На лице короля появилась улыбка, и он согласился, что да, было бы замечательно, если бы император поклонился ему, держа в руках выкуп. Он сразу же принял решение. «Я сделаю это».

Убрав ногу с шеи квестора, он рывком поднял квестора на ноги, сорвал с него пояс и сапоги, снял с пальца кольцо. Затем он забрал его шлем из конского хвоста и жезл с бронзовым набалдашником, символизирующий его должность. Все эти предметы были завязаны в красный плащ квестора, после чего король приказал, если он не вернется до заката солнца, перерезать пленникам горло, прибить головы к мачте и сбросить их тела в гавань. Затем он выбрал двенадцать человек, которые должны были сопровождать его на берег. Хнефи, Орм и Гуннар, сошедшие на берег накануне, и я, как переводчик, были впереди десантного отряда. Пока король готовился к отплытию, я обратился к квестору: «Правда ли, что ты отвечаешь перед императором?»

«Это правда», — угрюмо пробормотал он.

«Тогда молись, чтобы император счел твою жизнь достойной спасения».

30

Харальд ликовал в своём триумфе. Сама мысль о том, чтобы угодить императору, радовала его; она в равной степени отвечала и чувству справедливости Харальда, и его тщеславию, ведь он воображал, что, поймав одного из приближенных императора на воровстве, он получит власть над великим правителем, который будет обязан исправить несправедливость.

То, что Харальд и его Морские Волки прибыли в Константинополь с единственной целью – ограбить императора и как можно больше его подданных, – деталь, которая никак не укладывалась в голове варвара. Тем не менее, датчане обладали сильным, пусть и своеобразным, чувством чести; я уже видел его наглядные примеры. По правде говоря, я понятия не имел, к чему приведёт этот поступок, но считал, что если он предотвратит кровопролитие, то будет неплохо.

Морской король приказал трем своим кораблям подойти поближе и защитить драконий корабль на случай, если кто-то попытается вмешаться; он привел людей с других кораблей, чтобы те помогли присматривать за заложниками, и поручил своим «Морским волкам» вооружиться для битвы и ожидать его возвращения с предельной бдительностью.

«Я иду взыскать долг чести», — провозгласил Харальд, собираясь уходить. «Так я стану первым королём датчан, получившим дань от императора Миклагарда». Воистину, этот человек был опьянён высокомерием.

Король, облачившись в лучшие одежды, занял место в лодке квестора и приказал своим людям грести. «Морские волки» быстро прогнали нашу лодку через переполненную гавань, и вскоре мы причалили к ступеням под Магнавскими воротами и прошли через этот огромный портал. Наша миссия едва не провалилась ещё до того, как мы ступили в город, ибо, увидев варваров, префект закона вскочил из-за стола и потребовал показать нам наши дискусы. Харальд, направлявшийся за выкупом, не был расположен платить за привилегию войти в город и отказался.

Когда король продолжил свой путь, префект позвал стражу, крича: «Остановите их! Остановите их!», пока не появились привратники с оружием наготове и не преградили нам путь копьями. Харальд собирался сразиться с ними, но, увидев молодого стражника, который помог нам накануне, я умолял короля сдержать его, пока я объясню ситуацию этому чиновнику.

«Итак, это снова вы», — сказал охранник. «Я думал, вы вчера научились хорошим манерам».

«На этот раз все серьезнее», — сказал я и как можно быстрее сообщил ему, что квестор и его люди взяты в заложники.

«Вы можете это доказать?» — спросил он. Я жестом попросил Гуннара принести свёрток; под бдительным оком короля он развязал его и позволил стражнику заглянуть внутрь. Увидев вещи начальника порта, он сказал: «Итак, вы его забрали. Не хотите ли рассказать мне, зачем вы это сделали?»

«Это дело только императора», — ответил я. Имея некоторый опыт жизни в городе, я решил, что лучший способ завоевать расположение императора — это как можно меньше говорить с другими, ведь люди по природе любопытны и любят, когда тайна разрешается.

«Аэддан!» — прогремел Харальд, который, как я заметил, быстро терял терпение из-за пустяковых ограничений, которые город умудрился ему навязать. Я поклонился королю и попросил дать мне возможность договориться о безопасном проходе во дворец императора, прося лишь о роскоши нескольких минут. Король хрипловато хмыкнул, одобряя этот план, поэтому, ещё раз поклонившись моему господину-варвару, я повернулся к страже.

«Король теряет терпение. Он задумал получить выкуп за квестора и его людей; для этого он намерен немедленно встретиться с императором».

«У вас ничего не получится, — сообщил мне стражник. — Дворцовая стража не пропустит вас на территорию дворца. Если вы попытаетесь прорваться силой, вас убьют».

«Пожалуйста, помогите нам», — сказал я.

«Я!» — запротестовал он. «Это не моё дело».

Если вы не поможете нам, квестор и восемь его людей умрут ещё до заката. Харальд Бычий Рёв постановил, что головы пленников украсят его мачту, если он не вернётся с выкупом; у него есть четыре корабля с воинами, готовыми совершить это гнусное деяние. Хотя ваши солдаты могут попытаться предотвратить это, с обеих сторон прольётся много крови, а начальник порта всё равно умрёт.

«Вот так оно и есть», – сказал он, внимательно оглядывая варваров. Он на мгновение задумался. «Квестор Антоний – болван, возомнивший себя патриархом», – наконец сказал он. «Я готов предположить, что у вас есть веские основания взять его в плен. Тем не менее, вы должны знать, что он пользуется определённым влиянием среди власть имущих, и если вы сыграли неудачно, то окажетесь в цепях – или в гораздо худшем положении – за свои хлопоты». Прежде чем я успел возразить, что у нас было достаточно поводов для нашего безрассудного поступка, он поднял руку. «Промолчите. Это, как вы говорите, дело только императора. Но я советую вам, как друг, если вы надеетесь завоевать расположение императора, вы должны принести ему залог».

«Не понимаю, — признался я. — Что это за поручительство?»

«Это знак, — сказал он, — знак доброй воли, данный, чтобы указать на высокий ранг вашего господина и передать важность вашей просьбы».

«Зачем нам такой знак?» — спросил я. «Перстень, жезл и шлем квестора кажутся достаточным доказательством его важности. А Харальд, как вы видите, — настоящий король в своём роде. Его положение не подлежит сомнению».

«То, что вы говорите, конечно, правда», — согласился стражник. «Но квестор Антоний хорошо известен и уважаем при дворе. Вы ни то, ни другое. Если вы предстанете перед императором — что, предупреждаю вас, крайне маловероятно — и потребуете выкуп за начальника порта его величества, вы охотнее всего добьётесь своего дела, если покажете себя богатыми и влиятельными людьми, согласно обычаям этого города. Лучше всего это достигается предоставлением поручительства».

«Но мы держим в заложниках капитана порта и его людей», — заметил я.

«Да, и чем меньше об этом говорить, тем лучше, — посоветовал стражник, — если вы надеетесь увидеть императора».

Я начал понимать. «Тогда чем больше ценность предмета, данного в качестве поручительства, тем больше вера в наше слово».

«Именно», согласился охранник.

«А если император не спасет своего человека?» — подумал я.

«Тогда да поможет вам Бог, — заключил гвардеец, — и да поможет Бог начальнику порта».

Я стоял, обескураженный необходимостью получить выкуп у императора. И, словно настаивая на своём, стражник добавил: «Не испытывай терпение императора, друг мой. Тюрьма — наименьшее наказание, ожидающее ложного обвинителя». Он помолчал, с сомнением глядя на меня. «Да, риск есть. Тем не менее, именно так в Константинополе ведутся подобные дела. Я подумал, что тебе следует знать».

Я посмотрел охраннику в глаза. «Зачем ты мне это рассказываешь? Зачем ты помогаешь нам против своего же соотечественника?»

Стражник понизил голос, но не отрывал от меня взгляда. «Скажем так, в отличие от многих в этом городе, меня волнуют такие вещи, как честность и справедливость».

«Друг, — спросил я, — как тебя зовут?»

«Меня зовут Джастин, — сказал стражник. — Я — глава схолариев Магнавских ворот. Если вы хотите продолжить расследование, я проведу вас ко двору императора, хотя, как я уже сказал, сомнительно, что вас туда примут».

«Тогда мы предоставим это в руки Божьи», — сказал я ему.

"Аминь."

Я подошёл к Харальду, который злился, что его заставили стоять и ждать, пока более слабые люди болтали. «Ну?» — потребовал он. «Говори! Что он сказал?»

Этот человек — начальник стражи, и он сказал, что проведёт нас ко двору императора. Но нас предупредили: нам придётся плохо, если вы не принесёте с собой знак, подтверждающий ваш ранг и важность вашего дела, — что-нибудь, что докажет вашу надёжность.

«Доказательства! В качестве доказательства я представлю голову вора!» — заявил король.

«Нет, ярл Харальд, — сказал я, — так не пойдёт». И я, как мог, объяснил стратегию, предложенную мне Юстином, включая то, что, вероятно, произойдёт, если император будет недоволен нашим требованием о выкупе. Внезапно озарённый, я высказал замечание, что, возможно, если император не склонен выкупать своего слугу, его всё же можно убедить возместить ущерб за кражу и вернуть серебро.

Король задумчиво нахмурил брови, когда, окруженный ошеломляющими городскими формальностями, он, казалось, был более склонен рассмотреть возможность простого возмещения. «Мне кажется, — заметил я, — нам нечего бояться, поскольку мы уверены в истинности наших требований».

Король колебался. То, что началось как простое взыскание долга чести, быстро переросло в юридическую тяжбу, которую он больше не понимал.

«Ярл Харальд, — сказал Гуннар, поднимая голос, — ты бы предпочёл, чтобы какой-нибудь другой король первым стал датчанином, чтобы получить дань из рук императора? Думаю, тебе стоит об этом подумать». Он помолчал, позволяя королю почувствовать, как ускользает его награда, а затем добавил: «Сделай, как советует Аэддан, и об этом будут рассказывать во всех залах Данланда. Ты обретёшь большую славу, чем Эрик Волосатые Штаны. Думаю, это стоит всего серебра Миклагарда».

«Я сделаю это!» — воскликнул Харальд, мгновенно приняв решение. Обернувшись к Хнефи, он сказал: «Возьми с собой четырёх человек и принеси сундук с сокровищами с корабля».

Если бы я мыслил яснее, я бы понял, что это значит. Увы, я был так занят тем, чтобы наш корабль забот успешно прошёл сквозь бурное море, что значение слов Харальда ускользнуло от меня.

Я сказал Джастину, что король посылает людей обратно на корабль, чтобы принести необходимое поручительство, и он сказал: «Тогда пойдём. Я оставлю несколько человек, чтобы сопровождать варваров, когда они вернутся. Дворец недалеко; мы будем ждать их там».

Затем начальник Магнаврских ворот назначил нескольких своих гвардейцев сопровождать людей Харальда к ладье, а оттуда – к дворцу императора. Затем он жестом велел остальным следовать за ним, и таким образом наша странная компания прошла в город, не передав ни одного номисми. Мы с Джастином шли вместе во главе шествия, возглавляя процессию гордых, охваченных благоговением варваров, а позади шёл их эскорт из солдат. Как и сказал Джастин, дворец императора находился недалеко от того места, где мы вошли, хотя и в противоположном направлении от того, по которому мы шли накануне, поэтому я ничего не узнал из того, что видел раньше.

Король Харальд, с величественным, хотя и слегка растерянным видом, шествовал по улицам Константинополя, словно завоеватель, под впечатлением от всего увиденного. Голова его мотала из стороны в сторону, но рот был крепко сжат – в отличие от остальных Морских Волков, которые громко восклицали при каждом новом чуде, встречавшемся им взглядом. Прекрасные большие дома вызывали множество догадок о богатстве, содержавшемся внутри, а первый взгляд на амфитеатр вызвал возгласы удивления и восторга – к немалому удовольствию жителей Константинополя, многие из которых останавливались, чтобы посмотреть на нашу любопытную компанию.

Если бы кто-нибудь знал, о чём говорят варвары, думаю, они бы не так развеселились. Морские Волки были поражены видом такого богатства и горячо обсуждали, как лучше всего заполучить его себе: стоит ли сразу убить владельцев или просто забрать ценности и убить только тех, кто окажет сопротивление; стоит ли сжигать отдельные дома или предать огню весь город… Я был искренне рад, что зрители, так восхищавшиеся зрелищем, ничего не поняли из того, что сказали Морские Волки.

Когда мы увидели стены дворца, разговор зашёл о стратегии разграбления столь внушительного сооружения. Сложность, с точки зрения варваров, заключалась в том, что дворец представлял собой не отдельный дом или жилище, а скопление построек, разбросанных внутри окружённого стеной комплекса – город в городе. Преобладало мнение, что его следует разграбить, как любое другое поселение: устроить пожар и перебить жителей, спасающихся от огня. Варвары могли бы грабить это место в своё удовольствие, если бы солдаты не вмешивались. Морские Волки понятия не имели, сколько солдат у императора, но, судя по виду стражников у ворот, они считали, что их превосходство в силе и росте более чем достаточно для любого количества более низкорослых и легковооружённых защитников. Довольно беззаботный вид нашего небольшого эскорта стражников в красных плащах ничуть не утихомирил алчность варваров.

Любопытно, что по мере приближения к дворцу дома становились всё более грубыми и хаотичными по своей конструкции. На смену роскошным и просторным виллам богачей постепенно приходили жилища более скромных форм, каждое из которых было ещё более грубым, пока в самой тени дворцовых стен жилища не превратились в хижины: куски дерева, прислонённые к стене и прикрытые ветками и тряпками. По всей длине стены, в обе стороны, возвышались эти жалкие строения, вокруг которых роились орды грязных нищих.

Прежде чем мы успели осознать, что происходит, нас окружила бурлящая масса грязных, оборванных людей, молящих о подаянии. Некоторые из этих негодяев размахивали перед нашими лицами иссохшими конечностями или обрубками, другие обнажали гнойные раны. Варвары, хотя и неотёсанные, были потрясены нищетой этой вонючей толпы и яростно набрасывались на нас, когда кто-то из нищих подходил слишком близко. Стражники, привыкшие к зловонию и шуму, взяли на себя инициативу и оттеснили напирающую толпу щитами и древками копий. Наконец мы добрались до ворот, где нас встретил отряд стражников в синих плащах, которые, едва взглянув на варваров, обнажили оружие и бросились на нас с копьями.