Я позвал Стрежня и Старого Ворона в свой кабинет. Здесь нас никто не услышит. Фроди тяжело опустился на стул — он еще не до конца отошел от ран. Стрежень прислонился к стене, крутя в пальцах оберег, постреливая холодными глазами, хищно сверкающими в свете магических ламп, то на меня, то на старого ватамана.

— Завтра летим в Хлынов, — начал я, садясь за стол, — Там оставляем «Детей Хеймдалля». Что скажете про них?

— Серьезные ребята, — проскрипел Фроди, — Псы «Ока Одина», можно сказать личная гвардия князя Лобанова на службе княжеству.

— Ясно, — я задумчиво кивнул. Сомнений не оставалось, полк здесь, чтобы не позволить мне зарываться. Ингвар страхуется. Его можно понять, я бы действовал точно так же. Только возникает вопрос — а не подстроена ли ситуация с Сольвейг Княжеством. Хотя, вряд ли. Лобанов, насколько я его изучил, не стал бы действовать так грубо. Тем более оставив у меня в заложницах собственную дочь. Но исключать подобный вариант не стоит.

— Стрежень, ты остаёшься здесь, примешь под командование все войска, включая великокняжеский полк. Берешь Кочки и начинаете укрепляться. Радомира тебе поможет.

Стрежень фыркнул, чуть не подавившись. Его лицо покраснело, он подался вперёд.

— Рагнар, ты серьёзно? — он покачал головой, — Радомира с мужем своим — Любомиром армии вольные водила, когда я ещё под стол пешком ходил. Имперцы с косоглазыми ее как огня боялись. Черной ведьмой называли. Она здесь и без меня справится, поверь! А мне надо в Або. Хочу с Лапой пообщаться, — ватаман кровожадно усмехнулся, — Да и у ребят моих вопросы к нему имеются.

Я откинулся на спинку стула, глядя на него:

— Подробней, — а я не знал, что у Стрежня с Лапой терки, но его злость была настоящей. Личная месть — это как заряженный артефакт — опасно, но полезно, если направить в цель.

— Подробно — долго, — скривился Стрежень словно вспоминал что-то неприятное, — Подставил он нас сильно, было дело. Еле ноги унесли от легионеров, а эти суки с хабаром ушли.

Я взглянул на Фроди. Старик кивнул головой, подтверждая слова ватамна.

— Хм, — я постучал пальцами по столу, — Ладно, поговорю с Радомирой, если справится, так тому и быть. Пойдешь со мной. Но чтобы ваши с Лапой терки не во вред основному делу были.

Стрежень хмыкнул, его лицо расслабилось, но глаза всё ещё горели.

— Договорились, ярл. Но если получится Лапу мне отдай.

— Обещаю. Если получится.

Ушкуйник удовлетворенно кивнул.

Фроди кашлянул:

— А мне Кнуда, — его голос был тихий, но в нём чувствовалась старая боль, — Этот нидинг — сын тролля и старой кобылы, — лицо старика исказилось от злости, — был мне как брат. Хочу посмотреть ему в глаза. Я с Брониславом тоже с тобой. Да и в Гильдии меня знают — не все же там такие твари, как эти.

Я кивнул. Кто-кто, а старик там точно лишним не будет. Резаться со всей Гильдией я не собираюсь. Но такой как раньше, ей уже не быть, точно. И Старый Ворон мне в этом поможет.

Поздно вечером, когда лагерь затих, ко мне пришла Анастасия. В очередной раз залюбовался эллинкой. Даже в серой сырости подземелий она оставалась истиной имперской аристократкой

— Рагнар, — она смотрела прямо, но подрагивающий голос и красные пятна на лице выдавали сильнейшее волнение, — Можно я улечу с тобой? Я магиня, знаешь. Чары могу наложить, помочь. Здесь… здесь оставаться не хочу. Боюсь!

Я смотрел на неё. Она чужестранка. Ее почти осязаемый физически страх понятен. Случись что со мной и Заброшенные земли для неё станут смертельным капканом. Её либо прирежут, либо сделают наложницей, либо используют против отца. Она шагнула ближе, её голос упал до шёпота.

— Я… я сделаю что угодно, — выдавила она, глядя в сторону, и хватаясь пальцами за шитый золотом пояс, — Только не оставляй меня тут, Рагнар, пожалуйста.

Это была не просьба — мольба полная паники и отчаяния. Она не играла — она цеплялась за жизнь. Только нужна она мне там? Это здесь она целиком зависит от меня, а в княжестве может и взбрыкнуть. Хотя… А может даже это и хорошо. Надо только кого-то назначить приглядывать за ней. Идеально было бы Наталью попросить. Но княжна Лобанова останется здесь — в Заброшенных землях. Она моя гарантия, что Ингвар с князем Юрием не станут делать глупости. Значит Рогнеда. Если только согласится полететь. Уговорю! Вечно прятаться от себя и своих близких нельзя. Да и мне надо с князем Бежецким встретиться. Есть у меня к нему вопросы. Вернее, один вопрос…

* * *

Утром, перед отлётом, я нашёл Герду. Её лицо было серым, глаза пустыми, как выжженная земля. Надо было еще вчера переговорить с ней. Я положил руку на плечо убитой горем женщины.

— Герда, — сказал я, стараясь говорить твёрдо, — Я верну Сольвейг. Живой. Клянусь.

Она кивнула, её губы дрогнули:

— Верю, ярл, — выдавила она.

Я повернулся к Наталье, стоявшей рядом:

— Наташа, присмотри за Гердой. Не оставляй её.

Княжна кивнула, приобняв женщину, без тени высокомерия по отношению к бывшей простолюдинке. А ведь Наталья прекрасно понимает, почему я оставляю ее здесь. Повезло мне с невестами. Что с Рогнедой, что с Натальей. Ну, а эллинка. Ей только предстоит сделать выбор.

— Рагнар, — глухим, каркающим голосом, окликнула меня Герда, когда я уже собрался уходить. Обернулся и натолкнулся на кровожадный полный дикой ненависти взгляд, — Убей их! Я хочу, чтобы они все умерли! Мучительно! — обычное доброе, мягкое лицо женщины превратилось в страшную злобную маску. Понять женщину можно — она от прошлого похищения едва отошла, и снова кто-то сводит счеты со мной, используя её дочь. Хорошо еще, что эта ненависть направлена не на меня.

Я усмехнулся, глядя в полубезумные глаза:

— Так и планировал, Герда. Так и планировал.

Хлынов встретил нас холодным ветром и деловой суетой. Пострадавший от боев город зализывал раны. У старой управы нас ждали Рогнеда с Радомирой. Обрисовать ситуацию много времени не составило. Как ни странно, Радомира беспрекословно согласилась взять на себя тяжелое бремя командования войсками и управления Пограничьем. Я ожидал сопротивления, того, что придется уговаривать вредную упрямую старуху. А тут мне даже показалось, что княгиня обрадовалась. Если бы не ее клятва, заподозрил бы, что ведьма планирует предательство. Но с теми обетами, что она дала перед Богами, такое просто невозможно.

Проблемы возникли откуда не ждали. Заартачился вдруг командир присланного полка тысячник Рауд, заявив, что не будет подчиняться старухе, да еще и из вольных бродяг. Пришлось Радомире ставить гонористого вояку на место:

— Тысячник, что ты видишь вокруг?

Рауд презрительно огляделся, оттопырив губу:

— Захолустье, — усмехнулся он.

— Князья Шуйские с тобой бы не согласились, — жутко усмехнулась в ответ Радомира, а тысячник побледнел, — Но дело не в них. Еще две недели назад это захолустье было забито имперскими войсками, а сейчас здесь стоят мои вольные. И знаешь, что это значит? — Рауд промолчал, сбавив гонор, — Здесь теперь Пограничье, — прошипела Радомира, — Где правит вольное братство. Но если ты хочешь померяться знатностью, — ее улыбка стала еще страшней, — То перед тобой княгиня Воронова, чьи предки правили третьей частью Великой Империи, когда Рауды были рады выброшенному на их остров дохлому киту, чтобы не сдохнуть от голода, — она сделала шаг вперед и тысячник вынужден был попятиться, — А еще, эллины называют меня Черной Фурией, а степняки Кара Мысты. Слышал ты, тысячник Рауд, такие имена?

— Слышал, — прошептал офицер и, выпрямившись, стукнул себя кулаком по груди и склонил голову, — Прошу меня простить, княгиня. Для меня будет честью служить под Вашим началом.

— Размещай людей, тысячник, — кивнула Радомира, — Проводим ярла и обсудим, где лучше всего использовать твой славный полк.

Да уж. Даже я проникся. Кажется, старая княгиня будет меня удивлять всю жизнь. Пограничье я оставляю в надежных руках. Тут даже противовес в виде Натальи не нужен — Радомира и так справится.

Весь день провел в беготне и совещаниях. Выбрал время спуститься в сокровищницу. Особо богатством светить не стоит, но деньги мне сейчас понадобятся. Поэтому закинул пару мешков с украшениями и камнями в хранилище. Лишним не будет.

Только вечером накануне вылета удалось переговорить с Рогнедой, которая уже знала о желании отца видеть ее.

— Ты как? — я обнял ее за плечи, поймав благодарный взгляд.

— Нормально, — она положила горячую ладонь на мою руку, — Я справлюсь. Только… Как я посмотрю в глаза Никите Романовичу и барону Рихарду? Что я им скажу?

— Прямо, — жестко ответил, не давая Рогнеде скатиться в очередное самокопание, — И расскажешь, как есть. Они воспитали достойных дочерей. Им есть чем гордиться. А на войне убивают. Такова суть этой дряни, — я горько усмехнулся, — Не ты придумала войну. Не ты ее начала. Тебе не в чем себя корить. И как бы ни сложилось у тебя с родом, я всегда буду рядом и поддержу.

— Спасибо…

* * *

Або встретил нас резким морским ветром, несущим запах соли и ржавого железа с портовых складов. «Сокол» мягко опустился на площадку базы Воздушного флота, его серебристый корпус поблёскивал под моросящим дождём, отражая тусклый свет фонарей. Я стоял на аппарели, глядя на суету внизу. Грузчики сновали между ящиками, солдаты в форме с гербами княжества проверяли периметр, а несколько офицеров в плащах переговаривались, бросая взгляды в нашу сторону. Подошли Олег и Молчан. Сквозь привычную аристократическую сдержанность, чувствовалось как княжич напряжен.

— Раганар, если потребуется моя помощь…

Я обернулся на Наследника. В глазах искренность и сочувствие. Такое не сыграть. Не юному Лодброку. Он слишком честен и благороден. Хорошее качество для мужчины и офицера, и хреновое для правителя.

— Спасибо, — я постарался улыбнуться ему как можно теплее, — Но это внутреннее дело Гильдии. Тебе не стоит сюда влезать. Иначе Молчан с князем Юрием уже решили бы этот вопрос.

Нечаев хмуро кивнул:

— Юрий Мстиславович ждет тебя, ярл, — после его тяжелого официального доклада о похищении Сольвейг мы как-то незаметно снова перешли на «ты».

— Не сегодня. Сначала разместимся, — ответил я, стряхивая влагу с плеч, — Нам нужно время, чтобы разобраться в раскладах.

— Я на доклад к князю, — согласно кивнул Нечаев, — Нужна будет помощь, звони.

Я кивнул.

— Передай князю, я зайду, как разберусь в ситуации.

— Он будет недоволен.

Я удивленно посмотрел на Нечаева:

— Ты считаешь, меня это должно волновать?

— Нет. Но предупредить я был должен.

— Когда-нибудь, ваша с князем Юрием хитрожопость вылезет вам боком, — покачал я головой.

— Я передам твои слова будущему тестю, — усмехнулся Молчан и проворно, несмотря на могучую комплекцию, сбежал с аппарели в дождливую мглу.

— Осторожней, олухи! Разобьете оборудование, я вас самих на опыты пущу! — раздался позади меня отвратительно-пронзительный крик профессора, — Да держи же ты угол, троллева отрыжка! Как вас таких безруких балбесов на флоте держат!

Проф опять включил режим склочного, чокнутого ученого. Если б не изучил его за это время — поверил бы.

— Грузите ящики на машину и глаза мои чтоб вас не видели! — заорал Юнг на трюмных матросов и тут же, успокоившись, подошел ко мне, — Рагнар, — профессор снял очки и, протерев их платочком от капель дождя, водрузил на нос, — Мальчик мой, Гильдия — это серьезно. Если нужна будет помощь, все ресурсы моей Академии в твоем распоряжении. Это я говорю не как ректор, — проф с вызовом посмотрел на Олега, — А как барон Юнг.

Наследник грустно усмехнулся и покачал головой.

— Спасибо, профессор. С Гильдией я справлюсь. А Вы лучше готовьтесь к экспедиции. У Вас и так будет очень много дел. И проблем, — я не удержался, чтобы не намекнуть на то, как он оказался у меня в Заброшенных землях. Впрочем, ученый был выше этого. Упоминание экспедиции тут же переключило его мысли на науку.

— Да-да, мой мальчик, ты прав! Ты абсолютно прав! Мне еще надо написать академику Фёрсту из Аахенского института. Моделирование хаотических флуктуаций в зонах аномальной реализации — это же его тема. Бернгарду будет приятно узнать, что его гипотезы подтвердились. Он обязательно должен принять участие в экспедиции. Простите, мне надо идти, — профессор, не замечая ничего вокруг, вслед за Нечаевым скрылся в мутной пелене.

— Мне тоже пора, — раздался тихий голос Рогнеды, — За мной приехали, — она кивнула на роскошный черный лимузин с гербом Бежецких, — и, закусив губу, не дожидаясь слов прощания, ланью сбежала к машине и нырнула в уютный, тепло освещенный салон.

Сердце скребануло холодными когтями. Захотелось бросится вслед, догнать, обнять и никуда не отпускать. Но сейчас это не нужно ни мне, ни ей. Пусть разберется в себе, поговорит с отцом. А потом будем решать, что делать дальше.

* * *

Разжились у Олега транспортом и двинулись к моему дому в Або — тому самому особняку, который достался мне в наследство от Кракена. Рядовых ушкуйников, прибывших с нами, оставили на базе, под командованием Бронислава. Княжич обещал устроить моих людей. А из дома казарму делать не хочу. Ни к чему пока привлекать внимание Гильдии к нашему прибытию. А появление в городе такого сильного отряда вольных не может не вызвать интереса у местных.

— Знакомый домишко, — осклабился Стрежень, едва мы подъехали к воротам.

— Доводилось бывать? — я подозрительно посмотрел на ватамана.

— Хозяин как-то перешел нам дорогу, — оскалился тот, — Но вовремя одумался.

— А со мной не успел, — мрачно буркнул я.

— Да наслышан, — хохотнул Стрежень и получил тычок в бок от Ворона.

Мы зашли во двор. Дом смотрел на нас чернотой окон. Достал из-под крыльца ключ и открыл дверь. Сработал датчик магических светильников, осветив аляповатый холл.

— Охренеть! — восхищенно воскликнул Стрежень, а Анастасия взглянула на меня с неподдельным изумлением.

— Я здесь не живу. Трофеем дом достался, — я даже не понял, почему начал оправдываться, слишком недоуменно выглядела эллинка — Хочешь, переделай тут все. А лучше не надо. Все равно продавать. Или вон Стрежню подарю, ему понравилось.

Ватаман подозрительно посмотрел на меня, проверяя, не шучу ли я. И, поняв, что нет расплылся в улыбке.

— Тогда картины не убирайте, мне будет приятно смотреть на эту медузу и знать, что он сдох. Я еще потом Лапу сюда повешу… Портрет, — поправился он, поймав наши ошарашенные взгляды.

— На счет Лапы… Вы знаете Гильдию лучше меня. Мурман, Лапа и Кнуд перешли черту, — я внимательно посмотрел на Фроди — в первую очередь эти слова для него. Он сам из старшины и не в его интересах, чтобы я объявил войну всей Гильдии, — Но я не верю, что все вольные их поддержали. Тронуть ребёнка — это против традиций. Но мне плевать на традиции — они тронули мою ученицу! И все, кто к этому причастен — умрут. А значит, мне нужно знать расклады внутри Гильдии. Ты сможешь использовать свои связи? Мне нужна информация, и чем точнее — тем лучше.

— Есть у меня пара старых знакомцев, — кивнул Старый Ворон, — Они давно отошли от дел, но что творится в Гильдейском совете сейчас — знать должны.

— Только будь осторожен. Кнуда ты тоже считал своим братом, — Фроди дернул щекой, глаза старика полыхнули замешанной на обиде яростью.

— С Брониславом поеду.

— Возьми еще парочку бойцов.

Старик кинвул.

— Я давно говорил, что старшина пустила наши традиции по волне. Мурман слишком любит деньги, а Лапа никогда и не был настоящим вольным — торгаш он, — презрительно скривился Стрежень, — Дай мне день, ярл, я тоже прошвырнусь по порту, может, найду тех, в ком еще живет морская душа, поющая песню моря.

Мы с Фроди и Анастасией переглянулись.

— Что смотрите⁈ — усмехнулся ватаман, — Я же не только головы рубить, да баб валять горазд. В плен всякие попадались. Как-то скальда эллинского зацепили. Вот он и пел нам, саги всякие. Красиво пел.

— И что с ним стало? — тихо спросила Анастасия.

— Да утопил я его, — беспечно махнул рукой Стрежень, — Выкуп за него не давали, ел много, пил еще больше. А саги наши лучше поют. У того все больше розы, лозы, да дриады. Муть слезливая.

Глаза эллинки округлились. А ватаман расхохотался.

— Шучу, княжна. Отпустил я его. Даже денег отсыпал. Парень он нормальный, хоть и не в себе слегка. Он потом сагу сочинил про нас. Что там про плен и северный ветер.

— «В плену у Борея»? — восхищенно выдохнула патрикианка, и с возмущением добавила, — ты держал в плену Велизария Аморийского⁈

— О! Точно! Велик! А я все вспомнить не мог, как его звали. Заковыристые у вас пиндосов имена.

— Он не пиндос, он фригиец.

— Да? — пожал плечами Стрежень, — А какая разница?

— Ладно, хорош трепаться, завтра дел много. Фроди, Стрежень, располагайтесь здесь. Занимайте любую комнату.

— Я здесь! — Стрежень тут же плюхнулся на диван в холле. Фроди покачал головой и пошел осматривать первый этаж.

— Анастасия, пойдем покажу тебе твои покои и ванную. Горячая вода должна быть. Князь Лобанов обещал проследить, чтобы ничего не отключали.

Девушка как-то странно на меня посмотрела, но послушно пошла за мной. Показал ей одну из спален. Открыл шкафчики, где лежало упакованное в красивые коробки какое-то тряпье.

— Простыни, полотенца и все остальное должно быть здесь. Извини, слуг пока нет. Завтра решу этот вопрос. А пока сама. Вещи твои из машины сейчас принесу. Ванная комната здесь. Туалет здесь. Если что-то надо — я в соседней комнате.

И снова непонятный взгляд. Она что думает, я к ней ночью приду? А зачем? Хотел бы, еще в Заброшенных землях воспользовался, когда она мне все что угодно предлагала.

— Ничего не бойся, — попытался я ее успокоить, — В этом доме тебя никто не обидит. Включая меня, — я усмехнулся и пошел на выход.

— Рагнар, — она впервые назвала меня по имени.

— Да?

— Зачем ты это делаешь?

— Что? — не понял я ее вопроса.

— У тебя в Пограничье война. Со дня на день могут подойти войска Императора. А ты бросаешься спасть какую-то девчонку, еще вчера бывшую простолюдинкой.

— Она не какая-то девчонка — Сольвейг моя ученица, — спокойно ответил я и добавил, обернувшись на пороге, — Но я бы бросился спасать и какую-то девчонку, если бы она была своя. И не важно, кто она — княжна или пастушка. Своих не бросать, врагов убивать, друзьями дорожить. Это же так просто, Настя.