И всё же я задавался вопросом. Почему Нант? Судя по тому немногому, что я слышал о галльских аббатствах – а их было очень мало, – монастыри Галлии не были похожи ни на один из известных в Британии и Ирландии. Часто говорили, что монахи с континента не были Фир Маначи, то есть Истинными Монахами, и тем более не были Селе Де! Зачем же тогда нам обращаться к таким людям за помощью в достижении нашей цели? Какой им интерес может быть в нашем путешествии?

Я размышлял об этом, гребя, но не мог прийти к какому-либо выводу и довольствовался мыслью, что всё очень скоро откроется. У епископа Кадока и его советников, без сомнения, были веские основания держать эти вопросы в тайне. Тем не менее, я решил держать ухо востро, чтобы уловить любое случайное слово, которое могло бы меня просветить.

Когда еда была готова, мы с энтузиазмом взялись за весла и с энтузиазмом принялись за дело. Я сел рядом с Дугалом, и мы съели ячменные лепёшки с солониной, глядя на землю на востоке. Берег Арморики, или Малой Британии, как её ещё называли, теперь был гораздо ближе.

«Ты когда-нибудь был в Арморике, Дугал?» — спросил я.

«Нет, — ответил он. — Хотя говорят, что сейчас там больше британцев, чем в Британии».

"Это так?"

«Так говорят. Их привёл Самсон из Дола, знаешь ли. А те, кого он не привёл, всё равно последовали за ним. Они ушли, спасаясь от саксенской чумы». Он пожал плечами. «По крайней мере, так говорят».

«Тогда, возможно, мы направляемся в британское аббатство», — размышлял я и рассказал ему то, что узнал из подслушанного мной разговора.

«Возможно, ты прав, брат», — согласился он, когда Маэль протянул ему кувшин с водой; Дугал сделал большой глоток и передал его мне.

«Мы ещё сделаем из тебя настоящего муирманаха, Эйдан», — усмехнулся Маэль. «Если бы все были такими же серьёзными, как ты, мы могли бы править империей».

Вода была сладкой и приятной. Я выпил столько, сколько смог, и передал кувшин следующему. Вскоре после этого Финтан позвал нас обратно к вёслам.

Мы гребли весь день, время от времени останавливаясь, чтобы отдохнуть и попить. Морские монахи, казалось, не замечали усилий. Они продолжали песнопение, сопровождая гребок песней. Те из нас, кто не привык к такому труду, обматывали опухшие руки полосками ткани и делали всё, что могли, работая веслами. Ох, как же это было тяжело: плечи сводило судорогой, а животы вскоре начинали болеть от напряжения.

С каждым взмахом весел берег становился все больше: желтовато-коричневые холмы, оттененные ранней зеленью, и несколько серых скал, но не так много, как на южном побережье Британии. Низко среди холмов я видел что-то более темное, зеленое – свидетельство леса или рощи, хотя на таком расстоянии было трудно сказать наверняка. Но мне это не показалось похожим на Ирландию. Даже вода изменила цвет на бледный серо-зеленый. На поверхности плавало много водорослей; водоросли, вырванные штормом из водного дна, путались в веслах и затрудняли грести – тем более для того, чья рука была более привычна к орудию чем-то более громоздким, чем ручка.

Внимательно следя за береговой линией, Финтан осматривал берег в поисках признаков поселения. Мы не думали, что найдём какое-либо жильё с моря, но думали, что, по крайней мере, увидим дым вдали от берега. Если это не удастся, мы пойдём вдоль берега, пока не дойдём до устья реки или ручья, где можно будет высадиться за водой и ремонтом.

«Что будет, Фин?» — крикнул Бринах пилоту. «На север или на юг?»

Финтан на мгновение задумался. «На север!» — решил он и изо всех сил натянул импровизированный руль. Корабль медленно развернулся, и мы начали двигаться вдоль берега. Грести стало труднее, потому что волнение на море оставалось сильным, волны — грубыми, и мы больше не могли рассчитывать на помощь ветра, подталкивающего нас вперёд. Мы встали на весла, борясь с волнами, которые грозили потопить нас при каждом боковом крене.

Я чувствовал, как тяжесть вёсел отдаётся в ноющих мышцах; ладони были натёрты до крови и пульсировали. Вскоре у меня появились веские причины сожалеть об отсутствии паруса, и я осознал, насколько серьёзной была потеря руля.

Солнце садилось в западном море, и мы не видели ни поселения, ни ручья. «Давайте погребём ещё немного», — предложил Бринах. «Возможно, мы ещё обнаружим что-нибудь полезное».

Что, по его мнению, мы могли обнаружить, я сказать не могу. Земля за берегом оставалась унылой и безликой, куда ни глянь. Если поблизости и были какие-то поселения, то они были надёжно спрятаны. Я работал веслом и с тоской смотрел на берег – в основном галечный, казалось, с несколькими более крупными валунами на берегу и из воды.

Когда солнечный свет начал меркнуть, казалось, нам придётся отказаться от своего плана. «Темнота скоро нас окутает», — заметил Брайнах. «Давайте высадимся и продолжим поиски утром».

«Хорошо», — согласился лоцман. «Давайте посмотрим, что там, за мысом», — сказал он, указывая на высокий, широкий мыс, выступающий из берега прямо перед нами.

Мы медленно обогнули мыс; по мере того, как открывался вид на всё большую часть суши, я увидел широкую бухту, окаймлённую песком, и волны, разбивающиеся о берег, превращаясь в пену и туман. За пляжем возвышались низкие морские скалы, уступая место трём тёмным холмам. Из-за самого дальнего холма поднималась струйка белого дыма; Бринах сразу увидел её и запел. Мы все смотрели на тонкий столб, поднимающийся в сумерках, думая о тёплых очагах и гостеприимстве… когда Финтан крикнул: «Корабль в бухте!»

Снова обратив взгляд на волнующуюся воду, я заметил низкий чёрный корабль с высоким носом в форме змеи, который, покачиваясь на волнах, плавно входил в бухту. Мы были так поглощены дымом из поселения, что никто из нас не заметил другую лодку.

Но те, кто был на борту незнакомого корабля, видели нас.

Чёрный корабль изменил курс, повернувшись к нам, когда парус опустился, и два ряда вёсел начали взбалтывать воду. «Хорошо, — сказал я стоявшему рядом Дугалу, — они могут нам помочь — хотя бы сказать, где мы».

Когда Дугал не ответил, я взглянул на него. Его лицо было суровым, глаза сузились, полные решимости. «Дугал?» — спросил я.

«Единственная помощь, которую мы получим от них, — пробормотал он, — это помощь, которая сведет нас в раннюю могилу».

Я собирался спросить его, что он имел в виду, говоря такое замечание, когда Финтан забил тревогу: «Морские волки!»

10

На весла! — крикнул Финтан, резко бросив импровизированный руль, чтобы развернуть корабль. — Гребите ради собственной жизни!

Я разинул рот от изумления. Морские волки… Я слышал эти страшные слова всю свою жизнь и боялся их. Теперь же, столкнувшись с реальностью, я едва мог в неё поверить.

«Греби!» — крикнул Дугал, вскакивая на место. Схватив весло, он принялся бить им по воде, как безумный.

Финтан выкрикнул ритм, и мы подстроились к нему. Бан Гвидд повернулся и мало-помалу набрал скорость. Ритм ускорился. Быстрее и быстрее, кричал он; мы гребли всё быстрее и быстрее.

Я не отрывал глаз от широкой спины Дугала, не смея поднять глаз или повернуть голову вправо или влево из страха перед тем, что мог увидеть. Вместо этого я бил веслом по воде и молился с каждым гребком: Господи, помилуй! Христе, помилуй!

Кадок тоже принялся за дело. Его прекрасный, сильный голос, призванный защищать паству, стал острым оружием. Вернувшись к мачте, он поднял посох и призвал Михаила Доблестного окружить нас и укрыть под своими защитными крыльями. Он вознёс свою молитву ввысь могучим голосом, и все, кто его слышал, воодушевились.

Откуда-то сзади доносились всплески гребцов и крики. Я опустил голову и греб изо всех сил, забыв об усталости.

Пот заливал мне глаза. Дыхание вырывалось хриплым, весло стало скользким и его трудно было удержать. Я взглянул на свои руки и увидел, что весло испачкано кровью.

«Гребите, ради всего святого!» — воскликнул Финтан.

Мгновение спустя я услышал крик и, оглянувшись через плечо Дугала, увидел чёрный корабль в опасной близости позади. Обнажённый по пояс мужчина стоял, цепляясь за высокий, загнутый нос, держа в руке верёвку; на конце этой верёвки был трёхзубый крюк. Рука мужчины обвилась вокруг его головы один раз, другой и ещё один, после чего незнакомец снова издал громкий крик и отпустил верёвку: она взмыла в воздух над головой пилота и ушла под воду. Крюк с тяжёлым лязгом ударился о поручень и глубоко вонзился в землю.

Линь натянулся, и наш корабль дёрнулся в воде. Это вызвало бурные крики одобрения среди тех, кто был на борту чёрного корабля. Мы налегли на весла, но грести было бесполезно. Как мы ни старались, мы не могли толком продвинуть корабль вперёд.

Раздался грохот. Я поднял взгляд и увидел, что первые три ряда гребцов по обе стороны вражеского корабля налегли на весла и схватились за топоры и щиты. Все вражеские моряки теперь визжали, издавая оглушительный вопль.

Дугал выдернул весло из штагов и бросился к румпелю. «Бери крюк!» — крикнул он. «Скорее!»

Теперь я видел, что вражеский корабль приближается, пока «Морские волки» тянули за канат. Финтан, Клинног и Фаолан подскочили к крюку и попытались сбросить его. Дугал, стоявший у румпеля, размахивал веслом, словно оружием. «Морские волки» завыли, яростно размахивая топорами.

Кадок стоял у мачты, призывая на помощь ангелов. Остальные боролись с веслами, отчаянно пытаясь укрыться от воинов чёрного корабля. Морская зыбь подняла Бан Гвидда высоко, накренив наш маленький корабль набок, грозя сбросить нас всех в воду. Но волна прошла, и корабль выровнялся.

«Морские волки», всё время изо всех сил натягивая канат, уже настигли нас, нос чёрного корабля почти касался нашей кормы. Шесть вражеских воинов окружили нос, стоя на палубе, готовые броситься на нас.

Дугал, взмахнув веслом по широкой дуге, лишил их равновесия. Тем временем Финтан, покраснев, с вздувшимися на шее и лбу жилами, пытался высвободить трёхзубый крюк.

«Эйдан!» - крикнул Дугал. "Здесь!"

Взяв весло, я присоединился к Дугалу на корме. Упершись в борт, я изо всех сил старался держать весло прямо перед лицом врагов. Я тыкал туда-сюда, весло было тяжелое в моих окровавленных руках, а «Морские волки», шатаясь на борте, били его топорами и искали первой возможности запрыгнуть на борт. Все кричали и падали друг на друга в смятении.

«Гребите!» — крикнул Маэль, пытаясь перекричать крики. «Держитесь за весла! Гребите!»

Один из Морских Волков – огромный, крепкий великан с красными косами под боевой шапкой – взмахнул огромной дубинкой, ухватившись за тонкую шею змеиного носа. Удар задел моё весло, дерево в моих руках содрогнулось, так что я чуть не выронил его. Рядом со мной появился Маэль, замахиваясь веслом над головой. Морской Волк снова яростно взмахнул дубинкой. Маэль опустил весло, попав противнику в плечо. Мужчина закричал от ярости и боли, покачнулся и чуть не упал в море; однако в последний момент товарищи оттащили его назад. И, не моргнув глазом, его место занял другой Морской Волк.

Два корабля почти соприкоснулись. Море под «Бан Гвиддом» вздымалось, завалив один бортовой борт кверху и затопив другой. Вода хлынула через борт в лодку. Когда корабль выровнялся, он был наполовину заполнен водой.

«Помогите мне!» — закричал Финтан.

Верёвка ослабла, когда корабль перевернулся, и на мгновение лоцману удалось ослабить крюк, но противник снова натянул верёвку, зажав руку между железным крюком и бортом корабля. Я бросил весло и бросился ему на помощь.

Ухватившись за крюк, я уперся ногой в поручень и потянул изо всех сил. Крюк поддался, но ненамного.

Я услышал крик и поднял взгляд, когда Морской Волк прыгнул на перила. Его топор рассек воздух над моей головой, и я упал назад. Финтан закричал от боли, когда железный крюк снова сжал его руку. Я перекатился на колени и схватился за крюк, отчаянно дёргая за единственный свободный зубец, пока Морской Волк на перилах восстанавливал равновесие и готовился к удару.

Я видел, как топор завис в небе и начал опускаться. В тот же миг я услышал свист в воздухе, и весло взмыло вверх, встречая падающее лезвие. Топор глубоко вонзился в лопасть весла и застрял. Дугал резко дернул весло, дернув противника к себе.

Когда вражеский воин упал, Дугал сделал выпад, широко расставив локти, ударил противника в грудь и отбросил его назад через борт. Весло с застрявшим в нём топором с грохотом упало на дно лодки. Дугал надавил на весло, схватился за топорище и попытался вырвать его, когда нарастающая волна подняла корабль и накренила его.

Топор освободился, и Дугал рубанул верёвку, прикреплённую к крюку. Я видел, как он рубил верёвку, и тут появился ещё один Морской Волк.

«За тобой, Дугал!» — крикнул я. Вражеский воин схватил Дугала за горло и потянул назад. Но здоровенный монах не переставал рубить верёвку: раз… и ещё раз… и хруст! Верёвка порвалась. Внезапно освободившись от чёрного корабля, Бан Гвидд рванулся в волну.

Море и небо поменялись местами. Корабль качало. Я почувствовал, что скольжу, и вытянул руки, чтобы удержаться, но удержаться было не за что, и я рухнул головой в бурлящие волны. Привкус рассола во рту заглушил мой крик.

Холодная вода меня напугала. Я дрыгал ногами и махал руками, пытаясь вырваться на поверхность. Плащ и мантия цеплялись за конечности, тянув меня ко дну. Паника нарастала, я боролся. Лёгкие горели.

Над собой я увидел тёмный силуэт – корабль, подумал я. Яростно барахтаясь, я поплыл к нему и, сделав последнее усилие, вынырнул на поверхность. Однако мне хватило лишь на один глоток воздуха, прежде чем на меня обрушилась новая волна.

Когда моя голова нырнула, моя бьющаяся рука наткнулась на что-то твёрдое. Я ухватился за это и удержался. Через мгновение мне удалось вытащить голову из воды, и я обнаружил, что держусь за поручень; судно перевернулось, кверху килем и наполовину погрузилось в воду.

Волна, опрокинувшая нас, отбросила «Морских волков» далеко назад. Я слышал, как они насмехаются над нами, их хриплые крики возносили небеса своим вульгарным звучанием.