Я не знал, что сказать, поэтому просто безобидно улыбнулся и кивнул.

Наклонившись, он схватил меня за воротник и поднял на ноги. Он приблизил своё лицо к моему. «Рабам здесь нельзя». Его дыхание было зловонным, от него несло потом и кислым пивом.

«Гуннар привёл меня».

Его глаза сузились. «Ты раб и лжец».

«Пожалуйста, Хротгар, я не хочу неприятностей».

«Нет, — сказал он, и на его одутловатом лице расплылась злобная ухмылка, — это не составит труда». Он сильно оттолкнул меня, и я упал на землю. «А теперь я покажу тебе, что случается с рабами, которые лгут языком. Вставай на ноги».

Я медленно поднялся, чувствуя, как тошнота разливается по всему телу. Я быстро огляделся, надеясь увидеть возвращающегося Гуннара, но не знал, куда он делся, и нигде его не видел.

Я хотел крикнуть и открыл рот, но кулак Хротгара полетел мне в лицо прежде, чем я успел набрать воздуха, чтобы закричать. Я пригнулся под ударом и слегка отступил в сторону. Он повернулся и снова замахнулся, и я снова пригнулся.

«Остановись, Хротгар. Пожалуйста, остановись», — взмолился я, делая ещё шаг в сторону.

«Стой смирно!» — заорал он.

Его гулкий голос привлёк внимание нескольких ближайших варваров. Они начали кричать друг другу, что ожидается бой, и нас быстро окружило кольцо заинтересованных зрителей. Одни призывали Хротгара поймать меня, другие уговаривали меня ускользнуть. Я последовал совету последнего и медленно, шаг за шагом, двигался боком. Каждый раз, когда огромный датчанин замахивался на меня, я уклонялся, то пригибаясь под ударом, то отступая назад, чтобы не попасть по нему. И каждый раз, когда он промахивался, Хротгар ругался и всё больше злился.

Вскоре он вспотел и запыхался, его лицо покраснело и вот-вот лопнет.

«Давайте прекратим сейчас же», — сказал я. «У нас нет ссоры, у нас с тобой. Давайте покончим с этим и уйдём».

«Стой на месте и сражайся!» — взревел он, обезумев от ярости и алкоголя.

Он снова замахнулся, и я пригнулся. Но я слишком часто попадал в этот колодец, и на этот раз он предугадал моё движение. Когда его правая рука пролетала над моей головой, он низко выбросил левый кулак, чтобы поймать меня. Увы, я заметил это слишком поздно.

Удар пришёлся мне в челюсть. Но, несмотря на то, что он был пьян, в замахе не было настоящей силы. Я отшатнулся, скорее от неожиданности и потери равновесия, чем от силы замаха. Хротгар же, однако, подумал, что сбил меня с ног. Я позволил ему поверить в это.

«Ты победил меня, Хротгар. Я больше не могу сражаться».

«Вставай!» — разъярился он. «Я снова тебя собью с ног».

«Ноги меня не держат. Ты меня победил».

«Встань на ноги!» Он наклонился и схватил кусок дерева – один из тех, что я разбирал. Он бросил его в меня. Бросок был неловким, и я легко откатился в сторону.

Я с трудом поднялся на ноги, отряхивая одежду. С могучим рычанием варвар замахнулся на меня. Я отскочил, снова уклонившись. Хротгар, потеряв равновесие от силы удара, рухнул на колени. Это вызвало взрыв смеха у наблюдавших, а Хротгара – рев ярости.

«Пожалуйста, — сказал я, — давай остановимся, Хротгар. Я больше не могу сражаться».

Он подпрыгнул и бросился на меня, широко раскинув руки. Я легко отпрыгнул назад, и он прижался к земле. Толпа снова рассмеялась, и я понял, что они зовут меня победить его. Я оглядел круг лиц и увидел Гуннара и Толара, стоявших в первых рядах и насмехавшихся вместе с остальными.

«Гуннар, что мне делать?» — позвал я, едва перекрикивая толпу.

«Бей его!» — крикнул Гуннар. «Бей его сильнее!»

С хрипом и проклятьем Хротгар снова поднялся на ноги и, спотыкаясь, пошёл вперёд. Толпа закричала ещё громче, вопя от одобрения и восторга. В тот же миг я краем глаза заметил яркую вспышку.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие ножа рассекает воздух. Я отдернул голову и почувствовал, как остриё лезвия укусило меня за подбородок. Я упал назад, приземлившись на задницу. Хротгар, не удержав равновесия, упал вперёд и приземлился на меня, зажав мои ноги под своей массой. Один быстрый взмах, и он перережет мне горло или выпотрошит, как рыбу.

Отчаянно пытаясь сдвинуть его, я брыкался и дергался, но не мог пошевелить ногами. Хротгар, всё ещё сжимая нож, неуклюже замахнулся. Я откинулся назад и услышал тонкий шорох клинка в воздухе – и треск, когда моя голова ударилась обо что-то твёрдое: о кусок дерева, который Хротгар бросил в меня. Моя рука тут же сомкнулась на нём. Если я и думал о чём-то, так это только о том, как бы отразить нож деревом.

Хротгар, лежа поперёк моих ног, слепо бросился вперёд. Его рука широко развернулась, и голова от усилия обрушилась вниз. Круглый бугорок его затылка оказался прямо передо мной, и я ударил по нему. Дерево отскочило от черепа варвара с глухим звуком, который так меня удивил, что я ударил ещё раз, сильнее.

Хротгар издал хриплый звук и упал лицом в грязь.

Мгновение спустя Гуннар и Толар откатили чудовище в сторону. Мужчины подошли, похлопали меня по спине и объявили, какой я сообразительный боец.

«Я не хотел ударить его так сильно», — сказал я Гуннару. «Как думаешь, он ранен?»

«Хротгар ранен?» — Гуннар усмехнулся, явно веселясь. «Нет-нет. Голова у него будет болеть не только от того слабого удара, который ты ему нанес».

Я с сомнением посмотрел на распростертое тело. «Боюсь, я только усугубил ситуацию. Хротгар теперь очень на меня рассердится».

Гуннар отмахнулся от моих тревог. «Нет, к тому времени, как он проснётся, он уже обо всём забудет. И всё же, я думаю, тебе повезло», — любезно заметил Гуннар.

Толар Молчаливый кивнул в знак мудрого согласия.

«Мне следует научить тебя драться. Тогда тебе не придётся полагаться на удачу — она часто оказывается капризной партнёршей в постели».

«Привет», — подтвердил Толар тоном, выдававшим многолетний горький опыт.

Рагнар Жёлтые Волосы смело приблизился, его лицо было суровым. Скоп, его Истинослов, порхал рядом с ним, словно переросший канюк. Рагнар перевёл взгляд с Гуннара на меня; я ожидал худшего. Он протянул серебряную монету, которую Гуннар принял и сунул в свой кошель. Бросив на меня мрачный взгляд, он повернулся и ушёл. Скоп полетел следом.

Раздался звук настолько странный и громкий, что прекратились все разговоры; люди повсюду останавливались и смотрели друг на друга.

«Это, должно быть, Харальд Бычий Рев», — сказал Гуннар, глядя в сторону реки.

«Вон там!» — крикнул Бьярни, стоя перед шатром. «Ярл Харальд идёт!»

Я посмотрел туда, куда указывал мужчина, и увидел, как среди деревьев и кустарников вдоль реки движется красно-белое пространство. Весь лагерь, как один, направился к реке, где через несколько мгновений снова раздался оглушительный рёв, и в поле зрения показался корабль.

Судно было острым и длинным, с высоко поднятым носом, увенчанным свирепой, огненноглазой, змеезубой головой дракона; корма также поднималась, превращаясь в раздвоенный хвост. И корма, и нос были выкрашены в красный и жёлтый цвета; борта корабля были чёрными, а паруса чередовались в широкие красивые красно-белые полосы. На поручнях висели свежевыбеленные щиты, а по бортам торчали ряды вёсел. О да, это было зрелище, которое волновало сердце и заставляло кровь бежать быстрее в жилах.

Собравшиеся на берегу приветствовали прекрасное судно громкими криками; некоторые, охваченные рвением, прыгали в воду и плыли к кораблю, чтобы взобраться на борта и присоединиться к воинам у поручня. Рёв раздался снова, сотрясая землю под нашими ногами, и я увидел, что этот необычайный звук производили два огромных боевых рога, в каждом из которых играли по два варвара, по очереди трубившие в инструменты, чтобы никто из них не потерял сознание.

Рагнар, окружённый своими людьми, поднялся, чтобы наблюдать за прибытием. «Прекрасный корабль», — заметил он. «Если бы у меня был хотя бы наполовину такой же хороший корабль, это Харальд платил бы мне дань, а не наоборот».

Подняв руку к судну, которое теперь приставало к берегу, Гуннар сказал: «Корабль? Я не вижу никакого корабля, ярл Рагнар. Нет! Это наша серебряная дань, которую я вижу перед собой — теперь с головой дракона и парусами, украшенными полосами, но это всё равно наше серебро».

«В самом деле, — с горечью согласился Рагнар. — А теперь, когда я вижу, сколько богатств мы ему отдали, у меня щемит сердце».

Толар кивнул и, повинуясь внезапному вдохновению, сплюнул.

Они продолжали жаловаться, каждый высказывая своё мнение, но всё время их взгляды скользили по длинным, плавным линиям корабля и его высоким, красивым парусам. И шаг за шагом они спускались к тому месту, где в землю вбивали деревянные колья для канатов, которые должны были закрепить судно. Я оказался рядом со Скопом.

«Ну вот! Монах становится воином», — усмехнулся он. «Может быть, воины теперь будут орудовать перьями».

«Пиво сбило Хротгара с коня, — сказал я. — Я просто предоставил ему мягкое место для падения».

Скоп издал мерзкий хрюкающий звук и протянул грязную руку, чтобы погладить мою гладко выбритую тонзуру. «Британка», — злобно проворковал он.

Не обращая внимания на его отвратительное настроение, я сказал: «Я не думал, что увижу тебя снова».

«Ха!» — усмехнулся он. «Думаешь, это приятный сюрприз?»

«Да, — ответил я, раздражённый его неприятным тоном. — И я благодарю Бога за это».

Правдоговорящий искоса взглянул на меня. Внезапно схватив меня за руку, он развернул к себе. «Оглянись вокруг, ирландец. Это твоё драгоценное аббатство? Это твои братья-священники?»

Прежде чем я успел ответить, он положил свою грязную руку мне на шею и притянул к себе. «Бог покинул меня, друг мой», — прошептал он с подавленной яростью. «А теперь, Эйдан Невинный, он покинул тебя!»

С этими словами он быстро заковылял прочь, один возвращаясь в лагерь. Я смотрел ему вслед, расстроенный и разгневанный его наглостью и самонадеянностью. Стряхнув с себя отвращение к его провокации, я продолжил путь к берегу реки и присоединился к остальным, собравшимся там.

Король Харальд прибыл со всеми своими приближенными и тремя из пяти своих жён. Некоторые из женщин, прибывших со своими мужчинами, заметили это и воспользовались этим. Несколько воинов спрыгнули с корабля в воду; они вышли на сухую землю, в то время как другие приготовили несколько длинных досок из расколотых сосен. Доски были уложены между поручнем и берегом и закреплены мужчинами на берегу.

Только тогда Харальд Бычий Рёв соизволил показаться. И это вызвало изумлённую радость толпы.

20

Король Харальд Бычий Рёв, ярл датчан Скании, поднялся с корабля, словно сам Один, облачённый в синее, цвета северной полуночи; он стоял в ярком солнечном свете, сверкая золотом и серебром, его длинная рыжая борода была расчёсана, а концы заплетены в косы. Золото сверкало на его груди, на шее и на каждом запястье; семь серебряных браслетов украшали его руки, и семь серебряных фибул скрепляли его плащ.

Он подошёл к поручню, и я увидел, что он босиком. На его лодыжках блестели золотые и серебряные браслеты. Он был крупным мужчиной: с широкой грудью, мощными мускулистыми руками и длинными сильными ногами. Стоя на поручне, словно король в расцвете сил, он окинул быстрым, умным взглядом собравшихся.

Король везде король, подумал я. У Харальда была та же царственная осанка, что и у любого лорда, которого я когда-либо видел. Конечно, в глубине души они с лордом Энгусом были братьями; при виде друг друга они бы сразу признали королевскую особу. В этом я не сомневался.

Подняв руки в приветствии, он открыл рот, чтобы заговорить, и я увидел, что юношеские битвы оставили на нём ярко-багровый шрам от подбородка до горла. Он говорил низким и громким голосом, поворачиваясь из стороны в сторону и широко раскинув руки, словно желая обнять всех, кто толпился внизу, на берегу.

Суть его речи, похоже, сводилась к тому, чтобы отложить в сторону разногласия во время совета. Кажется, он призвал всех собраться вместе в мире, как свободные люди, чтобы наилучшим образом решить, что делать, или что-то в этом роде. Такого рода речи произносит каждый лорд, когда хочет добиться своего, и было много скептического ворчания и покашливания.

Затем, ни секунды не колеблясь, Харальд поднял одну босую ногу и шагнул с борта корабля в воздух. Некоторые женщины ахнули, но им не стоило беспокоиться. Как только король отошел от борта, появилась рука и схватила его за ногу. К первой присоединилась другая рука, и король сделал ещё один шаг. Ещё две руки – руки воинов, раскладывавших доски, – подхватили правую ногу короля и подняли его.

Таким образом, ярла Харальда, стоящего прямо на ногах, нёс на берег реки его дворцовый карлар – поистине впечатляющее зрелище. Весь оставшийся день только об этом и говорили: «Видели, как его несли?» «Эй! Ноги короля ни разу не коснулись земли!»

Харальда Бычьего Рёва отнесли к месту, где должен был быть поставлен шатер; на земле расстелили красную бычью шкуру, и король сел, чтобы принять почести от своего народа. Все подходили к нему: одни – чтобы склониться к его ногам, другие – чтобы преподнести почетные дары и выразить приветствие. Ярл с благодарностью принял его почести, и мне понравился этот человек своей непринужденной почтительностью, несмотря на любые опасения Гуннара или Рагнара – и я не сомневался, что их опасения были искренними и вполне обоснованными. Но Харальд был обаятельным человеком: весь в улыбках и лучезарной уверенности, всегда располагающим к себе людей жестом или задушевным словом.

Я наблюдал, как он сидел на красной бычьей шкуре, называя своих вельмож по именам, обезоруживая их лестью и похвалами. Ещё до начала тэнга король был полностью погружен в свою кампанию. Люди подходили к нему, скованные в речах и движениях, полные сомнений и недоверия, но через мгновение снова поднимались, сияющие, с возрождённой от слова и прикосновения убеждённостью и верой.

О, ярл Харальд был настоящим мастером королевского правления: тонким, проницательным, убедительным и обнадеживающим, он уничтожал возражения своих оппонентов прежде, чем они успевали возразить или выступить против него.