«Стой!» — крикнул начальник охраны. «Стой, иначе убьёшься!»

Датчане, увидев опущенные копья, ринулись вперёд, готовые к бою, и в этот момент наш эскорт гвардейцев присоединился к своим соотечественникам. Юстин, повысив голос, перекрыл грохот щитов, крикнул: «Схолары Тит! Пропустите нас! Эти люди со мной — я сопровождаю их на аудиенцию к императору».

Охранник по имени Титус подал своим людям сигнал прекратить атаку и сказал: «Объясните, что это за процессия».

«Мы находимся с дипломатической миссией, имеющей первостепенное значение».

Глядя на варваров, Тит сказал: «Я не могу этого допустить».

«Послушайте», — сказал Джастин, подходя ближе. «Жизни в опасности. Квестор гавани Хормиздас поручил нам это», — солгал он. «Мы должны действовать немедленно». Затем он жестом велел мне принести свёрток, который я взял у Гуннара и передал ему. Развязав плащ, Джастин раскрыл его, чтобы товарищ мог его осмотреть. «Я надеюсь разрешить инцидент без кровопролития».

Тит перебрал вещи в тюке. «У них есть оружие», — твёрдо ответил он. «Я не могу позволить варварам пройти за ворота с оружием. Это моя голова, и я считаю её наивысшей ценностью».

Повернувшись ко мне, Джастин спросил: «Ваш король должен согласиться оставить свое оружие».

Жестом пригласив Харальда присоединиться к нам, я быстро объяснил ему условия входа. Он нахмурился и угрожающе покачал головой, сказав: «Нет. Я не пойду туда безоружным. Мы лучше спалим его дотла. Так им и скажи».

Обращаясь к Джастину, я сказал: «Лорд Харальд спрашивает, какие гарантии вы даете в том, что на него не нападут, если он и его люди сложат оружие».

Юстин, заметив, как Харальд вздернул подбородок, повернулся к другому стражнику. Они какое-то время непринуждённо беседовали, а затем Юстин жестом пригласил меня присоединиться к ним. «Мой друг Тит просит сообщить вашему королю, что на территории дворца влияние и переговоры заменили грубую силу. Мы здесь не варвары. Если король желает вести переговоры с императором, он должен сложить оружие и действовать мирно».

Я рассказал об этом Харальду, который на мгновение задумался и задался вопросом: «Не ловушка ли это?»

«Не думаю, ярл Харальд, — ответил я. — В любом случае, квестор всё ещё остаётся у тебя в заложниках — его жизнь и жизнь его людей остаются в твоих руках, независимо от того, с мечом ты или без. Я искренне считаю, что ты должен повиноваться этим стражникам, если хочешь увидеть императора и получить свой долг чести».

«Я сделаю это», — ответил король, сразу приняв решение.

«Хорошо, — сказал Тит, когда я передал ему слова короля. — Передай ему, чтобы он продолжал».

Харальд приказал датчанам сдать свои топоры, мечи и молоты солдатам на хранение, что они и выполнили без особого ворчания и подозрения. Однако я заметил, что маленькие ножи, которые все Морские Волки носят при себе – за поясом или в сапогах – не значились среди переданных на хранение вещей. Затем Юстин сообщил Титу о предполагаемом прибытии поручителя. После этого схоларей Тит подал знак привратникам, которые отошли в сторону и открыли большую дверь, позволив нам быстро пройти, оставив позади шум и толпу.

Оказавшись за стенами, мы оказались в огромном саду, расположенном в конце длинной, обсаженной деревьями дорожки. Высокие стены делили территорию дворца на несколько более мелких участков, так что, куда ни глянь, взгляд упирался в пустое пространство той или иной стены. Над стенами то тут, то там возвышались ветви деревьев и округлые вершины куполов, многие из которых были увенчаны крестами.

Местность плавно поднималась, поскольку императорский дворец располагался на вершине холма, возвышающегося над Мраморным морем, мерцающим тускло-голубым на юге. Под предводительством Юстина наша разношёрстная компания – теперь состоявшая из восьми варваров, девяти стражников, Юстина, Тита и меня – двинулась по тропинке к другой стене, в которой были проделаны ворота, достаточно большие, чтобы всадники могли проехать по четыре человека в ряд; более того, над этим огромным порталом был возведён целый дом, где жили стражники и сторожа.

Пройдя через этот портал, мы попали в другой сад с несколькими мраморными дорожками, обсаженными деревьями. По всему внутреннему комплексу хаотично разбросаны были скопления зданий: кухни, склады, жилые помещения разных типов и несколько больших часовен. Здания были построены в основном из камня – из высококачественного цветного мрамора, добытого в карьерах по всей империи, – и в большинстве из них были широкие вентиляционные отверстия, закрытые прозрачным стеклом, и не только стеклом, но и цветной плиткой синего и зелёного цвета, прикреплённой к верхним частям, так что в косых лучах солнца верхние этажи этих жилищ сверкали, словно драгоценные камни.

Шесть красивых вороных лошадей паслись на травянистой лужайке, без привязи и без присмотра. Когда я заметил это, Джастин лишь ответил, что император, бывший конюх, любил своих лошадей.

«Несомненно, сами небеса коснулись этого места своей славой», – подумал я. Великолепие этих мест было предметом зависти всего мира, и я с трудом мог поверить, что хожу по ним.

Внутри этого внутреннего двора находилось не менее четырёх дворцов и трёх дополнительных часовен. По дороге Джастин объяснил мне, о каких именно. «Это Октагон, — сказал он, указывая на одно из строений, — личные покои императора. А вон там, — он указал на другой внушительный дворец, — Пантеон, где жили императрица и придворные дамы. А вот и дворец Дафны, а рядом с ним — церковь Святого Стефана».

«Что это?» — спросил я, указывая на большое каменное здание с высокой трехкупольной крышей из красной глиняной черепицы, возвышавшейся над верхушками деревьев.

«Дворец Триконха», — ответил стражник. «Это новый государственный тронный зал; его построил Феофил. Но император предпочитает старый тронный зал в зале Хризотриклиния». Он указал на ещё одно огромное здание из жёлтого камня. «Мы идём в старый тронный зал».

«А что там, за той высокой стеной?» — поинтересовался я, указывая за тронный зал.

Джастин улыбнулся: «Это, друг мой, ипподром. Если ты доживёшь до этого дня, сможешь увидеть там скачки. Император, как я уже говорил, любит лошадей, а значит, и скачки».

Ярл Харальд, насторожившись в нашем разговоре, зарычал на меня и потребовал, чтобы я либо переводил, либо молчал. Я сказал ему, что Юстин рассказывает мне о любви императора к скачкам. Он фыркнул, сказав: «Лошади стоят дорого и слишком много едят».

Разнообразие прекрасных зданий и садов поражало воображение. Один только внутренний двор во много раз превосходил всё аббатство в Келлсе, и, столкнувшись с таким количеством стен и построек, я быстро потерял всякое чувство направления. Мы шли всё дальше и дальше, проходя через ворота и двери – одни за другими, без счёта, – и я начал замечать деталь, которая раньше ускользала от моего внимания: Большой дворец, скрытый от блеска, разрушался.

Несмотря на богатство, территория была утомлена – словно под налётом роскоши здания были старыми, усталыми и печальными; яркий огонь их былого великолепия теперь угас, оставив лишь сияние. Тропинка под нашими ногами была вымощена белым мрамором, но дорогой камень выцвел и потрескался; сквозь трещины пробивались пучки травы. Бронзовые кресты на часовнях были тускло-зелёными, а не золотыми, а на красочных фасадах отсутствовала значительная часть плитки. Несколько деревьев вдоль тропинки погибли.

Тут и там, словно пытаясь скрыть обветшалый вид, на деревянных лесах трудились каменщики, восстанавливая повреждённые участки одних зданий и обновляя фасады и крыши других. И действительно, когда я прислушивался, то главным звуком, который доносился до моего уха, был стук молотка по зубилу.

Мраморная дорожка закончилась у большого квадратного здания из бледно-жёлтого камня, поддерживавшего огромный купол, окружённый двумя куполами поменьше. Два дерева росли по обе стороны арочного дверного проёма, отбрасывая бледно-голубые тени в слабом осеннем свете на мощёный двор. Прямо перед дверью стоял каменный водосточный желоб в форме чаши, и здесь мы остановились.

«Передай своему царю, что он может выбрать двух человек, которые пойдут с нами», — сказал Тит и указал остальным ждать у входа вместе с солдатами. «Когда остальные прибудут с поручителем, один из моих людей предупредит нас».

Я передал эти указания королю, и он выбрал Хнефи и Гуннара в сопровождении, а остальным приказал атаковать и сжечь дворец, если раздастся боевой клич. Они поклялись исполнить это и растянулись на траве в ожидании.

Джастин, глядя на меня, сказал: «Вы уверены, что хотите продолжить? Вы многое потеряете, если продолжите».

Я взглянул на короля Харальда, который быстро оправился от изумления. Скоро он снова будет подсчитывать размер своей обиды, пролив кровь. «Мы тоже многое приобретём», — сказал я. «Мы последуем, куда бы ни вела дорога».

«Он ведёт сюда», — ответил он, указывая на массивный центральный проём глубоко под высокими каменными арками. «За этой дверью бьётся сердце империи».

31

Войдя в проём, Тит постучал в дверь своим бронзовым жезлом. Через мгновение внутри большой двери открылась ещё одна, поменьше, и оттуда выглянул привратник. «Схоларей Тит, начальник стражи Буколеонских ворот, — сказал он. — Я веду послов к императору».

Привратник посмотрел на варваров, пожал плечами и открыл дверь; Титус жестом пригласил нас следовать за ним, и мы вошли в мощёный камнем двор, окружённый высокими стенами со всех четырёх сторон. На стенах росли густые виноградные лозы, листья которых пожелтели и начали опадать. Ветерок кружил на площади, шурша сухими листьями по мощёному камнем двору. Этот звук придавал месту унылый и безлюдный вид.

Привратник запер за нами дверь и подвёл нас к другой, в одной из стен. Эта дверь тоже была деревянной, но крепко окованной толстыми железными полосами шириной с ладонь и усеянной большими бронзовыми гвоздями. По обе стороны двери стояли стражники в синих плащах с длинными копьями, разглядывая нас со скучающим любопытством. Привратник взялся за железное кольцо и толкнул одну из больших панелей; отступив в сторону, он показал, что нам можно идти.

Выполнив обещанное, Тит предоставил нас нашей судьбе. «Я вернусь к воротам и пришлю поручителя, когда он прибудет», — сказал он Джастину и ушёл.

Комната, в которую мы вошли, была огромной. Свет проникал через четыре круглых вентиляционных отверстия наверху, освещая четыре большие картины: одну с изображением Святого Петра, одну с изображением Святого Павла и две другие, изображавшие королевских особ – судя по их пурпурным одеяниям – одну мужчину, другую женщину: императора и императрицу, как я предположил, хотя не мог сказать, кем они были. Стены были бледно-красного цвета, а полы – из белого мрамора.

За исключением низких скамеек, стоявших вдоль северной и южной стен, комната была почти без мебели, но не пустовала: вокруг стояло довольно много мужчин в разных одеждах. Некоторые тихо переговаривались, другие просто смотрели. Они смотрели на нас острыми, неприветливыми взглядами. У некоторых был изможденный, отчаянный вид людей, проведших долгие годы в плену; другие казались хитрыми и расчётливыми, оценивая нашу потенциальную ценность. Однако вид трёх варваров и измученного путешествием монаха с гвардейцем их не взволновал, и они быстро вернулись к своим делам.

Несмотря на свои размеры, комната была душной, воздух тяжёлым, спертым и слегка кисловатым. Если у амбиций есть запах, подумал я, то я его чувствую.

В центре этой прихожей стояли две огромные бронзовые двери, высотой в два человеческих роста, покрытые изображениями всадников, следующих за охотой. В центре каждой двери висело огромное бронзовое кольцо, под которым стоял человек, несущий на шесте двусторонний топор. К рукоятям топоров были прикреплены красные конские хвосты, а эти стражники несли на плечах небольшие круглые щиты и носили красные безрукавки с широкими черными поясами. Их волосы были обриты на голове, за исключением одного пучка, свисавшего на виски. Лица, которые они являли миру, были поистине свирепыми, и все, кто разговаривал в этой комнате, подвергались их беспощадному взору.

Поймав мой взгляд, Джастин сказал: «Это фарганцы — часть телохранителей императора».

Он только что закончил говорить, как к нам подошёл человек с восковой табличкой и стилосом в руках. Он презрительно взглянул на меня и на варваров, а затем повернулся к начальнику стражи. «Кто эти люди и что они здесь делают?»

«Этот человек — король в своем роде, и он пришел просить аудиенции у императора».

«Император сегодня никому не дает аудиенции», — ответил напыщенный человек.

«При всем уважении, префект, в порту возникли проблемы».

«Эта проблема, — фыркнул префект, — требует внимания императора? Я бы подумал, что это скорее дело императорской гвардии».

«Они взяли в заложники квестора гавани Гормиздаса и его людей, — ответил Джастин. — Любое вмешательство стражи приведёт к гибели всех. Поскольку я всего лишь схоласт, у меня нет полномочий подвергать опасности жизнь квестора. Но если вы, префект, хотите взять на себя решение этого вопроса, я преклоняюсь перед вашим превосходством».

Чиновник, собиравшийся что-то записать на табличке, поднял глаза и взглянул на Джастина; его голова резко повернулась, и он посмотрел на варваров. Взвесив все шансы, он тут же принял решение. «Страж!» — крикнул он.

Двое фарганцев прыгнули вперёд по крику префекта. Харальд отдал приказ, и Морские Волки выхватили ножи и приготовились отразить атаку. Придворные поблизости вскинули руки и в сильном волнении разбежались.

«Стой!» — крикнул Джастин. Схватив меня за плечо, он крикнул: «Заставьте их остановиться! Скажите им, что это ошибка!» Он крикнул префекту: «Вы что, хотите, чтобы нас всех убили? Отзовите их!»

Бросившись к Харальду, я сказал: «Подожди! Подожди! Это ошибка! Вложи свой клинок, ярл Харальд».