Тогда будут звать меня, и я не услышу; с утра будут искать меня, и не найдут меня

Вечером того же дня мы с Двадцать Третьим приехали на остров Канта, дабы пообщаться с хранителем города – призраком Вильгельмом. Когда часы на башне Кафедрального собора пробили девять, мы сели на небольшой неприметной лестнице прямо под башней, напротив могилы. Призрачный коллега закончил вечерний обход острова и поспешил к нам.

– Слава Иисусу Христу, – приветствовал он меня. – Вот, сразу видно: настоящий католик, а не католик с рогами и копытами!

– И тебе не хворать, – не обиделся Двадцать Третий и представил меня: – Это наш коллега Николас. Я вкратце пересказал ему твою историю, но мы сейчас здесь не поэтому.

На долю секунды мужчина погрустнел, но быстро вернулся к обсуждению насущных проблем:

– Что ваше расследование? Нашли что-нибудь?

– Да. Скажи мне, Вильгельм, кто-нибудь из Ватикана приезжал в этот город за последние полгода? Может быть, неофициально. Может, ты про кого-то знаешь? – спросил демон.

Вильгельм размышлял недолго.

– В голову приходит только отец Иоанн, он приезжал к отцу Ежи прошлой осенью, они гуляли здесь.

– Скажи мне, что это не был высокий брутальный дядька лет сорока! – взмолился я.

– Это именно он и был, – разочаровал меня призрак. – Николас, вам нехорошо?

Мне хотелось одновременно крушить все, кричать на весь город, сорваться с места и бежать до самого Ватикана. Но Двадцать Третий похлопал меня по плечу и поинтересовался:

– Кто-то знакомый?

– Не просто знакомый! А наше, так сказать, «лицо»! Публичное лицо всей нашей организации! Священник, которого знают как главного экзорциста всего Ватикана, но который всего лишь прикрывает главного экзорциста.

– Опачки! – присвистнул демон. – То есть логично, что у такого товарища должен быть доступ к архивам и выкрасть оттуда информацию для него не составило бы труда.

– Посвятите меня в подробности, коллеги? – деликатно вклинился Вильгельм.

– У нас есть публичный глава экзорцистов – отец Иоанн, – принялся пояснять я. – Есть подозрение, что он зачем-то похитил архивы, в которых были сведения о древних существах. Затем приехал сюда и занялся каким-то вымогательством информации у местных хомлингов. Все взрослые пропали после визита этого человека.

– Думаете, он как-то связан с Аненербе, про которых говорил сей бес? – спросил Вильгельм.

– Слишком много совпадений, – развел руками я.

Вильгельм кивнул.

– У меня есть мысль связаться с Анной, – замогильным голосом сказал он. – Возможно, мне понадобится ваша помощь. Я навечно скрыл от нее свое присутствие, и будь она хоть тысячу раз волшебной, она больше не увидит меня. Я много думал про то, что мне рассказывал демон, про этого проклятого Макса… нужно узнать, как именно они познакомились.

– И как ты предлагаешь нам найти твою бывшую? – поинтересовался мой копытный напарник. – Она же даже не из Кенига!

– Ну, ты же бес, вы должны уметь чувствовать кого-то по вещам, – предположил призрак.

– Я бес, но не служебная собака! – возмутился демон.

– Да, не служебная, – кивнул я. – Просто редкостная псина.

– Давай попробуем, но для работы мне понадобится глинтвейн, глинтвейн и… еще глинтвейн, – подумав, сказал демон. – Так что, мальчик, глинтвейну нам принеси, а то мы домой полетим.

Я вновь услышал небиблейскую отсылку и подумал, что лучше бы этот черт так Евангелие запоминал, а не фильмы.

– Что вы собираетесь делать? – спросил я у Вильгельма.

– Пусть бес возьмет на моей могиле ракушку. Затем попробует почувствовать энергетику человека, который эту вещь мне сюда принес. По этой энергетике отыскать человека.

– Невозможно, – покачал головой демон. – Раньше я бы мог такое сделать, но теперь у меня нет столько сил.

– Тогда я знаю, у кого есть, – неожиданно заявил призрак и прислушался. Из-за стен собора, очень издалека, доносились звуки органной музыки. – Подождем-ка нашу новую органистку. Интересная девушка. С интересными силами.

Еще час мы ждали органистку, сидя на ступенях каменной лестницы под стеной собора, делясь историями, обсуждая аномалию в центре города и поглощая глинтвейн. А затем из-за угла показалась худая лысая девица лет шестнадцати в черном топе, откровенно коротких шортах, розовых чулках и в берцах. Она закурила, развязной походкой подошла к нам, оперлась на каменную стену, взяла из руки у ошалевшего от такой наглости Двадцать Третьего едва початый стакан глинтвейна и одним глотком высосала через трубочку все содержимое.

– Это кто? – спросила она Вильгельма по-немецки.

– Мои коллеги: отец Николас и отец Карл. А это наша новая органистка – Хельга, или Ольга на местный манер.

Руки эта девушка нам не протянула. Я старался почувствовать, кто перед нами, но словно что-то скрывало ее сущность от нас.

– Хель, эти двое хотят пообщаться с моей…

– Да, с твоей бывшей. Я поняла. Хочешь, чтобы я проводником была? Или поделилась с ними силой? – Девица уселась рядом с нами на ступеньки и закинула ногу на ногу.

– Возможно, – сказал призрак.

Девчонка при этом пыталась строить мне глазки, но я ее игнорировал. На нее явно сразу подействовало проклятие, которое было наложено на мою родинку.

– Кто ты? – серьезно спросил Двадцать Третий.

– Просто девочка. Приехала на историческую родину своих родителей. Живу здесь.

И, словно по команде, Вильгельм подтвердил:

– Да, да, давно живет. Хельга мой друг.

Все произошло так быстро, что я не успел опомниться. Двадцать Третий буквально напрыгнул на девушку, так что она резко стала падать с каменных ступеней, на которых сидела, а вместе с ней и демон, который в полете напоминал огромную летучую мышь.

За секунду до их падения на землю я увидел, как под девушкой буквально в мгновение ока вырос мох, чтобы смягчить ее приземление. Типичная магия фейри как она есть.

– Вильгельм, иллюзию! – крикнул я, и хранитель острова немедленно сориентировался. Вряд ли туристам и местным жителям нужно было видеть священника, который валялся на земле и пытался придушить юную девушку.

Я в мгновение ока оказался рядом с ними. Девица царапалась, как кошка, и вырывалась, но тщетно; волосы на ее голове тут же появились и фиолетовыми волнами раскинулись по земле, а глаза стали ярко-золотого цвета. Как у ее матери.

– Попалась! – скалясь, сказал Двадцать Третий.

– Тихо, тихо, тихо! – Я попытался оттащить демона от девчонки, но тот взгромоздился на нее и стиснул ее запястья.

– На помощь! На помощь! – кричала Безымянка, но из-за иллюзии, которую поставил Вильгельм, никто ее не слышал и не замечал. – Вильгельм, сни…

Но договорить Безымянка не успела: Двадцать Третий зажал ей рот, чтобы она не смогла приказать призраку, и девчонка тут же вцепилась зубами в его руку. Ментальный приказ, который пытался отдать ей демон в ответ, чтобы угомонить, не сработал. Когда рогатый отдернул руку от ее рта, фейри укусила себя за губу. Тут же проступила капля синей крови, и нас двоих буквально сложило пополам от боли, а Вильгельм замерцал, словно вот-вот развоплотится. У Двадцать Третьего начали прорезаться рога, я схватился за сердце, потому что почувствовал, что мое тело сейчас умрет, как при панической атаке. Преодолевая боль, Двадцать Третий ударил девицу кулаком в лицо с такой силой, что ее вырубило, а самого демона забрызгало ее кровью. Рога его тут же пропали, глаза потускнели, и он упал рядом с ней на траву. Вильгельм из последних сил сдерживал иллюзию. Видимо, для этого ему пришлось почти полностью использовать силу всех мертвецов, что покоились на острове.

– Николас, бери их – и за мной, – скомандовал более-менее стабилизировавшийся Вильгельм, прошел сквозь стену собора, а затем закрытая боковая дверь отворилась.

Я взял на руки окровавленную Безымянку, чувствуя, что мне очень плохо рядом с ней. В голове мельтешили мысли про мою мать, про то, как она использовала моего отца, как я нашел его тело дома, мелькали мысли про Танию и то, что она использует меня, и лучше бы для Тании было, чтобы я убил себя. Мелькали мысли, что Иоанна выгонит меня со службы, и даже мысли, что мне следует развоплотить Двадцать Третьего…

Матерясь, демон встал и поплелся за мной в собор. Вильгельм повел нас через служебные помещения, сохраняя наложенную иллюзию так, что охрана нас попросту не видела. Мы спустились в подвалы, где хранились старые музейные экспонаты. Я положил Безымянку на пол и вытер кровь с ее лица рукавом сутаны. Не нужно было поднимать на нее руку.

– Ты ей мог сотряс организовать, – отчитал я демона.

– Для того, чтобы получить сотрясение мозга, нужно, блин, иметь предмет сотрясения, а это явно не случай юной леди, – отмахнулся Двадцать Третий. – Да и вообще, она, на минуточку, пыталась нас убить. Если бы она отдала приказ Вильгельму, в лучшем случае он снял бы барьер, и у нас была бы куча проблем. А она бы сбежала. Теперь не сбежит.

Двадцать Третий осмотрелся в поисках веревки.

– Вил, дай угадаю, она недавно здесь? Или ты не помнишь? – тем временем обратился я к призраку.

Хранитель города то всматривался в лицо девушки, то растерянно оглядывался по сторонам.

– Такое ощущение, что я знаю ее очень долго, но…

– Но на самом деле не знаешь. Когда она в отключке, магия не работает, верно? – усмехнулся демон.

– Похоже на то, – кивнул Вильгельм. – Более того, я почти не чувствую аномалии в центре города… Кто она?

– Дочь фейрячьей принцессы, – поморщился Двадцать Третий. – Мы шли по ее следу от Франции несколько месяцев. Там, где она появляется, с существами происходят странные и неприятные штуки. И теперь мне очень хочется разузнать, не связана ли наша малышка с Аненербе. И если связана, то что им надо. Николас, приведи ее в чувство.

– Ты не думаешь, что она начнет бросаться приказами? – с сомнением поинтересовался я.

– Начнет, но приказы опасны нам с Вильгельмом. А тебе не особо. Ты полукровка, как-никак. Допроси ее. А мы с коллегой поболтаем про его зазнобу, вдруг в его рассказе я что-то упустил…

Когда Безымянка пришла в себя, она больше не брыкалась, просто плакала, лежа на каменном полу. Мне было мучительно больно видеть девушку такой: запачканной, связанной по рукам и ногам, с кровоподтеком на лице, но поддаться сочувствию я тоже не мог.

– За что? Вам все еще нужна моя кровь? Подавитесь! Я все равно сбегу, – захныкала фейри.

Я присел перед девушкой на корточки и стал размышлять. Она явно приняла меня за кого-то из Аненербе. Если продолжить играть эту роль, возможно, она скорее выдаст ценную информацию, чем если я представлюсь как есть и расскажу ей о своих целях.

– Ты права, твоя кровь… У нее забавные свойства отменять магию.

– А ты, красавчик, тоже хочешь использовать ее, чтобы стать волшебным? Сколько ты заплатил? – Она на удивление быстро приходила в себя.

– Двадцать три миллиона евро, – наобум брякнул я.

– Копейки, – хмыкнула девушка. – А карты вы все потратили?

– Шеф сказал, что почти обе колоды. – Я закурил. – Хочешь, развяжу руки, покуришь?

– Мх, давай. – Девушка попыталась сесть, прислонившись к какому-то ящику, но связанное тело слушалось плохо, и она опять упала.

Я подошел и за шкирку приподнял ее, помогая сесть, затем прикурил для нее сигарету и поднес к ее губам.

– А руки? – спросила Безымянка.

– Не хватало еще. Слушай, а как давно вы с шефом познакомились? Я так понимаю, тебя с ним связывали какие-то романтические отношения, ребята говорили… – я ткнул наугад, надеясь, что юные девы сбегают из дома в основном по любви.

Безымянка затянулась и насмешливо улыбнулась мне разбитыми губами, но ничего не ответила.

– Ну, не хочешь – можешь не говорить, но мы с тобой еще какое-то время так просидим.

– А твой сообщник – странный парень, кто он? – решила перехватить инициативу девушка.

– Секрет на секрет, милая, – улыбнулся я.

Фейри пожала плечами. Какое-то время она молчала, а затем заговорила, не то от безысходности, не то оттого, что ей было уже на все плевать.

– Ну, думаю, раз ты в курсе всей истории с картами и моей кровью, про существ ты знаешь. У меня есть дядька. Он, в отличие от других фейри, воспитывался тут, в верхнем мире. Ну и, знаешь, он все время рассказывал, как тут хорошо, а у меня… А у меня там… ну, только мамаша с ее толпой любовников, ее постоянные истерики, заявления о том, как я ей мешаю, и лучше бы, чтобы я вообще не рождалась…

Отвратительно. Это было очень в стиле Тании.

– У всех были проблемы с родителями, – кивнул я.

– Проблемы? Ха! Моя полоумная маман спала и видела, как подкладывает меня под очередного своего ангела, оборотня или вампира. Она ждала, когда я подрасту, чтобы продолжить свои эксперименты. Я и так эксперимент. Когда мать проявляла ко мне свою любовь, она разглагольствовала, что, когда я стану женщиной, я должна буду спать с теми, на кого она мне укажет. А потом рожать новых фейри-гибридов. Как какой-то инкубатор!

– Жесть какая!.. – ужаснулся я. – Мать может так обращаться со своей дочерью?

– Еще как может. В отличие от других фейри я могу выносить дитя. А значит, эту мою восхитительную способность нужно эксплуатировать по полной.

– И ты сбежала?

– Не сразу. Дядюшка привозил мне всякие подарки из человеческого мира. Блоки питания на солнечных батареях и телефон. Он надеялся, что когда-нибудь вывезет меня из этого ада, но мне нужно было привыкнуть к человеческому миру.

– А какие-нибудь бабушки и дедушки у фейри есть?

– Дедушка меня любит. Он меня магии учил. Но когда узнал, что я смогу выносить настоящего ребенка, похоже, встал на сторону матери… А дальше я не расскажу тебе историю, пока не скажешь, кто тот козел, что напал на меня.

– Он демон. Настоящий, из тех, что собирают с фейри дань и могут убить любую из вас, просто отдав приказ. – Я специально сгустил краски, чтобы личность Двадцать Третьего выглядела как можно более пугающе и устрашающе. – Он поднялся с девятого круга. Он – правая рука одного из четырех Адских Королей. Опасный парень.

– Зачем же он Матиасу? – удивилась девушка.

– У вас силы похожие, – сориентировался я.

– А, тоже будет передатчиком, понятно… – насупилась Безымянка.

– Так ты и Матиас…

– Да, когда я в интернет в первый раз вышла и дядя объяснил, как этим пользоваться, я узнала про то, что есть специальные люди, которые помогают другим людям с проблемами. Психологи, психотерапевты, вот это. Ну и я стала искать кого-нибудь, кто мог бы со мной бесплатно поговорить, потому что дядя Альберон предупреждал, что без денег, за ветки и листья, я вряд ли смогу что-то купить в человеческом мире.

– И так ты вышла на Аненербе…

– Конечно. Матиас был очень добр ко мне. Мы больше человеческого года просто общались. А затем я решила сбежать к нему.

– И ты сразу рассказала ему, кто ты?

– Ну да, а почему нет? Даже показала. Он не особо был в шоке и принял меня такой, какая я есть. Он был добр ко мне…

– До поры, – подытожил я, и Безымянка замолкла. – Теперь ты нужна для общего дела.

– Общее дело, общее дело… Ты-то человечишка, как и Матиас, все, что вам надо, – это наши силы, – скривилась фейри.

– Без этих сил довольно проблематично жить эту жизнь и хорошо устроиться в мире людей. Ты сама постоянно пользуешься магией.

– Меня веселит, что вы, святоши, первые в очереди на магию. Что, ваш Иисус помер и не научил превращать воду в вино? – съязвила девица.

– Да, конечно, прям нас в Аненербе толпа. Ну я, ну Иоанн… Кстати, ты его не видела?

– Нет, – огрызнулась Безымянка. – Я его видела один раз, когда он бумажки Матиасу передавал. Все. И вообще, где шеф? Я хочу поговорить с ним до того, как вы пойдете выкачивать у меня силу. У меня есть что ему сказать.

– Ему немножечко не до тебя, – донесся холодный голос Двадцать Третьего, который вошел в этот момент. Безымянка рассвирепела и начала биться головой об ящик. Я бросился к ней.

– Я найду его и убью! Я вас всех убью! – завизжала Безымянка. У нее началась форменная истерика.

– Ты же соплячка, которая нужна, только чтобы расставлять ноги, – добавил Двадцать Третий, и мне захотелось его ударить.

– Какого хрена ты творишь?! – крикнул я демону, но тот не собирался останавливаться.

– Она, по сути, бесполезна, правильно шеф говорит, что из нее просто надо выкачать кровь и выбросить. Так чего ждать?

Двадцать Третий хотел выбесить ее, но мы натурально играли с огнем. Я всеми силами пытался удержать ее, чтобы девчонка не разбила себе голову.

– Я убью вас, убью этих тварей, которые не защитили меня, убью Матиаса и всех Аненербе! Я вас всех убью! – визжала Безымянка и билась в моих руках.

Я обернулся на Двадцать Третьего: из его носа и ушей стекала кровь, он тратил практически все свои силы, чтобы сопротивляться командам, которые ему посылала фейри.

– Действительно, ты же убийца. Сколько существ из-за тебя сдохло уже, можно и еще поубивать! – Демон деланно засмеялся.

Девочка бессвязно кричала, пыталась вырваться, ревела, от нее исходило так много силы, что я начал слабеть. Нет. Не слабеть. Она жрала мои собственные силы.

– Я не виновата! Я не виновата! – наконец закричала девушка: – Я не знала, что они умрут! Я не знала!

А в следующий момент нас окатило ледяной водой. Все это время за спиной демон держал наготове ведро обычной воды. Фейри стихла. От шока ее истерика прекратилась, она потеряла концентрацию.

– Расскажи, кто умер из-за тебя! Расскажи мне, как ты сбежала от фейри. Расскажи мне, как ты оказалась и что делала в Аненербе, – приказал демон. Теперь кровь потекла из его рта, но фейри перестала сопротивляться. Он все-таки подчинил ее волю.

И девочка заговорила.

После очередного бала во Дворе Фейри к Безымянке подвели несуразного бледного юношу – какого-то очень древнего вампира и тоже полукровку. Он буквально похвалялся своими связями с демонами. И именно он был представлен девушке как потенциальный «жеребец-осеменитель». Фейри не особо церемонились и просто заперли их вдвоем в комнате. Безымянка пыталась обороняться, разбила зеркало и порезалась об осколок. От первой пролитой капли крови вампиру поплохело. Безымянка не стала с ним возиться, коснулась его своей окровавленной рукой и высосала всю его силу без остатка, оставив вместо вампира кучку праха.

Выбравшись из покоев, она добралась до врат наружу. Точно таким же образом, не церемонясь, выпила двух стражников и обокрала их. У бедолаг не было ни единого шанса.

Это была та часть истории, которую Альберон зачем-то скрыл от меня.

Затем девушка оказалась на земле. Совершенно одна, напуганная, она связалась с Матиасом, и он забрал ее к себе. Альберон молодец, что научил ее пользоваться человеческими девайсами и несколько раз брал с собой на поверхность. Это спасло жизни многим существам и людям, которые непременно пострадали бы от взбесившейся фейри.

Этот проклятый Матиас оказался не промах. Рассказал, что давно изучает существ, что существа страдают от своих сил и что у него есть мечта: помочь таким непохожим и волшебным. Малолетняя дурочка купилась на слова своего психотерапевта и готова была помогать ему во всем. Судя по всему, этот Матиас уже многих развел на душеспасительные беседы и многие рассказали ему свои тайны. Одним из первых его пациентов и был Раду Бартош – древний вампир-артефактер. По сути Аненербе – это не кто иные, как сборище людей, которые решили помогать волшебным существам. Какая знакомая история, мне даже отвратительно было от таких мотивов. В отличие от меня, эти ребята пытались заставить существ отказаться от своей магии, а не учиться жить с ней и преодолевать трудности.

Пока Безымянка с открытым ртом ловила каждое слово Матиаса, Бартош учил ее пользоваться силами и изучал ее. А затем, после полугода опытов, наконец понял, что способность девушки – запечатывать магию. И я никогда бы не подумал, что столько волшебных существ через знакомых, через чаты оставляли заявки, чтобы избавиться от сил. Когда это увидел Матиас, он предложил не просто лишать существ их сути, а продавать их силы богатым людям, которые хотели бы волшебства в корыстных целях.

Схема работала идеально. Было лишь непонятно, зачем Матиас отправлял Безымянку путешествовать по разным городам. После визита девушки из этих городов начинали сыпаться заявки на особую психотерапию, на которой психотерапевты обсуждали с существами их проблемы и ненавязчиво рассказывали о новом способе избавления от проблем.

Из крови Безымянки Раду создал краску и нарисовал магические карты, в которых можно было запечатывать силы существ и передавать их. И все заработало.

Затем, по непонятной для Безымянки причине, Бартош покончил с собой. Но девушке было плевать, она и дальше делала все, что говорил ей Матиас. И завлекала к нему все больше новых клиентов.

Равнодушие девушки к делам Аненербе продлилось до тех пор, пока Матиас не спалился на том, что у него есть еще одна леди. Сначала Безымянка не знала, как к этому относиться, ведь Матиас нравился ей, а у фейри принято быть в отношениях с несколькими парнями или девушками сразу. А вот у людей, как рассказали Безымянке коллеги Матиаса, не особо. Безымянка разозлилась, и теперь слова ее спасителя не воспринимались как руководство к действию, напротив, она хотела критиковать его. Когда розовые очки окончательно разбились стеклами внутрь, юная леди наконец увидела, что существа, отказавшись от своей силы, не становились счастливее – совсем наоборот. Они даже приходили в отделение Аненербе в Париже, умоляли вернуть силу, но им отказывали. Прогоняли. Вероятно, именно из-за такого отказа та вампирша и убила в Сент-Этьен епископа…

Осознав, что Матиас никогда не питал к ней искренних чувств, а лишь использовал ее для собственной выгоды, девушка просто сбежала. Скрыла свою силу, оставила вместо себя порванную карту. Вот с этого момента ее как раз и потеряли фейри. А именно в Кенигсберг она бежала, потому что знала, что архивы, которые были похищены для Аненербе, находились здесь, в главной штаб-квартире организации. И именно здесь девушка хотела отомстить Матиасу.

Не просто отомстить, а лишить Аненербе возможности передавать силы. И лишить себя своих способностей. Но она потеряла тех, кто мог бы ей помочь и просто осталась строить новый план мести.

Закончив рассказ, Безымянка потеряла сознание и упала на пол.