорошо я это знаю, друг мой. Я двадцать восемь лет в церкви, заметьте. Нет, нет, самое оскорбительное не их утверждение о злом создателе – если бы они только на этом остановились! Сколько бед можно было бы предотвратить, одному Богу известно. Но они усугубляют свои грехи и продолжают добавлять ложь к лжи.

«Например, они говорят, что Господь Христос был всего лишь ангелом, посланным с небес на войну со злом», – ответил епископ Арий, скривив рот от отвращения. «Они настаивают, что Дева Мария – всего лишь обычная женщина, недостойная ни преданности, ни почитания, ни какого-либо особого внимания. Они совершенно не придерживаются Священного Писания и проповедуют, что все люди вольны следовать своим собственным законам, поскольку законы, установленные Богом, были предназначены для древних евреев и больше не касаются благомыслящих людей. Соответственно, они не верят ни в брак, ни в какие-либо другие таинства, ни в главенство церкви, ни даже в крещение».

«Конечно, это шокирует», — признал я, воодушевляясь дискуссией. Давно ли я в последний раз обсуждал подобные вопросы вероучения с учёной точки зрения? «Впрочем, они кажутся достаточно безобидными». На Востоке, как всем было известно, ересей было предостаточно; и многие из них были гораздо хуже невежественных павликиан.

«Вот тут-то вы и ошибаетесь», — поправил священник. «Они не довольствуются проповедями и учениями, а продолжают разжигать беспорядки и восстания в провинциях».

«Над крещением?» — поинтересовался я вслух.

«Из-за налогов», — поправил епископ. «В последний раз было убито четыре тысячи крестьян и земледельцев. По этой причине, как и по всем остальным, их изгнали из Константинополя. К нашему несчастью, они бежали на восток и теперь почти полностью проживают на этих спорных территориях — по крайней мере, так говорят. Однако у меня есть основания полагать, что очень многие из них всё ещё живут в Константинополе, тайно подтачивая, словно крысы, суть Святой Церкви. Ходят слухи, что некоторые даже пробрались к самому подножию престола».

«Чего они хотят в Трапезунде?» — подумал я.

«Они приезжают сюда на ярмарку, как и все остальные, — ответил Арий. — Они приезжают из Тарса, из Мараша и Ракки на юге, где, как говорят, заключили союз с мусульманами. В обмен на верность халиф позволяет им исповедовать свою отвратительную религию. Они постоянно ищут новообращенных среди недовольных».

Я собирался попросить его описать этих мусульман, когда появился Никифор и отпустил меня, после чего я вышел из дома и поспешил на консультацию к Амету.

Идя по тесной улице к форуму, я невольно подумал о том, что, несмотря на все слова епископа Ария, ярмарка была полна скромных прихожан Трапезунда. Маленькие золотые крестики покупались вместе со стеклянными амулетами, которые носили для защиты от сглаза, ведь если ангелы были готовы помочь богобоязненным, то демоны с такой же готовностью причиняли им вред; и если христиане могли повелевать ангелами, то нечестивые, безусловно, могли повелевать и дьяволами.

В этом и других отношениях мне казалось, что большая часть паствы епископа была гораздо ближе к этим презираемым им павликианам, чем к его ортодоксальной вере. Впрочем, это был лишь мимолетный интерес; я убеждал себя, что покончил с такими скучными вопросами веры. Взлёт или падение малоизвестной секты не имело для меня никакого значения.

Эти мысли занимали меня, пока я пробирался среди лотков магов, установленных на форуме: гадателей по кристаллам и изготовителей зелий, людей, предсказывающих будущее по печени только что убитых животных, продавцов амулетов, поставщиков благовоний и гадателей по бабкам и сусликовым палочкам.

В лагере астрологов я нашёл мага Амета почти в той же позе, в которой я оставил его накануне. При моём появлении он открыл глаза, поприветствовал меня и предложил сесть, похлопав по подушке рядом с собой. Затем, повернувшись к медному котлу, дымившемуся на небольшом огне, он поднял сосуд и разлил жидкую коричневую жидкость в две маленькие стеклянные чашечки, стоявшие на латунном подносе. Держа поднос, он предложил мне чашечку со словами: «Освежись, друг мой».

Приняв чашку, я поднёс её к губам. Она была очень горячей, поэтому я замешкался. «Пей! Пей! Это тебе не повредит», — сказал Амет. Взяв чашку, он шумно отпил горячую жидкость. «Ах! Очень освежающе, найдёте?»

Вещество имело лёгкий травяной запах, поэтому я сделал глоток и обнаружил, что вкус довольно приятный – слегка напоминал сочетание лепестков роз с древесной корой и что-то лёгкое фруктовое. «Очень вкусно, Амет», – сказал я. Даже проглотив эликсир, я почувствовал, как моё сердце забилось быстрее в ожидании того, что он мне расскажет.

«Вы задаетесь вопросом», сказал он, «не обнаружил ли я чего-нибудь интересного для вас?»

«Да, так оно и есть», — согласился я, — «хотя должен признаться, что все мои наставления до этого момента предостерегали меня от шуток с силами тьмы».

«Силы тьмы?» — Амет высоко поднял брови. «Ху! Слушай! Если ты так веришь, то убирайся от меня. Кыш! Уходи».

«По правде говоря», — сказал я ему, качая головой, — «я больше не знаю, во что верю».

«Тогда позвольте мне заверить вас, мой скептически настроенный друг, что я не провёл свою жизнь в погоне за пустяками. Тот же самый Бог, который привёл в движение звёзды, направляет мой взор по пути Будущего. В этом моя вера».

Некоторое время мы молча потягивали напиток, а затем Амет отставил чашку и хлопнул себя ладонями по коленям. «Я многое о тебе узнал, друг мой», — сказал он. «Интересно ли это тебе — другой вопрос, и решать тебе одному. Рассказать?»

«Да, скажи мне. Я не боюсь».

Глаза старика сузились, когда он посмотрел на меня. «Страх очень быстро охватывает тебя. Когда я сказал, что ты провидец, ты возразил, что это не так. Но я знаю, что ты провидец, и думаю, ты видел что-то из того, что готовит тебе будущее, иначе страху не было бы места в твоих мыслях».

«Возможно, так и есть», — уклончиво согласился я, стараясь не выдать ему больше, чем это. Если его способности были подлинными, а я искренне на это надеялся, я хотел узнать об этом из незапятнанного источника.

«Раз уж так обстоят дела, — продолжал Амет, — что я могу тебе рассказать, чего ты еще не знаешь?»

Мне это показалось уловкой – трюком, призванным заставить невежественных или доверчивых людей рассказать о себе больше, – подробности, которые провидец мог бы затем использовать как доказательство своей правдивости и проницательности. «Притворись, что я ничего не знаю о том, что ты говоришь, ибо, действительно – при всём уважении, Амет, – ты мне ничего не рассказал».

Морщины старика перестроились в выражение глубочайшей жалости. «Хорошо», – сказал он, выбирая свиток из корзинки. Он развернул пергамент, внимательно изучил его, а затем начал читать вслух. «Вся хвала Аллаху, Мудрому и Великому, Правителю Царств, Прародителю Людей и Наций! Благословение всем, кто чтит Его имя». С этими словами он трижды склонил голову, затем поднял на меня глаза и сказал: «Тебе, друг мой, уготовано величие». Подняв палец, он предупредил: «Но этого не достичь без великой жертвы. Таков Божий закон: добродетель приобретается на рынке мучений; тот, кто хочет быть великим среди людей, должен сначала быть унижен. Аминь, да будет так».

Заявление старого провидца было неожиданным и разочаровывающим; оно, по сути, оказалось гораздо меньше, чем я надеялся. Моё сердце сжалось, услышав то, что я считал крайне скромным и обыденным заявлением – не более чем сомнительным и двусмысленным заявлением, соединённым с избитым афоризмом. Неужели это и есть мудрость, ниспосланная Правителем Вселенной?

«Благодарю тебя, Амет», — сказала я, пытаясь скрыть разочарование. Я поставила чашку на медный поднос и собралась уходить. «Я учту твои слова».

«Ты разочарован, — сказал маг. — Я вижу это по твоим глазам. Ты считаешь меня дураком».

«Нет», — быстро ответил я. «Я думаю… то есть, я надеялся, что вы расскажете мне что-то, чего я не знал».

«И я уже сказал, что не могу рассказать тебе ничего, чего бы ты уже не знал, да?» Он свирепо нахмурился. «Говори прямо, священник. Зачем ты пришёл ко мне?»

«Я подумал, что вы расскажете мне о моей смерти».

Он всматривался в моё лицо, словно в один из своих свитков. «Наконец-то мы дошли до сути», — сказал он.

«Вы это видели?»

«Говорить о смерти – значит искушать судьбу. Но раз уж ты настаиваешь, поговорим об этом».

Закрыв глаза, он приложил ладони к лицу и начал мягко покачиваться взад-вперёд. Так продолжалось некоторое время, а затем он прошептал: «Аминь».

Открыв глаза, он посмотрел на меня со странным выражением. «Ты недавно избежал смерти, и тебе это удастся снова. Твои враги никогда не те, кем кажутся, но будь осторожен: твой истинный враг совсем рядом; его рука скрыта и готова нанести удар».

Хотя это было едва ли менее расплывчато, чем то, что он сказал раньше, я ощутил дрожь узнавания, когда он говорил.

«Ты пленник, но ты сменишь один плен на другой, прежде чем откроется твоя истинная природа. Этому не стоит удивляться и бояться. Ибо твоё спасение гарантировано, хотя твоя безопасность всегда под вопросом». Подняв руки ладонями наружу, Амет трижды поклонился, сказав: «Я видел это. Да будет хвала Аллаху, Милостивому!»

На этом мы попрощались, и я предложил старому магу серебряную монету, которую мне дал Гуннар. «Это всё, что у меня есть, — сказал я ему, — но ты можешь её взять».

Однако Амет отказался, сказав, что если он не может принять деньги от другого провидца, то тем более не может взять их от раба. «Потрать их на себя, Эдан», — крикнул мне вслед провидец, когда я уходил. «Та маленькая радость, которую это принесёт, будет последней, которую ты услышишь очень долго».

Поскольку у меня не было других мыслей, я решил поступить так, как он предложил, и эта идея меня воодушевила. У меня редко бывали деньги, и я никогда их не тратил на себя. Я стоял, оглядываясь по сторонам, и думал, как лучше распорядиться своими монетами. Конечно, на рынке можно купить всё – от зелья от бородавок до персидского пергамента и красных попугаев.

Что мне делать с деньгами? Этот вопрос представлял собой своего рода дилемму. Опыт трат был для меня настолько необычным, что, несмотря на весь рынок, представший передо мной, я был в тупике – как из-за многообразия выбора, так и из-за уникальности самого опыта.

Я бродил по рынку и окрестным улицам, погруженный в размышления об этой неожиданной проблеме. Я рассматривал мягкие кожаные туфли и шёлковые ковры; подумывал купить нож, а потом подумал, что, возможно, мне пригодится небольшой кошелёк из тонкой кожи, но, купив его, я не смогу ничего в него положить.

«Наслаждайтесь», — предложил Амет. Что бы мне понравилось?

Как раз когда я задавал этот вопрос, мой взгляд упал на молодую женщину, стоявшую у колонны под крытой колоннадой. Она была окутана в тончайший шёлк красного и жёлтого цветов, а на ногах – белые сандалии с ремешками, плетёными из золота. Тёмные волосы спадали на плечи копной тугих локонов. Должно быть, я смотрел на неё слишком открыто, потому что она заметила мой взгляд, улыбнулась и поманила меня жестом, который я много раз видел с тех пор, как приехал в Трапезунд.

По правде говоря, лишь увидев, как она так определённо сгибает палец, я понял, чем она занимается. Хотя мне не делает чести сказать это, но, сделав первый шаг к ней, я решил воспользоваться её услугами. Поскольку я никогда раньше этого не делал – да и вообще никогда не спал с женщиной, – я не знал, как заключается эта сделка. Меня мгновенно охватила сладостная неизвестность. Сердце забилось, ладони вспотели. Когда я открыл рот, чтобы заговорить, слова показались мне странными.

Поняв свою неопытность, молодая женщина улыбнулась. Слегка приоткрыв платье, она открыла мне одно гладкое, изящное белое плечо. Мой взгляд скользнул к припухлости её груди, чтобы увидеть розовый кончик соска, прежде чем она снова поправила платье. «Хочешь пойти со мной?» — спросила она. Её голос был не таким мелодичным и нежным, как я себе представлял, но всё же приятным.

Не доверяя своему голосу, я просто кивнул. Она снова улыбнулась и шагнула за колонну. Я последовал за ней, почти дрожа от волнения, и заметил, что в тени нас ждут другие женщины. Они не обратили на нас ни малейшего внимания.

«У тебя есть деньги?» Она протянула руку, чтобы погладить меня по руке.

Я снова кивнул. «Да».

Она снова улыбнулась и приложила руку к моему лицу. Прикосновение покалывало кожу. Думая, что вот-вот начнётся действие, я поднёс руку к её щеке. Она откинула одежду, обнажив грудь. «Дай мне сначала деньги».

Я полез за пояс и вытащил серебряную монету. Молодая женщина напряглась. «Ещё», — сказала она. «Покажи мне ещё».

В недоумении я сказал: «Это все, что у меня есть».

Поправив одежду, она оттолкнула меня. «Десять денариев!» — презрительно пробормотала она. «Меньше чем за пятьдесят я даже не наклонюсь».

Ошеломленный внезапной переменой в ее поведении, я повторил: «Это все, что у меня есть».

Она посмотрела на меня суровым, непреклонным взглядом судьи и, должно быть, решила, что я говорю ей правду. «Пойдем со мной», — сказала она, отступая дальше в затененный ряд колонн. Я последовал за ней, с каждым шагом все больше возбуждаясь. Мы прошли мимо еще трех-четырех проституток — правда, ни одна из них не была такой же красивой, как та, что меня вела, — и продолжили путь, пока не добрались до места, которое было далеко за пределами видимости с улицы. Я думал, она меня сжалится, но меня ждало разочарование.

Молодая женщина остановилась и повернулась ко мне. «Там, — сказала она, указывая в тёмную нишу, — тебя поймает Далила».

Вглядевшись в тени, я увидел человеческую фигуру, прижавшуюся к камню. «Далила, — крикнула молодая проститутка, — я привела тебе прекрасного юношу». Она повернулась и, смеясь, пошла прочь. «Прощай, десять денариев!»