Итак, мы вчетвером перебрались через борт драккара и сели в одну из многочисленных лодок, всё ещё боровшихся за нашу помощь. Спустившись в лодку, я сказал лодочнику, что мы желаем высадиться у ближайших городских ворот.

«Мудрый выбор, друг мой, — любезно сказал лодочник. — Отдыхай и ни о чём не беспокойся. Скоро будешь на месте. Меня зовут Дидим Писидийский, и я к твоим услугам. Ты сделал правильный выбор, ведь это лучшая лодка во всей Византии. Молюсь Богу, чтобы твоя мудрость была вознаграждена сторицей».

«Благодарю тебя, друг Дидим», — ответил я и признался, что, поскольку мы ничего не знаем о Константинополе, мы будем благодарны за любые советы, которые он сможет нам предложить.

«Ах, вы самый счастливый человек на свете, — ответил лодочник, — ведь вы находитесь рядом с тем, для кого этот город — Сад Наслаждения. Вы можете полностью довериться мне. Я обязательно дам вам наилучшие советы, какие только можно пожелать, не волнуйтесь».

В этот момент Хнефи и Орм спрыгнули в лодку. Орм, сочтя своим долгом указать мне место, грубо оттолкнул меня в сторону. Пошатнувшись в маленькой лодке, я ударился о борт. «Ни слова!» — предупредил он. «Я слежу за тобой».

Гуннар, подойдя к ним сзади, заступился за меня, сказав: «Оставь его в покое, Орм. Он раб короля, а не твой».

«Передай этому человеку, чтобы он отвез нас к ближайшим воротам», — приказал Хнефи, устраиваясь на дне лодки.

«Я уже это сделал», — ответил я. «Именно этим я и занимался, когда Орм меня ударил».

Хнефи коротко кивнул. «Теперь я вождь», — сказал он. «Ты будешь делать то, что я скажу». Он указал на наблюдавшего Дидимуса и сказал: «А теперь скажи этому никчёмному человеку, чтобы он занимался своим делом, иначе мы выпотрошим его, как рыбу».

Я сказал Дидимусу: «Мы готовы продолжить, если вы позволите».

«С удовольствием», — ответил лодочник, отталкиваясь руками от драккара. «Сядьте, друзья мои, и ни о чём не беспокойтесь. Это лучшая лодка во всей Византии». Он взял длинное весло на корме и, стоя, положив ногу на скамью, стал махать им взад-вперёд. Лодка повернулась и отплыла от драккара.

Наблюдавшие за нами с поручней кричали, чтобы мы не уносили все сокровища, а оставили им немного добычи. Орм ответил, высморкавшись, а Хнефи сказал, что им лучше посвятить время осмотру оружия, чем переживать о нас.

Гуннар устроился рядом со мной, у изогнутого борта лодки. «Почему ты выбрал меня?» — спросил он.

«Я подумал, что было бы полезно иметь рядом кого-то, кому я мог бы доверять». Поскольку он не ответил, я спросил: «Почему? Ты бы предпочёл остаться, Гуннар?»

«Нет», — ответил он, пожав плечами, — «это меня не касается». Он на мгновение окинул взглядом город, а затем искоса взглянул на меня. «Я думал, у тебя другая причина».

«Тихо!» — рявкнул Орм и пнул меня носком ботинка.

«Орм, — сказал Хнефи, — я здесь главный. Если ты не помнишь этого, я оставлю тебя в лодке, пока мы идём искать сокровище».

Орм заворчал, достал нож и принялся полировать лезвие о штаны. Мне же Хнефи сказал: «Держи рот на замке. Когда я захочу, чтобы ты заговорил, я скажу».

Я обратил внимание на город, который с каждым гребком весла Дидима становился всё ближе. С воды Константинополь был почти не виден – лишь там, где возвышались холмы, я заметил город за стенами. Однако эти стены были особенно впечатляющими. Кирпич и камень, чередующиеся рядами, были использованы для создания высокой и прочной ограды, украшенной характерной красно-белой полосой, что делало её непохожей ни на одну другую стену, которую я когда-либо видел. Вдоль стены двигались люди – возможно, городская стража, хотя я был слишком далеко, чтобы сказать наверняка. Тут и там я видел верхушки деревьев – несколько сосен и голые ветви других, потерявших листья.

Море подходило к самому основанию стены, оставляя лишь очень узкую дамбу, которая служила разнообразным набором каменных и деревянных причалов, больших и маленьких, новых и старых; вокруг каждого из них теснились корабли, словно поросята, толпящиеся у свиноматки.

И какие корабли! Я видел двух- и трёхмачтовые суда, а некоторые и с несколькими палубами. Паруса были такими разноцветными, что я быстро сбился со счёта, а грузы на кораблях были ещё разнообразнее. Я видел бесчисленные мешки и сундуки, бочки, кувшины и корзины. Конечно, если бы лодка могла переправить что-то через море, оно нашлось бы в городе Константина.

«Дидимус» извилистым курсом пробирался сквозь запруженную гавань; мы шли вдоль бесконечной набережной, уворачиваясь от больших судов и выискивая место для высадки. По мере приближения к причалам я ощутил вонь. Вода стала грязной от мусора, экскрементов и всякого рода отбросов, потому что помои постоянно выбрасывались за борт в залив. Эти отвратительные сточные воды создавали вонь, столь же сильную, как любая, с которой мне доводилось сталкиваться.

Однако наш лодочник, казалось, не возражал; он работал веслом, улыбаясь и напевая, указывая на какие-нибудь ориентиры, когда ему это приходило в голову. Орм и Хнефи смотрели на него с лёгким подозрением и необоснованным презрением, и держали рты на замке, словно боясь раскрыть гнусный замысел короля.

Когда мы наконец уткнулись в каменные ступени, ведущие к причалу перед огромными воротами, я обрадовался, оставив позади вонь залива. Я обернулся поблагодарить лодочника, но вспомнил предостережение Хнефи и послушно прикусил язык. Орм сошёл с лодки, а Гуннар последовал за ним, оба, казалось, не замечая Дидимуса, который звал нас и протягивал руку для оплаты.

Хнефи, не обращая внимания на лодочника, сказал: «Пойдем, Бритый, ты пойдешь впереди нас. Я не хочу, чтобы ты скрылся из виду».

«Простите меня, ярл, — ответил я, — но мы должны ему заплатить».

Варвар бесстрастно посмотрел на лодочника и сказал: «Нет». Хнефи повернулся спиной и вышел из лодки, не сказав больше ни слова, не оставив мне иного выбора, кроме как поспешить за ним.

«Пожалуйста! Пожалуйста, друзья мои, — проблеял Дидимус. — Я служил вам верой и правдой. Вы должны заплатить мне сейчас же! Друзья мои! Пожалуйста! Послушайте меня, вы должны заплатить сейчас же! Десять номисми! Всего десять!»

Я задержался на ступеньках достаточно долго, чтобы сказать: «Извини, Дидимус. Я бы заплатил тебе, но у меня ничего нет».

Видя, что ему не заплатят, Дидим начал осыпать нас проклятиями и звать портовую стражу, чтобы она нас избила. Я взбежал по лестнице, и его крики «Воры! Воры!» жгли мне уши.

Трое датчан ждали меня наверху лестницы. «Это было неправильно», — пожаловался я Хнефи. «Надо было ему заплатить».

Хнефи просто отвернулся.

«Он мог бы нам помочь, — настаивал я. — Теперь он зовёт охранников, чтобы те пришли и избили нас. Мы должны ему что-нибудь дать».

Я почувствовал боль от удара Орма по зубам ещё до того, как осознал, что он поднял руку. «Делай, что велено, раб», — сказал он, сильно толкнув меня. Я упал на каменные ступени и чуть не упал в воду, но Гуннар схватил меня за руку и не дал скатиться за край.

Я поднялся на ноги и последовал за ними по лестнице. Мы направились к стене. Датчане двигались осторожно, держа руки на рукоятях мечей. Остановившись у входа в город, Хнефи повернулся ко мне и сказал: «Иди первым. Мы последуем за тобой».

Ворота представляли собой огромную двойную деревянную дверь, обитую железом. Через них проходило множество людей, многие из которых были нагружены разной ношей: одни толкали небольшие двухколёсные тележки, другие тянули повозки, но большинство несли на спинах тюки. Над воротами висел красный треугольник ткани с вышитым белым символом; я не узнал этот символ и не мог понять, что он означает.

Мы присоединились к толпе, двигавшейся через ворота, и достигли входа, где нас окликнул человек в зелёном плаще, круглой чёрной шерстяной шапке и с коротким латунным прутом в руках. «Диска!» — без энтузиазма воскликнул он и нетерпеливо протянул руку.

«Прости меня, господин, — сказал я, — я не знаю, чего ты от нас хочешь».

Он бросил на меня усталый взгляд, затем взглянул на варваров. Если их вид и встревожил его, он хорошо скрыл свой страх. Заметив мой рабский ошейник, он спросил: «Кто из этих людей твой господин?»

«Он есть», — я указал на Хнефи.

«Скажи своему господину, что варварам необходимо получить разрешение на въезд от префекта юстиции».

«Я ему передам», — ответил я. «Не могли бы вы быть так любезны подсказать мне, где можно найти префекта юстиции?»

Подавив зевок, он поднял латунный стержень и указал на палатку, установленную в тени ворот. «Вон там».

Я поблагодарил мужчину и пересказал «Морским Волкам» его слова. Мы подошли к кабинке и увидели невысокого лысого человека, сидевшего в мягком кресле у стола, на котором лежали весы и куча маленьких медных дисков. Я постоял перед ним немного, не привлекая его внимания, которое, казалось, было полностью поглощено коричневым пятном на его зелёных штанах, которое он почёсывал длинным ногтем.

«Если позволите», сказал я, «нам велели получить разрешение на вход».

«Тен номисми», — сказал он, не поднимая глаз.

Повернувшись к Хнефи, я перевёл слова префекта. Хнефи неодобрительно хмыкнул и пошёл прочь. Орм и Гуннар помедлили, пожали плечами и последовали за ним. Это вызвало немедленный ответ.

Префект поднял взгляд, увидел, что варвары входят в город, и громко крикнул: «Стой!». Он вскочил на ноги и побежал за Хнефи. «Ты должен заплатить!» — крикнул лысый. «Тен номисми!» Он потряс одним из маленьких медных дисков перед лицом Морского Волка.

Хнефи схватил мужчину за руку и забрал у него диск. Он заткнул медь за пояс и продолжил путь. Мужчина недоверчиво посмотрел на него, а затем начал кричать: «Охрана! Охрана!»

Не обращая внимания на крики, Морские Волки пошли дальше, и я последовал за ними. Мы не прошли и десяти шагов, как нас остановили восемь стражников в красных плащах, внезапно возникших на нашем пути. Каждый был в бронзовом шлеме и держал короткое, толстое копье. Их предводитель нёс бронзовый жезл, похожий на жезл начальника порта, только вместо шара на конце жезла была львиная голова.

«Стой», — сказал передовой стражник — молодой человек, едва начавший бриться, но тем не менее державшийся с видом спокойной власти.

«Они не заплатили!» — завизжал старик. «Они не заплатили за диск!»

Стражник посмотрел на варваров, а затем на меня. Выбрав меня как человека, который с большей вероятностью ответит, он спросил: «Это правда?»

«Прошу прощения», — сказал я. «Мы только что прибыли в ваш город и ничего не знаем о здешних обычаях. Возможно, по незнанию мы…»

«Заплати ему», — сказал он, отмахнувшись от моих объяснений.

«Десять номисми», — сказал префект, постукивая по раскрытой ладони.

Обращаясь к Хнефи, я сказал: «Они говорят, что мы должны заплатить за медный диск – это наше разрешение войти в город. Без него они возьмут нас в плен и бросят в яму для заложников». Я не знал, насколько верно последнее утверждение, но подумал, что оно может передать ситуацию так, чтобы он лучше понял.

«Если мы заплатим, — спросил Хнефи, — то станем свободными?»

"Да."

Нахмурившись, он полез в сумку на поясе и достал серебряный динарий, который протянул мне. Я отдал его префекту, который от раздражения надул щеки. «У тебя больше ничего нет?» — спросил он.

«Пожалуйста», — сказал я, — «я не понимаю. Разве этого недостаточно?»

Прежде чем префект успел ответить, молодой гвардеец ответил: «Это слишком много». Указывая на монету, он сказал: «Серебряный динарий стоит сто номисми». Префекту он сказал: «Смотри, дай им взамен положенную сумму».

Взглянув на охранника, лысый мужчина что-то проворчал, схватил меня за рукав и сказал: «Иди сюда».

Он потянул меня за собой обратно к кабинке, где демонстративно положил монету на весы и отрегулировал вес. Наконец, удовлетворившись весом нашего серебра, он сунул руку под кабинку и достал кожаный мешочек, полный монет – бронзовых, медных, серебряных и золотых – и начал пересчитывать бронзовые и медные монеты, которые я брал в руки. Бронзовые монеты были помечены греческими буквами: некоторые – «Е», некоторые – «К», другие – «М» и «I». Эти буквы, как я предположил, обозначали определённую ценность монет; но он считал их так быстро, что я не мог понять, какую именно.

Морские Волки, всегда зоркие в деловых вопросах, с интересом наблюдали за этой операцией. Когда префект закончил, Хнефи заставил меня отдать ему деньги. «Сначала десять, а теперь сто, — заметил он, — похоже, наши серебряные монеты чудесным образом растут в цене. Ярл Харальд, наверное, об этом услышит».

Я подумал о всем серебре, которое мы отдали портовому охраннику, но решил промолчать. Орму, однако, напоминания не понадобились. «И, думаю, капитану порта тоже».

Затем префект закона отсчитал ещё два диска и отдал их Орму и Гуннару. Когда я протянул руку за одним, он покачал головой. «Это только для варваров», — пояснил он и добавил, что диск даёт им право входить в город столько раз, сколько им захочется, до конца года. «Но, — едко предупредил он, — они должны использовать только Магнауру. Все остальные врата им запрещены».

«Понимаю», — сказал я ему. «Но скажите, пожалуйста, где находятся эти Магнаврские ворота?»

Лысый посмотрел на меня с отвращением. «Вот!» — рявкнул он, махнув рукой в сторону двери позади нас. «Вот через эти ворота вам и нужно пройти. Убирайтесь отсюда!»

Затем он отпустил нас коротким жестом и снова уселся в кресло. Мы продолжили путь, быстро пробираясь мимо стражников. Купив свободу Византии, варвары жаждали узнать, насколько далеко простирается эта свобода.

28

Не успели мы вырваться из ворот, как заблудились – однако мы осознали это лишь гораздо позже, потому что бродили по узким извилистым улочкам, бродя туда, куда нас заводило любопытство, в поисках главной сокровищницы города. То, что на корабле казалось простым и очевидным, быстро оказалось невероятно сложным, когда мы стояли посреди дороги, где, словно бурлящий прилив, толпились люди. Наши первые попытки собраться с мыслями вызвали гневные крики с требованием уступить дорогу.