голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли

Капелла Сен-Этьен располагается в туристической части Парижа, рядом с Сорбонной и Пантеоном. Даже ночью там кипит жизнь. Когда мы добрались до места, вокруг уже было полно полицейских.

– Очаровать их? – спросил Рене, наспех считая количество людей, которое должно попасть под воздействие его вампирских способностей.

– Может, лучше я подчиню их волю? – предложил Двадцать Третий.

Это был хороший план, как нам проникнуть внутрь капеллы, однако рядом со входом я увидел знакомое лицо: стройный мужчина, ростом выше среднего, на вид за тридцать пять, с глубокими мимическими морщинами, выразительными темными глазами, густыми бровями, украшающими высокий лоб, и черными волосами. Я не помнил, как его зовут, но точно видел среди экзорцистов.

Пока я, напрягая извилины, вспоминал, где я видел этого типа, к нам направилась женщина в полицейской форме, чтобы отогнать от места преступления, но к ней шагнул один из ее коллег и жестом показал, что нас можно пропустить.

– Этот полицейский под действием чьего-то приказа, – заметил демон. – Будьте осторожны. Тут вообще что-то не то с энергетикой.

Я никогда не видел Двадцать Третьего таким настороженным. Мой знакомый экзорцист закончил общаться с полицией и подошел к нам.

– Отец Николас, приятно видеть вас в добром здравии, – сказал священник. – Слышал, что с вами произошел несчастный случай.

– Слухи преувеличены, – улыбнулся я, понимая, что до сих пор понятия не имею, что именно сказала Иоанна о моей смерти остальным. – А вы здесь каким боком?

– Я служу в Сен-Этьен, когда не работаю в Сорбонне. – Мужчина явно догадался по выражению моего лица о тщетных попытках вспомнить, как его зовут, однако не спешил приходить мне на помощь, явно наслаждаясь моей неловкостью. – Отец Клод, как в книжке, – улыбнулся священник.

И тут я наконец вспомнил его. Мужик с придурью, не иначе. Только не с той, которая у меня – способностью видеть мистических существ, а с такой, что он как-то слишком уж часто шутил про то, как похож на героя романа Гюго. Чуть ли не считал себя им. Ага, щаз, вот только оживших героев литературы мне тут не хватало. Нет уж, спасибо.

Мы пожали друг другу руки, а когда он коснулся ладони Двадцать Третьего, у меня сердце начало уходить в пятки. Если сейчас он почует демона, что мы будем делать? Но, к счастью, ничего не произошло.

– Отец Клод, что здесь случилось? – спросил я.

– Если кратко: девушка убила священника. Почему умерла она – неизвестно, явных признаков насилия нет. Увезут вскрывать.

– Ребята, можно вас на минутку? – позвал Рене. – И вас, отец Клод, тоже.

Мы отошли от полиции.

– Отец Клод, вы экзорцист, следовательно, знаете про Пять постулатов противодействия магическим тварям. Согласно поправкам к пятому пункту, твари, обратившиеся к Господу и не представляющие опасности для людей, не подлежат уничтожению. Я вампир. А еще я праведный католик. Мессы по воскресеньям, исповедь раз в месяц, причастие…

Экзорцист приподнял бровь и расплылся в саркастической улыбке, но кивнул Рене, чтобы тот продолжал.

– Так вот, девушка, что умерла, Лора, не вредила людям. Она вампир из уважаемой семьи, они все стоят на учете и участвуют в охоте на опасных тварей.

– Юноша, эта девушка не может быть вампиром. После окончательной смерти вы рассыпаетесь в прах. Возможно, вы ошиблись.

– Дайте я посмотрю, пожалуйста, – Рене взглянул на экзорциста совершенно собачьими глазами.

Двадцать Третий насторожился. Я даже заметил, что на миг его глаза блеснули золотым цветом.

В этот момент к нам, опираясь на трость, подошел начальник полиции: коротко стриженный мужчина в длинном бежевом плаще, как у Коломбо, и берете. Он очень странно посмотрел на Двадцать Третьего, затем на нас всех. Я попытался почувствовать, кто стоит передо мной, но не смог.

– Господа, Мишель Нобель, французская жандармерия, чем могу помочь? – спросил мужчина.

– Это отец Николас, отец Карл и месье Рене – отцы так же, как и я, работают в специальном отделе, господин Рене… – Клод не успел договорить.

– Я все понял. Полагаю, вы тут по этому делу? Пойдемте.

Когда мы зашли в Сен-Этьен, у меня сразу же разболелась голова. Мсье Нобель отправил своих подчиненных отдохнуть на время нашего визита. Удивительная дисциплина. Мне это очень не понравилось.

На полу перед алтарем лежали двое: священник лет сорока-пятидесяти и девушка-блондинка с короткими волосами и кучей пирсинга, одетая довольно вызывающе. Священник был застрелен. Но сама девушка в себя стрелять не стала.

– Я так полагаю, что здесь все в курсе, кто мы и что мы, так что давайте начистоту, – не стал ходить вокруг да около шеф жандармов.

– Совершенно обычная девушка убила священника. Священник почему-то не состоит на учете как тварь, – сообщил Клод. – Однако опознается как тварь по остаточному следу.

– Клод, вы допускаете ошибку, – возразил Рене, – эта девушка – вампир. Я ее давно знаю. Это ее остаточный след. Я не могу ошибаться. Она точно вампир.

– Почему же она не рассыпалась в пепел? – деловито спросил мсье Нобель.

– Тут улики какие-то были? Содержимое, вещи? – спросил Двадцать Третий.

– При них? При нем Библия, розарий, телефон. При ней сумочка с кучей дамских вещей. Ничего особенного, – сказал Мишель.

Двадцать Третий присел на корточки и принялся осматривать тела. Девушка всадила в священника всю обойму, так что его тело напоминало решето. Стрелять вампирша не умела.

– Мсье Нобель, а вы можете проверить Библию? – поднял глаза на шефа полиции демон.

– Да, вещдоки еще не увозили, – кивнул мужчина и удалился.

– Отец Карл, что вы хотите найти? – Экзорцист выглядел заинтригованным.

– Кое-что, что мне не дает покоя. Тут полный бардак с энергией, и дело не в вас, а может, в вас, Клод, и в месье Нобеле, но он ушел, а лучше не становится! – Двадцать Третий выходил из себя, и я начал замечать, как искорки появляются в его волосах. Но Клод смотрел на это абсолютно равнодушно.

Пару минут спустя, хромая и пытаясь идти как можно быстрее, с двумя пакетами вещдоков к нам возвращался Нобель.

– Отец Карл, хотя, думаю, это не ваше истинное имя, пожалуйста, прекратите проявлять вашу натуру. Держите себя в руках, а то не узнаете что-то интересное, – улыбнулся глава жандармерии.

– О, мсье Нобель, – Двадцать Третий тоже улыбнулся, – смею предположить, что у нас с вами много общего, именно поэтому господин Клод и не нападает на меня.

– Демоны очень умны, – улыбнулся Клод. – Но месье Нобель лишь частично связан с такими, как вы. Впрочем, это не имеет сейчас никакого отношения к нашему делу.

– Надеюсь, мы еще поговорим с вами, мсье, – улыбнулся Двадцать Третий.

– Посмотрим, – ответил на улыбку Нобель. – А вот это выпало из Библии. Карта Таро. «Колесо Фортуны».

– Твою мать, – выругался я, когда увидел знакомые бело-синие очертания. – Мсье Нобель, вы ничего не чувствуете от этой карты?

– Ничего. А что?

– Эти карты как-то связаны с тем, что у магических существ пропадают или выходят из-под контроля их силы. Это не первая карта, которую мы находим. Автор колоды – Раду Бартош. У нас есть еще несколько карт, причем часть отсюда, часть из Германии.

– Как это поможет делу? – спросил Нобель.

Я смотрел на убитого священника, вспоминал свою собственную почти-смерть, перебранки Мишеля и Двадцать Третьего словно не существовало. И на миг я вспомнил слова той таинственной женщины из поезда.

«В мире живых есть те, кто научился избавлять тварей от их дара, и даровать всем волшебным и сказочным банальность».

– Вампиршу лишили силы, – вдруг вырвалось у меня.

– Что? – Клод нахмурился. – Это невозможно.

– Клод, вы лучше меня знаете, что в этом мире есть множество вещей, которые на первый взгляд невозможны. Допустите такую мысль.

– А почему тогда священника не лишили магии? – спросил Рене, водя рукой над телом, пытаясь нащупать остаточный след.

– Господа, – сказал Нобель, осматриваясь. – Предлагаю все обсуждения перенести в какое-то другое место. Мои люди должны забрать тела, я не могу так долго подчинять их волю.

Мы не могли препятствовать главе жандармерии. Наспех обменялись телефонами с Клодом и Мишелем и двинулись обратно в студию к Рене.

– Я так понимаю, вы решили у меня прописаться? – спросил Рене, глядя на то, как мы по-свойски начали располагаться.

– Ты против? – спросил Двадцать Третий. – Я из гостиницы ноутбук заберу и к вам вернусь.

– Ну, против, конечно, но что поделать.

Я сидел и пытался сопоставить все, что у нас было. Похищенный архив, Безымянка, человек, получивший волшебные силы, вампирша, силу потерявшая, карты… Нужно было кое-что проверить. И только один человек мог мне помочь. Я не глядя нашел в телефонной книге нужный контакт.

– Оператор, соедините меня с отцом Иоанном. Нет. Именно с главой отдела. Отец Николас. Германская территория.

Через пять минут ожидания в трубке прозвучал сонный женский голос:

– Да?

– Иоанна, я долго не звонил…

– Чтоб ты окончательно умер, Николас. Где тебя черти носят?

– Я в Париже. Мне нужна помощь.

– А что, сатанинские отродья тебе уже не помогают? – хмыкнула девушка. – Как мило, что хотя бы в этом случае ты вспомнил о своих братьях и сестрах.

– Ты закончила минутку сарказма?

– Почти. Что ты хотел?

– Во-первых, спросить: ты знаешь про убийство в Сен-Этьен?

– Пока не закапывалась. Мне доложил отец Клод.

– А, то есть он там не просто так. Уже хорошо.

– Отец Клод выполняет в Париже свою миссию. Он сейчас охотится на опасного мага, который называет себя Часовщиком. Слышал что-то?

– Только слухи, но что Клод непричастен к нашему делу, уже успокаивает. Как-то быстро он оказался на месте преступления. Ты знаешь, с кем он работает?

– С какими-то парижскими магами, называющими себя «Bücherwurm». Они тоже ищут одного из своих. Подробностей пока не знаю. О чем ты хотел поговорить так поздно?

– Про какие территории была информация в архиве?

– Не могу сказать точно, Германия, Франция, Польша, Беларусь, Россия. Это средняя астральная линия, вроде, северная ветвь.

Астральные линии – это магические потоки, которые проходят по всему миру. Существует три потока: верхний (затрагивает Канаду, Гренландию, Швецию, Норвегию, часть России, Северный полюс), средний (вся Европа, Азия, Северная Америка и часть Африки попадают в него) и нижний (Южная Америка, Австралия, Индонезия, все, что по другую сторону экватора). Ветви – это условные линии, которые соединяют магические города между собой. Например, вы хотите воспользоваться ментальной связью, чтобы разговор никто не услышал. Находясь на ветви, вы можете, будучи в Париже, связаться с кем-то в Перми и дальше. Но связаться с кем-то в другой ветви вы не можете. Сам я этим не пользовался, но всегда хотел попробовать. Вне этих ветвей магические существа стараются не селиться, уровень банальности для них слишком высок.

– Бинго. Тогда у меня, кажется, есть что тебе рассказать. Но не по телефону.

– Я поняла, встаю. Вылечу в Париж ближайшим рейсом.

Когда я повесил трубку, Рене засветился, как новогодняя гирлянда, а затем принялся убираться, чего от него точно никто не ожидал. Рене только мельком видел Иоанну, но был от нее без ума. Несложно догадаться, что сейчас я предоставлял ему шанс познакомиться с ней поближе, если, конечно, он эту встречу переживет. Я даже не стал говорить, что, может быть, к начальству я его не возьму, что встреча с экзорцистом ее уровня для него смертельна, что Иоанна терпеть не может оживших мертвецов, возможно так же, как демонов… Все это было бесполезно. Рене видел цель и не видел, почему ему к этой цели не нужно.

Тем временем Двадцать Третий выдвинулся из своей гостиницы к нам. Но не без приключений.

– Чертовы турмы! Я и сезон их не проносил! – горько сетовал демон на весь Монмартр, разглядывая оторванную подошву своего ботинка.

Не очень понятно было, на какой из улиц прекрасного Парижа он подвергся нападению турм. А кто такие турмы? Сейчас расскажу. Вы должны знать этих проказников! Нет такого человека, на которого не нападали бы турмы.

Когда землю сначала заковали в каменные доспехи мостовых, а после раны памяти ее замазали мазутом и асфальт разлили черным молоком, все истории земли нельзя было ни услышать, ни почувствовать. Люди перестали ходить босиком. Волшебные города, насильно обреченные на молчание, погружаясь в банальность, потеряли свои голоса. Хочешь услышать истории – и не можешь. Бывает, ходишь-ходишь, хочешь узнать, что это за место, а тебе только унылая историческая справка из википедии найдется, и то если повезет. А вот тот самый живой волшебный город – молчит. Но это до поры.

В одном городе – уж не помню, Риме или Праге, Париже или Барселоне – давным-давно люди, что носили дорогие сапоги и по чьей обувке можно было судить, что из себя представлял человек, стали истреблять сов и котов. Дескать, колдовские это твари, беды приносят. Людям пытались помешать, да если человек хочет кого-то истребить, ничто его не остановит.

Несложно заметить, что некоторые животные очень привязываются к местам и даже после смерти не покидают их. Так души котов и сов не покинули свои города, но пришли на службу им. И соединились души сов и котов, создав первых турм. Существа получились миловидные, с большими глазищами, когтищами, пушистые, в шерсти и перьях, с мощными золотистыми клювами. А еще невидимые для простых людей.

Целью турм было заставить как можно больше людей и существ ходить босиком, чтобы через босые ноги они чувствовали чудеса города, а волшебный город, в свою очередь, защищал их от банальности.

Сначала турмы просто охотились на обувь. Но и сотни лет не прошло, как некоторые из них стали не благую цель преследовать, а дурачиться. Бывало, вообще во всем городе ни одной пары целой обуви не оставалось. И тут уж людям и существам не до чудес становилось, а наоборот – холодно, промозгло. Турмы съедали всю обувь в городе и разлетались по другим городам, на все континенты добрались и даже на островах среди океанов поселились.

С тех пор прошло больше тысячи лет, а турмы только процветают. Большими стаями не живут, так логова неудобно делать. Гнездятся они на чердаках и в подвалах. В современном городе стараются облюбовать здания обувных фабрик, обувных магазинов да лавки сапожников. На каждой палатке ремонта обуви вы обязательно найдете гнездо турмы: им запах не только свежей обуви нравится. Принюхивается турма и уже представляет себе будущую жертву. Молодые турмы иногда без ума от запаха резины. Особо крупные особи вместо охоты на сапоги и ботинки начинают гоняться за машинами, мотоциклами и велосипедами. Им-то техника вреда причинить теперь уже не может, зато шины, знаете, тоже не на ровном месте прокалываются.

Сейчас настоящим деликатесом для взрослого турмы являются каблуки и подошвы (маленькие обычно довольствуются охотой на набойки). Выбирается турма из асфальтовых отражений или гнезд и своим клювом впивается в обувь. Грызет и когтями царапает, пока не услышит ругательства или «ой». Тогда хозяин или хозяйка обуви огорченно останавливается, корит обувщиков (про турм-то мало кто знает), понимает, что, скорее всего, обувь не спасти, и… снимает и второй ботинок, выбирая старый способ – идти босиком.

Турма достигает своей благой цели и исчезает довольный, а потерявший обувь либо начинает избавляться от банальности, либо получает простуду. Хотелось бы, конечно, чтобы, снимая обувь, люди вспоминали разное: как босыми ногами по мягкой траве бегали, как из гудрона вылезали босиком, теряя новенькие кроссовки. Или как приходилось снимать сломанные каблуки и всю ночь, звездную, летнюю, бродить по городу.

Но вернемся к Двадцать Третьему. Легкий дождь моросил на парижских улочках, и город словно преображался в себя юного. Того и гляди мимо проедет повозка, а местный стражник недобро посмотрит вслед, обратятся высокие дома маленькими хибарками из дерева и камня, и люди заговорят на неведомых и таких понятных языках.

Я вышел из квартиры Рене, чтобы дойти до круглосуточного магазина купить продуктов, и на полпути застал Двадцать Третьего. Людей вокруг не было, лишь стая турм повисла на ногах несчастного, который спотыкался, но причинить вреда надоедливым зверушкам не мог.

– Раз, два, три, раз, два, да чтоб вас, – ругался демон. Со стороны он напоминал пьяного, которого шатало из стороны в сторону.

Приказы на них не работали.

– Почему они так любвеобильны к тебе?

– Любведебильны, Николас, – огрызнулся Двадцать Третий. – Я надеюсь, что, когда войду в помещение, они сами собой отвалятся. Им не нравится запах крови, а у Рене в квартире он не выветривается.

– Дело же не только в этом? – Я с удивлением смотрел на демона, а турмы, похоже, действительно ластились к нему. Странное поведение.

– Они чуют что-то домашнее и уютное во мне, – задумчиво ответил демон.

– Хочешь сказать, они из ада вылезли? Это многое объясняет.

– Ад пуст, Николас. И вселенная куда больше, чем ты можешь себе представить. Устроит ли тебя ответ, что я видел турм там, откуда я родом?

– Ты же никогда не расскажешь, – грустно произнес я, а затем с моих губ совершенно неожиданно для меня самого сорвалось имя: – Сайлас?

Двадцать Третий рухнул на землю, словно у него внезапно остановилось сердце; зверьки в ужасе разбежались.

– О, Господи! – Я бросился к демону.